Глава 3. Тайна старго дома

- Добрый день! - растерянно произнесла Галя - ничего другого ей в голову просто не пришло.

- Ты кто? - встревоженно, сердито спросил парень и, выглянув в окно, быстро огляделся. - Ты одна тут?

- Одна... - решительно кивнула Галя. - Я тебя напугала?

Незнакомец сердито хмыкнул и снова сел за свой ноутбук.

- Я, кажется, гостей к себе не приглашал! - недовольно произнес он, уставившись на экран.

«Не слишком вежливый товарищ... - подумала Галя. - Вава должна дать ему несколько уроков по этикету!»

- А ты кто? - спросила она, садясь на подоконник. Уходить она не собиралась. - Меня Галей зовут, я в соседнем доме живу - ну, в том, что за каменной стеной...

- Да знаю... - мрачно ответил парень.

- Откуда? - удивилась она.

- Видел вас как-то... Ну, тебя и твою бабушку.

- Это не бабушка, это моя гувернантка, - объяснила Галя. - Но это ничего не значит - она мировецкая тетка!

- Кто? Гувернантка? - вытаращил глаза парень, обернувшись. - Вот уж не думал, что такие еще в природе встречаются! Ты что, дочь «новых русских»?

- Нет, - пожала плечами Галя. - У меня самые обычные родители. То есть на самом деле они не такие уж обычные, но «новыми русскими» их назвать нельзя. Да ты-то кто?

- Данила... - буркнул он, окидывая Галю недоверчивым взглядом. - Меня Данилой звать. Фамилия - Громов. Слушай, ты, как тебя там...

- Галя, - подсказала она.

- Ну да, Галя... ты вот что... ты никому не говори, что тут меня видела.

- Почему? - усмехнулась она. У этого Данилы были темно-карие, мрачные глаза. Галя вдруг вспомнила, что видела однажды такие - в зоопарке, у загнанного в клетку гепарда. Тот вот так же смотрел из-за решетки на людей - хмуро и с раздражением. И еще с тоской...

- Не говори, и все! - разозлился он. - Я тебя как человека прошу!

- Хорошо, - коротко ответила Галя. «Наверное, из дома сбежал, - решила она. - Такое бывает иногда». - А ты тут один?

- Один... - буркнул парень. Судя по всему, он понял, что просто так Галя от него не отстанет.

- Одному тяжело... Слушай, а что же ты ешь? - вдруг озарило Галю.

- У меня запасы. - Он встал, открыл дверцу старого шкафа. Там на полках лежали банки с консервами, сушеные хлебцы, куча шоколадных батончиков... - От голода не помру. Я тут уже две недели. Ничего так, жить можно. Я, когда запасы кончаются, на станцию отправляюсь - там магазинчик есть.

- Это ж километров десять, не меньше! - удивилась Галя.

- У меня мотоцикл.

- Ты умеешь водить?

- А что такого... Слушай, ты чего ко мне привязалась, а? Тебя там твоя гувернантка случайно не заждалась?

Галя встрепенулась - точно, Вава ее уже ищет!

- Заждалась, - сказала она, спрыгивая на землю с подоконника. - Ладно, до встречи!

Данила ей ничего не ответил. Новому знакомству он был совсем не рад.

Напевая, Галя побежала обратно к дому.

Настроение у нее было отличное. Хоть этот самый Данила особой общительностью не отличался, с ним, наверное, все-таки можно было подружиться. Что-то в нем вызывало доверие, но что именно - Гале пока было непонятно...

«Зайду к нему завтра утром, - решила она. - Сегодня вечером вроде как неудобно - скажет, что надоела уже, а вот завтра - в самый раз».

У ее нового знакомого была какая-то тайна. А Галя неразгаданных тайн не любила!

...Вава бегала по участку и громко звала свою подопечную. В ее голосе Галя уловила беспокойство. Она быстро перелезла через каменную стену и выскочила навстречу гувернантке:

- А вот и я!

- Где ты была, Галочка? - запыхавшись, воскликнула Вава. - Фу ты, слава богу, нашлась... Я тебя по всему участку ищу!

- А я пробежку сделала, а потом решила в прятки поиграть. - Галя подскочила к ней и обняла. - Ты напугалась?

- Конечно! Кстати, Галя, со взрослыми не стоит начинать игру, заранее не предупредив их.

- Больше не буду, честное слово!

На следующее утро зарядил дождь.

Небо заволокло серыми низкими облаками до самого горизонта, и, казалось, этому дождю конца-края не будет.

«Ну вот! - с огорчением подумала Галя. - Мой визит к таинственному Даниле Громову откладывается на неопределенное время!»

Она надела наушники и включила диск с записями Элизе.

Как уже говорилось, это была любимая Галина певица. И каждый раз, слушая ее, Гале казалось, будто Элизе разговаривает с ней.

Вот и сейчас она пела балладу про осень, дождь и несбывшееся свидание. Что-то невероятно печальное и нежное - словно Элизе знала, о чем сейчас думает Галя. «Хотя, конечно, свидание тут ни при чем, - все-таки сделала небольшую поправку Галя. - Свидание бывает с тем, кто нравится. А мне этот Данила не то чтобы не нравится - нет, как раз наоборот, он кажется мне хорошим парнем... Но у нас же с ним не роман, нет!»

Голос у Элизе был особенный - бархатный и тонкий, не похожий ни на какие другие голоса. Пела она по-русски и вроде не особенно сложные тексты, но иногда Гале казалось, что она слышит в наушниках нечто неземное, словно певица спустилась с другой планеты.

Когда Вава впервые услышала Элизе, то сказала, что у той что-то не в порядке с дикцией. Ну, вроде бы надо четко проговаривать слова, чтобы все понятно было.

- Она что, иностранка, что ли? - строго спросила тогда Вава. - Я половины слов разобрать не могу! Она и картавит, и шепелявит, и придыхание делает там, где его быть не должно...

- Ничего она не шепелявит! - возмутилась тогда Галя. - Просто у нее стиль такой!

Гале эта небольшая неразборчивость, наоборот, очень нравилась.

Она, не снимая наушников, взяла со стола коробку от диска, который сейчас слушала, и принялась разглядывать фотографию своей любимой певицы.

Галя мечтала быть похожей на нее. У Элизе были абсолютно белые волосы, коротко стриженные и взлохмаченные во все стороны, светло-зеленые огромные глаза с длиннейшими ресницами, маленький задорный носик и губы сердечком. И тонкая длинная шея - такие еще называет «лебедиными».

«Интересно, а сколько ей лет? - задумалась Галя, пристально разглядывая лицо и шею Элизе. - На вид она довольно молодая - лет двадцать, не больше. Хотя поет она давно - вон, у меня есть диск десятилетней давности, и на нем она не выглядит маленькой девочкой. Наверное, ей все-таки больше двадцати. Лет тридцать, наверное... А вдруг все сорок? Такое тоже может быть, особенно при современном уровне медицины и косметики!»

Случайно взглянув в окно, Галя вдруг увидела, как во двор въезжает большой черный автомобиль, и сердце ее подпрыгнуло от радости. Родители приехали!

Она сорвала наушники и выбежала на веранду.

- Папа! Мама!

Отец, держа зонт, открыл дверцу, и из машины вышла мама. Только мама умела так красиво выходить из машины!

«Женщина должна уметь садиться в машину и выходить из нее, - как-то объяснила она. - На самом деле все просто. Чтобы элегантно сесть в автомобиль, надо сначала опуститься на сиденье, оставив ноги снаружи, а затем повернуться, подтягивая их внутрь. А выходя из машины, сначала надо спустить ноги, держа колени вместе...»

Самой красивой женщиной на свете Галя считала свою маму, а на втором месте была Элизе.

- Галка, иди в дом! - сердито и одновременно весело закричала Анна Андреевна. - Простудишься!

Отец шутливо погрозил Гале кулаком.

- О мон дьё (о мой бог)! - сказала мама, заходя в дом. - Какая ужасная погода!

- Кошмар! - радостно согласилась Галя.

- Как ты себя чувствуешь?

- Я чувствую себя прекрасно, только тут очень скучно! - бодро отрапортовала Галя.

И они все, вместе с Вавой сели за стол - пить чай.

Вава рассказывала родителям, как они тут живут и что делают, а Галя тем временем соображала - стоит ли упомянуть о Даниле Громове, живущем в соседнем доме. Потом решила, что не стоит. Во-первых, тогда придется признаться, что она покидала территорию участка, во-вторых, родители не одобряли случайных знакомств. Ну, а Вава - уж тем более!

Галин отец, Павел Платонович, был заместителем министра культуры. Должность очень ответственная и важная. Ему приходилось много работать - даже дома. Но, несмотря на столь высокий пост, его дочь не имела никаких привилегий. Она училась в обычной школе, дружила с обычными детьми... Единственное, что он неукоснительно требовал, - это то, что Галя не должна делать ничего такого, что могло бы повредить его авторитету.

И Галя старалась изо всех сил. Она понимала - если у заместителя министра культуры будет дочь двоечница и хулиганка, то долго он на своем месте не задержится. Люди скажут - какая такая культура, если у вас, Павел Платонович, родная дочка плохо воспитана! У отца, как и у любого известного человека, было множество недоброжелателей, которые только и ждали от него какого-нибудь прокола. Пусть он хоть трижды хороший работник и трудится с утра до поздней ночи, но если он не способен быть хорошим отцом, то руководить культурой он тоже не может!

А Галина мама, Анна Андреевна, была переводчицей с французского языка.

Но не простой - она присутствовала на всяких государственных приемах, где были главы правительств. Приезжает, например, президент Франции или какое другое важное лицо - ее тут же зовут переводить. Или она летит с какой-нибудь делегацией в Париж или Давос, чтобы там работать...

Маме приходилось встречаться с известными и важными людьми - за ней наблюдало сто глаз, и, если бы в ее репутации было что-то не так, ее бы тоже немедленно отстранили от этой работы.

Она выглядела всегда безупречно и элегантно, и Галя, ее дочь, должна была ей соответствовать.

Вечером родители зашли к ней в комнату, чтобы сказать спокойной ночи. Мама поцеловала ее в лоб, а потом вздохнула и сказала так грустно-грустно, что у Гали чуть сердце не разорвалось:

- Ах, Галка, Галка, как ты могла решиться на этот поступок...

Галя сразу поняла, о чем это она.

- Мама, если бы не я, тот мальчишка утонул бы! - горячо воскликнула она. - И потом, я плаваю, как дельфин, сама знаешь!

- Да знаю... - улыбнулась Анна Андреевна. - Только мне от этого не легче. Вода была холодной, и ты простудилась. А мальчишка даже не заболел!

- Конечно, не заболел - я ж его на руках держала, когда спасателей ждала, а сама по колено в воде...

- Ты настоящий герой! - вдруг сказал Павел Платонович и тоже поцеловал ее. - Я тобой горжусь. Но...

- Папа, все в порядке! Я не собираюсь делать глупостей! Если бы там, в реке тонула собака, я бы не бросилась ее спасать - я соображаю, ради чего можно рисковать, а ради чего нет. Мы бы тогда с Сонькой просто вызвали Службу спасения и стали бы ждать...

- Соня о тебе спрашивала, когда ты вернешься, - вспомнила мама. - Она по тебе очень скучает. И этот ваш, Федякин...

- Сидякин, - поправила Галя. - Надо будет им позвонить. Хотя, конечно, тут связь очень плохая, мы с Вавой иногда даже до вас с трудом можем дозвониться...

- Это потому, что вы далеко от Москвы, - сказал отец. - А ты все Эльзу свою слушаешь?

Он кивнул на столик, на котором лежал диск с фотографией любимой певицы.

- Не Эльзу, а Элизе, - поправила его Галя. - Вечно ты путаешь! Слушайте, пап, мам, - вы бы стали возражать, если бы я покрасила волосы?

- То есть? - удивилась мама.

- Ну, под блондинку... А что, у нас в классе уже несколько девчонок красились и это... «химию» себе делали. Сейчас, говорят, безвредные краски для волос выпускают - не облысеешь...

Отец с матерью переглянулись.

- Это... это ты говоришь потому, что хочешь быть похожей на свою любимую певицу? - спросил Павел Платонович.

- Ну, вроде того... - смутилась Галя.

- Лучше не надо, - покачала головой мама. - Будь собой... Будь собой, потому что ты и так хороша.

- Лучше всех! - энергично подтвердил отец.

«Как же, лучше всех! - скептически подумала Галя на следующий день, когда родители уехали в город. - Совершенно невыразительная внешность...»

Она стояла перед зеркалом и пристально разглядывала свое отражение. «Впрочем, кикиморой меня тоже не назовешь», - тем не менее признала она.

- Галочка, собирайся, поехали на станцию, - заглянула к ней в комнату Вава. - Этот ужасный дождь наконец перестал...

- Зачем? - обернулась к ней Галя.

- У нас кончился чай, да и хлеба надо купить...

Галя подумала немного и вдруг заявила:

- Езжай ты, Вава, одна. Я лучше дома посижу. Знаешь, совсем не хочется дышать выхлопными газами...

Варвара Аркадьевна перепугалась:

- Что ты, я не могу оставить тебя одну!

- Да тут на сто километров вокруг никого нет, ни одной живой души! Ты что, думаешь, меня разбойники из леса похитят? И стены тут как у средневекового замка... И телефон...

- Телефон барахлит, - напомнила Вава, но мысль о том, что ее любимая воспитанница будет дышать выхлопными газами, вредными для ее неокрепших легких, тоже ей не понравилась. - Ладно, я быстро. Час-полтора, не больше...

Вава выкатила из гаража машину - старенькие «Жигули».

- А ты запрись и дверь не открывай!

- Ладно... - обещала Галя.

На самом деле у нее был план.

План, который Вава ни за что бы не одобрила.

Впрочем, она и не узнала бы никогда об этом...

Первым делом Галя бросилась в дом и переоделась. К черту эти джинсы и этот свитер с растянутым воротом... Вот брюки темно-синего цвета и голубая водолазка - в самый раз. Куртка... ну, куртка у нее одна, так что ничего нового не придумаешь. Зато вместо кроссовок можно надеть туфли. Впрочем, туфли не годятся - Гале же придется карабкаться по стене!

«И чего я так стараюсь ради какого-то там Данилы? - удивилась она. - Можно подумать, он мне нравится! Ерунда... На самом деле мне надо узнать его тайну. Расскажу потом Соньке и Сидякину!»

Галя выскользнула из дома и побежала на дальний конец участка. Выходить из ворот она не решилась - тогда бы их пришлось оставлять на время своего путешествия незапертыми.

«Ой, чуть не забыла...» - вспомнила она на полпути. Вернулась и захватила с собой небольшой пакет, в котором лежало несколько свертков.