4. Странное поведение Алисы

– И ты снова пришла ко мне в этих ужасных туфлях, Ромашка. Неужели для тебя красота дороже собственного удобства? Спасибо, что ты хотя бы не упакована в корсет, как тогда, в Пушкинском музее...

Романия насупилась - не то реагируя на укор подруги, не то пытаясь стерпеть рёв соседнего поезда, подъехавшего к платформе на Охотном ряду...Конец сентября выдался на редкость жарким, что не могло не радовать народ, все ещё желавший гулять, наслаждаться погодой и красотами золотой осени. Пользуясь данной им милостью природы, Ромашка часто после учёбы встречалась в том сквере у вузов с Алисой и отправлялась с ней бороздить просторы столицы, болтая обо всем и ни о чем...Розововолосая быстро прикипела к неуклюжей, пухлой первокурснице педагогического университета. Привыкла к её сумбурным рассказам, скачкам с темы на тему, глупым шуткам и громкому хохоту...А вот Ромашка, хотя и относилась к Алисе, как к человеку, которого знала всю жизнь, держалась немного скованно, даже боясь прикасаться к ней, словно не желая испачкать. Она всё ещё источала ауру таинственности, особенно учитывая то, что о ней до сих пор было известно только её имя да место учёбы...Желая немного развеять свои опасения и пооткровенничать, Ромашка, сопоставив все "за" и "против", рискнула предложить Алисе съездить вдвоём на мюзикл, а затем отправиться к ней домой на ночёвку. На удивление, розововолосая согласилась почти мгновенно...

Странно было готовиться к ночёвке с совершенно незнакомым человеком, даже несмотря на то, что Алиса создавала впечатление очень хорошей, прилежной девочки... Она только неделю назад узнала её полное имя — Селезнева Алиса Игоревна — и то потому, что прочитала его на электронном билете на мюзикл. Вести незнакомку в советскую квартиру со старым ремонтом было в глубине души стыдно, и Романия старалась не показывать то, как сильно она волнуется...К её счастью, всё нервное подёргивание можно было беспардонно свалить на неудобные туфли.

— Нормальные каблуки, — Ромашка увидела, как ужимается её подруга, и показала ей язык, — Завидуй молча.— Уж было бы, чему завидовать, — Алиса выдержала паузу, слыша, что подъезжает поезд, и продолжила тогда, когда они вдвоём сели на свободные места внутри, — Зачем тебе это? Ты же и так красивая, к чему пытаться прыгать выше головы и калечить себя?— А я в гормонального монстра превращаюсь, когда домой прихожу, — не желая признавать поражение, попыталась отшутиться Ромашка, — Ну, знаешь, которые с козлиными ногами. Тоскую по топоту своих копыт, вот и пытаюсь восполнить их цокот каблуками...Селезнева рассмеялась, хотя её звонкий хохот приглушил вой колес мчащегося во тьму поезда... но маневр Романии увенчался провалом: — Прекрасно, значит, сегодняшний вечер я проведу в компании неугомонного сатира. Но я хочу получить внятный ответ, Ромашка. Зачем ты носишь одежду, которая причиняет тебе боль? Я никогда не забуду тот чёртов корсет - ты же была, буквально, синяя! Если бы я тебя не уговорила - ты бы и задохнулась!...

Первокурсница уставилась в лицо напористой собеседницы, хлопая ресницами и медленно краснея. Нахмурив брови и отведя взгляд, она выдавила: — Я маленькая и толстенькая. Мне мама говорила, что я похожа на медвежонка. Косолаплю. Пытаюсь хотя бы посредством обуви с подъёмом быть изящнее...

Воцарилась неловкая тишина, прерываемая гулом метрополитена.

— У тебя комплексы? – А ты не заметила? — огрызнулась Романия.— Кажется, я не давала тебе повода говорить со мной таким тоном, — у Ромашки сердце в пятки просело, хотя голос Алиса не повышала и говорила совершенно спокойно, — Я просто не понимаю, почему ты пытаешься скрыть свои недостатки тем, что действительно для тебя больно... ты же хромаешь. Заметь, это не первый раз, когда я тебе это говорю.

Да, Ромашка не могла отрицать: это уже пятая прогулка, в которой она не может нормально ходить. Из-за красивой, но неудобной обуви, из-за великолепной, но тесной одежды...Алиса, между тем, продолжала: — Если бы ты обулась в то, в чем тебе комфортно, ты бы сейчас была с радостным, светлым лицом. А ты кукурузишься. Как будто мы не на твой любимый мюзикл едем, а на публичную казнь...

И тут же Ромашка почувствовала, как её за плечи обняла тонкая, но сильная рука...

— Хоть на руках тебя в *МДМ неси...— Ты что! – воскликнула и без того засмущавшаяся Романия, заставив бабушку с тележкой напротив вздрогнуть, — Меня - на руки?! Да я тяжелее тебя кило на двадцать, сломаешься!...

И снова Алиса засмеялась.

— Я таскала и не такие тяжести, — хихикая, возразила девушка, — А у тебя, кажется, уже появился природный румянец. Другое дело. Не думаю, что, как ты выразилась, гормональные монстры могут быть без крови в лице...– Какую чушь ты несёшь... — выдохнула Романия, но не смогла подавить нежную, теплую улыбку при взгляде на просиявшее лицо подруги, — ...Матушки! Алиса, Фрунзенская - следующая!...

* * *

— Пить не хочешь? Минут десять у нас ещё есть, можем сбегать за водой... — беспокойно вопрошала Ромашка, наблюдая за тем, как зрительный зал быстро наполняется людьми.Она и Алиса заняли самые удачные места - в двадцать втором ряду, на небольшом подъемчике, на первых двух местах от прохода. Сцена отсюда была как на ладони, достаточно далеко и достаточно близко, чтоб рассмотреть лица и жесты актёров, не напрягаясь и не щурясь... Алиса отрицательно мотнула головой. — Ничего не нужно. Сиди, — хмыкнула она, — Говоришь, нас ждёт нечто поразительное? – А то! — восторженно подтвердила Ромашка, закинув ногу на ногу, — Я сюда уже в четвёртый раз приезжаю! В первый раз смотрела зимой, седьмого января, с мамой, потом вернулась в феврале с подругами...Пауза... Романия вдруг поморщилась.— ...и ещё в июне я была тут с парнем. Ну, это отдельный случай, я тебе вечером подробно расскажу...– Интригуешь, — подмигнула Селезнёва, поправляя пышные рукава белоснежного топа, — О чем хоть мюзикл? Я не успела прочитать описание...— О любви... и о Советском Союзе, — блаженно выдохнула первокурсница, — Это ли не концентрированное наслаждение? Я безумно люблю историю СССР, а тут целый мюзикл, посвящённый ей, любви и песням группы того времени...Но чем больше говорила Ромашка, тем меньше становился огонёк в глазах Алисы... Настороженность обуяла девушку, и она приподняла бровь: — Тебе... не нравится?— ...Почему же? Очень интересно, — поспешила заверить её Алиса, — Очень. Просто... ну... не знаю, ничего не могу сказать, пока не увижу своими глазами.

По плечам Романии пробежал холодок и, не найдясь, что ответить, она лишь кивнула... к счастью, свет в зале погас, и заиграла увертюра, каждый раз доводившая её до благоговейных слёз.

* * *

**"Слушай, Антош, а мне кажется, или наша твердыня сейчас заплачет?""Спокойно! Завтра вечером прошвырнёмся по кабакам: "Аквариум", "Висла", "Гавань"... на крайний случай - в "Сайгон" заглянем, найдём твою Алису!""Да нет, парни, вы не понимаете - Алиса не такая...""Что? Алиса у нас... не такая?"

Актёры на сцене играли, как всегда, превосходно, и Ромашка смотрела на них, ерзая от радости и с трудом подавляя желание подпевать...

— Помнишь, я тебе говорила, что твоё имя для меня - знаковое? — наклонившись к подруге, тихо спросила Романия.Алиса кивнула.— А вот, почему... — и кивнула на сцену.

** "Алиса умеет вязать... Алиса рисует в альбомах... Алису в гостях не застать... Алиса почти всегда дома..."

– Это моя любимая песня! – громко шептала первокурсница, — Точнее, одна из любимых! У меня скачаны все песни из этого мюзикла, я их наизусть знаю!

Но, вопреки ожиданиям Романии, Алиса лишь снова кивнула и издала сухой смешок..И в таком состоянии она пребывала с самого начала. Её не растрогала увертюра, она не посмеялась ни от одной шутки, даже не улыбнулась. Её взгляд был... пуст. Она словно смотрела сквозь сцену, глубоко задумавшись о чем-то, даже не обращая внимание на происходящее на сцене. И не слушая слова песен, обожаемых Ромашкой...

"Ах, Алиса! Как бы нам встретиться, как поболтать обо всем?"

Неужели Алисе не нравится? Почему она так суха? Как выведать у неё правду?

"Ах, Алиса! Просто нетерпится побыть в доме твоём, с тобою вдвоём..."

Может, Алиса злится, что я на неё нарычала? Или я сделала что-то ещё не так? Почему? Почему это происходит именно сейчас?

"Алиса не любит гостей, Алиса одна вечерами, Алиса сидит на тахте с коробкой конфет и с мечтами!"

Ромашка молча смотрела на сцену отсутствующим взглядом, уже не желая ни подпевать, ни рассказывать подруге о том, что связывает её с этим спектаклем. Комок обиды затянулся внизу живота и пополз холодом в грудь... Дождаться бы антракта. Дождаться - и зажать Алису в угол, пусть выложит все!

* * *

Народ вывалил из зрительного зала в холл, но Ромашка, кажется, не спешила покидать свое место, испепеляя подругу суровым взглядом.Алиса только хотела что-то ей сообщить, как вдруг поймала на себе её испытующий взор...— Ромаш? Ты... все нормально?– Нет. Я не понимаю, почему ты просто не хочешь сказать мне, довольна ты или нет? — заворчала студентка, — У тебя плохо получается делать вид, что ты счастлива тут находиться!

Алисе потребовалось несколько долгих секунд, чтоб осознать суть подругиного наезда...

— ...Ты чего? Ромашка, ты серьёзно взвилась из-за этого?– Да! Я серьёзно взвилась из-за этого! — звонко провозгласила она, — Я занервничала!— Из-за чего, Ромашка?...— Из-за того, что я затащила тебя сюда против твоей воли, что ты, на самом деле, не хочешь находиться тут, со мной, что тебе не нравится мюзикл и не нравлюсь я, но ты просто не смогла мне отказать, потому что ты слишком вежливая для этого! — затараторила взвинченная студентка, слыша, как голос начинает дрожать......её губы, накрашенные толстым слоем темно-красной матовой помады, накрыла белая Алисина ладонь. Селезнева не могла поверить в слова, которые услышала - неужели Ромашка может так думать о ней и так сильно переживать... из-за сущих пустяков? Она - стеснительная, маленькая пухляшка в очаровательных платьях и кукольный туфельках?Надо же, вот, наконец, и открылся первый её подвох.

— Все, все, спокойно, дурочка... – еле сдерживая ухмылку, примиряюще сказала Алиса, но было поздно - в уголках глаз нервной подруги уже накруглились слезы.– Ну ты чего? Ромашка, да ты с ума, что-ли, сошла? — она прижала тихонько всхлипнувшую, выпустившую пар подругу к груди, глядя по русым волосам, — Ну ты даешь, Ромашка, ну даёшь... с нифига взяла и завелась...– Я тревожная! — пискнула она, делая глубокие вдохи, — Ты же знаешь! — Тревожная она... совсем дурнушка... вот уж точно - гормональный монстр, гормоны плещут через край, — Селезнева не без радости отметила, что подруга издала смешок, и, наклонившись к её уху, прошептала: – Я тебе всё вечером объясню...Табун мурашек пробежал по Ромашкиной коже, когда дыхание девушки обожгло мочку её уха. Она испустила судорожный вздох, пристыдилась, что на ровном месте обозлилась на эту сияющую, добрую девушку, не дав ей объясниться, помолчала...— ...Я тебе топик белый помадой испачкала...— Да похеру мне, — сердечно призналась Алиса, – Отстирается. И в который раз Ромашка восхитилась абсолютной беспечностью своей подруги.

* Московский Дворец Молодёжи** В тексте приведены строки из песни мюзикла "Ничего не бойся, я с тобой" (04. Алиса), а также из песни бит-квартета Секрет (Алиса)