2. Таинственная незнакомка

"Ну и ну..."

Первое сентября выдалось именно таким, каким и предсказывала его себе Ромашка. Мрачным, сырым и не очень-то радостным. Стоило ей только выйти из метро, как небо заволокло кудлатыми чёрными тучами, чья пышность не предвещала ничего хорошего, и, конечно, когда она покинула здание своего института после торжественной части, её настиг чуть ли не тропический ливень. Вода бежала по мощёным дорожкам сквера, по проезжей части, смывая на своём пути всё и, кажется, стараясь захватить с собой даже людей. Гром ревел, приближаясь из-за вершин каменных джунглей столицы, метались в крыши домов молнии, запугивая разбегающийся по укрытиям людской народ.

Романия, держа над головой широкий голубой зонтик, спешила сквозь сквер в сторону метро, желая поскорее спрятаться в его глубоком гудящем чреве. Настроение было премерзкое...Да, люди, в окружение которых она попала, были не такими, как в старой школе. Ожидать от них косых взглядов было нелепо, ведь студенты - народ осознанный, вставший на путь достижения своей цели, ему просто не до слепого презрения в сторону других. Все вежливы, дружелюбны, никто не воротит нос, когда просишь помочь, и все же... обратно из института Романия шла в одиночестве. Хотелось плакать. Она шла одна, в голубом платье, под голубым зонтом, сквозь толпу хохочущих, галдящих новоиспечённых и опытных студентов. Они шли праздновать начало нового учебного года в торговые центры, в кофейни, в рестораны, а Ромашка думала только о том, как вернуться домой без слез на лице.Ещё и болели ноги... желая быть красивой, она пожертвовала своим благополучием и надела самые блестящие, но самые неудобные свои босоножки. С каждым шагом ощущение, что усыпанные стразами ремни врезались глубже в кожу, усиливалось, и девушка уже начала понимать, что сильно хромает.Десятиминутный путь до метро превращался в настоящую долгую прогулку.

Когда боль стала настолько невыносимой, что Ромашка оступилась и едва не рухнула на каменистую дорожку, стало ясно, что пора извлекать из арсенала припасённые на такой случай пластыри. Оглядевшись из-под зонтика в поисках ближайшей лавочки, Романия, к своему счастью, нашла свободную под небольшим навесом и поковыляла туда...

Присев на влажную скамейку, Ромашка испустила тяжёлый, измученный вздох и наклонилась к своим израненным ногам. Нарядные босоножки издевательски сияли в отблесках молний, словно насмехаясь над своей хозяйкой...Кровоподтёков было столько, что пластырями разумно было бы облепить вообще всю стопу. Без слёз не глянуть. Ромашка подавила в себе желание остро выругаться, сделала глубокий вдох и принялась сосредоточенно спасать свою ножку, которой предстоит ещё донести её до метро, а оттуда - до электрички, и только потом до дома...

Гром затрещал где-то совсем рядом, за спиной, заставив волосы встать дыбом, и девушка поспешно закрыла зонт, воровато оглянувшись по сторонам. Улица опустела. В преддверии ненастья народ уже прятался по помещениям, и Романия, кажется, была здесь одна...

Принявшись за вторую ножку, Ромашка почувствовала, как от обиды щиплет в носу, а глаза начинают увлажняться. Может, если пойдёт дождь, ей выдалась бы и замечательная возможность поплакать, да только макияж смоется и обнажит не до конца вылеченную от угрей кожу. Мало того, что она будет мокрая, с ногами, упакованными в пластыри чуть ли не до самых щиколоток, да еще и с зарыданным, некрасивым лицом... Так и людей в метро можно распугать.И все же, тяжёлый комок в груди увеличивался, а его острые щупальца уже сжали Ромашкино горло, и она смахнула с ресниц первую слезинку. Она ни с кем не смогла познакомиться в вузе и не прибилась ни к одной группе будущих первокурсников, не пошла праздновать с ними поступление, да еще и теперь сидит, такая ущербная и хромая, под дождём, совсем одна, закрытая от холодных капель только одним мутным противосолнечным навесом...Девушка подняла голову и часто заморгала, стараясь смахнуть подступающие слезы, и в уголке глаза мелькнуло что-то нежно-розовое, такого приятного, сладкого цвета, которого обычно был крем на всяких милых кексах и пончиках... Проморгавшись, Романия глянула в сторону и замерла, пытаясь поверить в то, что она видит.

Под проливным дождём, среди тропы, раскинув руки в стороны, стояла девушка. Не сказать, что она как-то выделялась внешне - сколько ещё стройных розововолосых юных леди учится в её и в соседнем вузе? Короткие волосы цвета жвачки липли к её лицу, а укороченная толстовка задралась, стоило незнакомке поднять руки навстречу дождевым потокам, обнажая подтянутый, девичий живот, по которому тут же забарабанили холодные капли. Штанины длинных брюк бесповоротно промокли у щиколоток, но, кажется, ничто из этого не тревожило странную девушку ‐ ни дождь, ни мокрая одежда, ни непрошенная зрительница на лавочке, на которую та устремила взор голубых, спокойных глаз.

Ромашка даже рот открыла от изумления. Незнакомка смотрела на её обалдевшее лицо, даже, казалось, с тенью слабой улыбки. В ней было что-то таинственное, несмотря на то, что внешне она никак не выделялась бы из гущи пёстрых студентов... такое ощущение возникало тогда, когда смотришь в звёздное небо летом и пытаешься охватить масштабы вселенной своим жалким человеческим мозгом. Аура странной девушки словно источала что-то неземное, такое далёкое и прекрасное, к чему хотелось тянуться, как через тернии к звёздам.

Так они глядели друг на друга с полминуты, хотя, казалось, прошла целая вечность, прежде чем девушка-тайна сделала шаг навстречу Ромашке... а потом ещё, ещё и ещё по шагу, пока, наконец, не подошла к ней достаточно близко.Романия тут же вернулась в реальность и вжалась в стенку навеса, хлопая ресницами. Ей было свойственно бояться людей и хвататься за перцовку каждый раз, когда ей казалось, что кто-то с недобрыми намерениями идёт в её сторону... но сейчас она отпрянула назад, будто бы боясь испачкать сияющую девушку, осквернить её своей ординарностью, запятнать своей низостью, коей обладает человек обычный, запутавшийся в своих мирских заботах и не позволивший бы себе стоять, подставляя тело ласкам дождя, не обращая внимания ни на кого и ни на что, что могло бы ей помешать.

— Тебе нужна помощь? — Ромашка почувствовала, как по спине пробежал табун мурашек, когда до её ушей донесся голос незнакомки, — Ты, как мне показалась, выглядела довольно несчастной...

Розововолосая девушка протянула Романии руку, предлагая ей встать. Та безропотно подчинилась и поднялась со скамейки на больные ноги, хотя ей стоило больших усилий заставить себя положить свою, как ей казалось, совершенно грязную лапу в бледную ладонь неземной собеседницы...

— Спасибо, — промямлила, кивая, первокурсница, — Да я... босоножки надела неудобные, пришлось остановиться, чтоб все мозоли залепить...

Лицо Романии заливалось краской со стремительной быстротой. Как, как она могла сообщить ей - блистательной, чистой, словно из фарфора, леди - о своих мерзких проблемах? Даже насквозь промокшая, с налипшими к голове волосами, она все ещё источала этот волевой дух неземной, далёкой прелести. Она пышела жизнью, солнцем и свободой, чуждой самой Ромашке, да и кому-либо ещё в этом городе, и, наверное, на всей этой планете...Но вопреки всем ожиданиям, незнакомка сочувственно улыбнулась, не отпуская руки.

— Понимаю. Красота требует жертв, м? — с доброй, безобидной усмешкой спросила она, — Первокурсница ты, наверное?

Ромашка сглотнула и молча кивнула, игнорируя даже грозовой раскат прям где-то под левым боком.

— Это многое объясняет, — продолжала розововолосая девушка, — А чего ты одна? Пошли-ка, попьём кофе и поболтаем...

И юная леди потянула хромающую Романию за собой, стараясь успеть дойти то торгового центра до того, как гроза разразится с новой силой. А Ромашка не могла сопротивляться. Странная незнакомка заинтересовала её, заинтересовала до того, что отключила весь инстинкт самосохранения. Будь на её месте кто-либо другой - он уже корчился бы на земле с залитыми перцовкой глазами, слушая испуганные вопли Романии...На секунду она задумалась о том, что девушка ведёт её совсем не в торговый центр, а куда-то в подворотню, чтоб сделать с ней что-то нехорошее или сдать своим друзьям-упырям, но ощущение неминуемой опасности тут же исчезло, когда голубые глаза сказочной спасительницы встретились с серо-зелеными Ромашкиными. Тёплый, лукавый, какой-то по-детски весёлый взгляд тут же успокоил разбушевавшийся ум...