Часть 2

С самого детства я отличалась крепким здоровьем. Упав и получив травму, я тут же поднималась и продолжала бегать. Переломы рук, ног, даже носа заживали с невероятной скоростью. Я была словно супергероем, неподвластный повреждениям. Однако к шестнадцати годам что-то изменилось. Начались частые, беспричинные падения, затем последовали обмороки на уроках. Вскоре я обнаружила, что не могу удержать в руках даже предметы, к которым целенаправленно тянулась.

Этому не находилось объяснения. Поначалу я предпочитала молчать, не видя в происходящем ничего серьезного, списывая все на недосып и усталость. Однако со временем к этим симптомам добавились регулярные носовые кровотечения, тошнота и резкая потеря веса, достигшая критических отметок.

Я отчетливо помню, как рассказала обо всем родителям во время семейного ужина. В их взглядах отразилась растерянность. Я видела их тайные слезы и слышала ссоры, доносящиеся из родительской спальни. Все это я хранила в себе, терзаясь чувством вины за то, что не обратилась к ним раньше. Врачи лишь недоуменно разводили руками, выражая на лицах непонимание, а я продолжала винить себя в постигших меня несчастьях.

Как и любой здравомыслящий человек, я испытываю страх перед смертью, боюсь заснуть и больше не проснуться, боюсь боли.

Ежедневные походы в больницы, капельницы, инъекции, таблетки – запах медицинского учреждения стал мне отвратителен. Школьные друзья отдалились. Первая любовь отвернулась от меня, словно от прокаженной. И я осталась наедине со своей бедой в стенах собственной комнаты.

Со временем мне стало трудно даже вставать с кровати. Еда вызывала отвращение. Бессонница стала постоянным спутником. Я устала от всего этого, равно как и от слез родителей.

В шестнадцать лет я перешла на домашнее обучение и практически не покидала дом, за исключением визитов в больницу. Моя семья обладает значительным состоянием, однако даже эти средства не способны дать ответ на вопрос о природе моей болезни, не могут предложить лекарства. Мне остается лишь ждать, когда все это закончится.

Ожидание стало моим новым образом жизни. Ожидание результатов анализов, ожидание облегчения от лекарств, ожидание конца дня, ожидание сна, который принесет хоть какое-то забвение. Но чаще всего я просто ждала. Ждала неизбежного.

Дни тянулись мучительно медленно, наполненные однообразием. Утром – принудительный завтрак, в который я впихивала себя через силу. Затем – лекарства, горькие и бессмысленные. Остаток дня я проводила, уткнувшись в книги, единственное, что еще хоть как-то удерживало мой разум от полного распада. Родители старались. Они читали мне вслух, устраивали просмотры фильмов, привозили всевозможные развлечения, но все это казалось фальшивым и неискренним. Я видела их страх, их отчаяние, и это ранило меня больше, чем любая физическая боль.

Однажды, блуждая по просторам интернета в поисках хоть какой-то информации о моей болезни, я наткнулась на сайт, посвященный редким заболеваниям. Там описывались случаи, похожие на мой, но ни один из них не подходил полностью. Однако в комментариях я увидела упоминание о некоем докторе Сноупа, специализирующемся на диагностике сложных и редких патологий. Он работал в какой-то глуши, в старой клинике, но отзывы о нем были впечатляющими. Многие утверждали, что именно он смог поставить им диагноз, когда остальные врачи были бессильны.

Мысль о докторе Сноупа зацепила меня. Это была последняя соломинка, последняя надежда. Я рассказала о нем родителям, ожидая скептической реакции, но на этот раз они отреагировали с энтузиазмом. Казалось, они готовы ухватиться за любую возможность, пусть даже самую призрачную.

Спустя несколько дней мы отправились в путь. Дорога была долгой и утомительной, но я, к своему удивлению, чувствовала прилив сил. Возможно, это была просто надежда, которая давала мне энергию, а возможно, что-то действительно менялось.

Клиника доктора Сноупа оказалась старым, обветшалым зданием, больше напоминающим заброшенный санаторий. Но в воздухе чувствовалась какая-то особенная атмосфера – спокойствия и уверенности. Сам доктор, старый, седой мужчина с проницательным взглядом, внушал доверие с первой минуты да и был он из Канады. Он внимательно выслушал меня, задал множество вопросов, провел тщательный осмотр. В отличие от других врачей, он не казался растерянным или испуганным. В его глазах я видела интерес, любопытство, словно перед ним была сложная загадка, которую он во что бы то ни стало должен разгадать.

После нескольких дней обследований доктор Сноуп вызвал нас в свой кабинет. В комнате царила тишина, прерываемая лишь тиканьем старинных часов. Я чувствовала, как напряжение нарастает с каждой секундой.

– У меня есть плохая новость, – произнес доктор Сноуп, нарушив молчание. В этот момент я затаила дыхание, ожидая приговора. – Это крайне редкий случай. Я впервые за столько лет своей работы сталкиваюсь с этим. Внутренние органы весьма в отличном состоянии, но нет ничего такого, что давало бы ответ на вашу ситуацию. Прошу прощения, что подвел вас. У меня также нет ответа как и у своих коллег...

И дальше я лишь опустила руки. Жизнь словно смеялась мне в лицо. Но в этот момент меня это уже не волновало. Больше я никогда не соглашусь на обследования. Пускай я умру чем опять пройду через всё это.