.Голос в огне

Взрыв на поверхности был только началом. Бункер, спрятанный глубоко под землей, превращался в раскаленную печь.

Бетонные перекрытия стонали под тяжестью земли, а пламя, подпитываемое поврежденными кабелями, жадно слизывало кислород.Евгений ворвался в главный холл бункера в тот момент, когда второй взрыв выбил массивные стальные двери.

Дым был таким плотным, что тактический фонарь на его пистолете едва пробивал метр перед собой.

— Лина! — его крик был полон такой яростной боли, что Максим, бежавший следом, невольно вздрогнул. — Коралин!

— Босс, здание нестабильно! — Максим схватил его за плечо, когда сверху рухнул огромный кусок арматуры. — У нас меньше двух минут, датчики показывают критический перегрев ядра! Нужно уходить!

Евгений резко обернулся, и Максим замер: он никогда не видел такого выражения на лице своего начальника. Это был не страх. Это было чистое, концентрированное безумие человека, которому нечего терять.

— Я не выйду отсюда без неё, — прорычал Евгений, вырывая руку. — Уводи людей, Максим. Это приказ.Он бросился вглубь коридора, игнорируя огонь, который уже лизал полы его дорогого пальто. Дышать становилось невозможно.

Каждое слово давалось с трудом, легкие обжигало при каждом вдохе.Бункер умирал. Потоки раскаленного воздуха закручивались в огненные вихри, а бетонные стены покрывались сетью трещин, похожих на вены.

Лина оказалась заперта в узком распределительном отсеке. Тяжелую бронированную дверь заклинило от взрывной волны, а механизм заблокировало изнутри.

Она стояла у этой двери, прижимаясь к ней лбом. С другой стороны, в щели, уже пробивались языки пламени. Кислород стремительно заканчивался, легкие жгло, а перед глазами плыли багровые пятна.

Лина из последних сил ударила кулаком в холодный металл.

— Евгений... — это был даже не крик, а надрывный хрип.

Внезапно с той стороны раздался оглушительный удар. Еще один. И еще. Дверь содрогалась, но не поддавалась. Лина сползла на пол, не в силах больше стоять. Она видела, как краска на металле начинает пузыриться от жара.

— Коралин! Отойди от двери! — голос Евгения прорвался сквозь гул пожара. Он звучал так близко, будто он стоял прямо за её спиной.

Лина из последних сил откатилась вглубь комнаты. В следующую секунду раздался оглушительный скрежет. Евгений, используя какой-то обломок арматуры как рычаг и навалившись всем весом своего измученного тела, буквально вывернул стальной лист из петель.

Дверь с грохотом рухнула внутрь, подняв облако пыли и искр.И в этот миг время остановилось.Евгений замер в проеме.

Его дорогое пальто было обожжено, рубашка на плече пропитана кровью, лицо покрыто слоем копоти и сажи, а волосы растрепаны.

Он тяжело дышал, и каждый его вдох сопровождался хрипом.

Лина медленно поднялась на ноги, держась за стену. Она выглядела как призрак: порванная одежда, спутанные волосы, по лицу стекала тонкая струйка крови из разбитого виска, смешиваясь с грязью.Они стояли друг против друга в паре метров.

Вокруг ревело пламя, рушились перекрытия, бункер считал последние секунды до окончательного обвала, но они этого не слышали. В этом хаосе существовал только этот взгляд — долгий, невозможный, в котором было всё: два дня ада, страх потери, ярость и горькое, обжигающее облегчение.

У Евгения дрогнули губы, а в глазах, всегда таких ледяных, промелькнуло нечто такое, что заставило сердце Лины пропустить удар. Это была не просто привязанность. Это была душа, вывернутая наизнанку.

Она сделала один неуверенный шаг, и её ноги подкосились.

— Лина! — этот вскрик сорвался с его губ вместе с выдохом.

Евгений преодолел разделявшее их расстояние в один рывок. Он подхватил её прежде, чем она коснулась пола, и притянул к себе с такой силой, будто пытался спрятать её внутри собственной грудной клетки.

Его руки, дрожащие и горячие, крепко обхватили её за талию и затылок, прижимая её голову к своему плечу. Лина вцепилась в его плечи, зарываясь лицом в изорванную ткань его рубашки.

Она чувствовала, как бешено и неритмично колотится его сердце — так бьется сердце человека, который только что вернулся с того света.

— Ты здесь... ты живая... — шептал он ей в волосы, и его голос дрожал так сильно, что у Лины по коже пошли мурашки. — Я тебя нашел. Господи, я тебя нашел.

Лина подняла голову и посмотрела на Евгения, то ли ей привиделось то ли что, но на глазах Евгения были заметны небольшие капли.

Что это, Кровь? Пот? Слезы?

Он обнимал её так крепко, что у неё перехватило дыхание, но она только сильнее прижималась к нему. В этом объятии среди огня и пепла не было слов о верности или работе.

Это был манифест выживших. Они стояли, задыхаясь от дыма, а за их спинами огненная стена окончательно поглотила коридор.

— Евгений, уходим... — прошептала она, но не сделала ни движения, чтобы отстраниться.

— Теперь — куда угодно, — ответил он, не отпуская её. — Только вместе со мной.

Он подхватил её на руки, как самую большую ценность в мире, и, не оглядываясь на рушащийся позади мир, шагнул в дым, к выходу, который вел их обратно в жизнь.