Глава 6 : Эмили : Встреча Питера и Эмили

Макароны, политые ярко-золотым сыром, заставляли задуматься, сколько сыра там было на самом деле. Справа на подносе лежало что-то похожее на курицу или свинину, рядом — стакан не самого аппетитного на вид сока. Пока я смотрела на это, в голове сами собой всплывали мысли о том, как вообще могла появиться эта масса еды.

Я подняла взгляд — и то, что увидела перед собой, выглядело не лучше моего подноса.

Майкл запихивал в рот всю еду что у него была ,одновременно споря с Эштоном. До меня снова долетали обрывки давно уже начатого разговора.

— Нет! Ну ты, конечно, тоже молодец — трезубец дарить.— Майкл! Это моя машина!

Майкл, с полным ртом, пытался что-то возразить Эштону, но слова терялись среди еды и смеха.

К нашему, уже заметному издалека, столу подсели ещё две девочки. Имя одной я знала — Маргарет. Достаточно было одного взгляда на неё и её подругу, чтобы понять: она села сюда только ради Эштона, а вторая, кажется, была не против внимания Майкла.Перед тем как сесть, они уверенно улыбнулись — слишком прищуренно и слишком «сладко».Они и сыр на макаронах были одного качества.

— Привет, Эмили!— Привет.

Поздоровались они. Тошнота от обстановки, то ли от еды, подступила к горлу, и я уже думала: «Вот бы Камила была здесь».

Эштон своим слегка, через чур, мужским голосом сказал:— Привет! А вы чего тут сели?

«Потому что то, что ты поссорился с Кларой, знала вся школа», — хотелось бы мне сказать.

— Я увидела свободное место, — сказала Маргарет, а её таинственная, но не слишком отдалённая подружка кивнула.

В голове снова появилось то, что можно было сказать в ответ: «Вообще-то оно занято кем-то более интересным, чем ты». В школе Коттедж-Хай так не делают, особенно люди, у которых есть хоть какой-то имидж. И он у меня был, раз подружка Маргарет сразу начала рассказывать о новостях.

— Ты, кстати, видела, что Клара сегодня надела?

Клара только и носила короткие шорты и топы, хотя не все в школе считали, что это подходит к её фигуре. Всё же между ноунеймом и злой, непонятной Кларой я выбираю Клару.

Маргарет снова начала говорить:— Ага.

Её глаза чуть не выпали от смеха. Она продолжила:— Я уже привыкла к тому, что у неё нет чувства стиля, но ей самой не стыдно так ходить. Она же почти голая. То есть, имею в виду, почему она вообще это надела?

Её подружка подхватила ноту смеха:— Да-да.Затем она наклонила голову вперёд и повернулась к мальчикам. Когда она убедилась, что Майкл поймал её взгляд, она сказала:— Я вообще не люблю открыто одеваться, не понимаю, как она так ходит.

Я не терпела, просто ждала подходящего момента.

— А вы давно в монашки записались? — сказала я.Майкл улыбнулся.

На что в ответ они в унисон сказали:— А?

— Маргарет, это же ты на прошлой неделе жаловалась, что тебя вызвали к Лисице за «слишком обтягивающий топ».

— Ты чего, прикалываешься? У Лисицы размытое понятие «обтягивающего топа».

Мерзкий смех снова разразился от её подруги.

Тон Маргарет был стабильный, хотя «Лисица» она сказала так, будто только что выучила это слово. Стало сразу ясно, что она была из тех, кто называет её по полному имени и фамилии, и это было хуже, чем прийти голой в школу.

Я всё равно продолжила, хотя понятия не имела, о чём говорила — просто была зла, а это тот ещё бензин для языка.

В той интонации, в которой девочки рассказывали сплетни, я сказала:— Нет, ну знаешь... Кларе идёт такая одежда, к её характеру, подчёркивает её уверенность в себе. Знаешь, Маргарет... и ну... знаешь, не все могут такое носить.

Я начала смеяться так же, как смеялись они до этого.

— Ну просто представь себя в коротком топе и шортах... Вам лучше припрятать эти ноги! Наверное это то, что Лисица пыталась тебе... вам сказать. — Эмили! — пискнул кто-то из них.

Моё внимание уже было на Кларе. Она стояла у двойной двери в столовую. Её шорты и вправду были настолько короткие, хотя ничего не сравнится с её шортами в седьмом классе.

Я быстро отвернулась от неё, чтобы не встретиться взглядом. То ли мне было неудобно из-за того, что моя мама будет судить её маму, или то что... нет, причин больше не было.

Мои ноги встали сами по себе, и я прочувствовала взгляд на себе каждого, кто сидел за столом. Тогда ничего не оставалось, как уйти от того, чего вообще не должно быть. Я не должна сидеть за столом с человеком, с которым мне косвенно судиться. Ещё хуже — выслушивать про него сплетни.

Мои глаза были прикованы к пластиковому подносу. Мне не хотелось смотреть в лица людей вокруг. Мои ноги шли сами по себе всё дальше и дальше. В конце концов мой взгляд упал на столик, который будто был на окраине кафетерия. Слегка выглядывая из-за своего пластикового подноса, я увидела, что он вроде как пустой.

У меня были проблемы с «тормозами» после такой долгой и позорной дорожки. Еду я не ставила — я уронила её с небольшого расстояния между подносом и столом, настолько она была мне противной. Потом я рухнула на маленькую лавочку возле обеденного стола.

Казалось, что я одна, пока не услышала, как кто-то очень громко вдохнул носом. Я медленно начала поднимать взгляд на человека передо мной. Шум в ушах вдруг стал тише, а сердце забилось быстрее.

Голубая футболка. Шея. Кадык. Значит, мужчина. Самое страшное было — взглянуть в лицо. Секундный момент — передо мной был «он». На этот раз чистые кудрявые блондинистые волосы, заправленные на бок. «Ужас», «ему не идёт». Утончённая родинка внизу подбородка, и на самом подбородке была ямочка. Густые брови. В то время как я поняла, что просто пялюсь ему в лицо, я снова начала смотреть на его голубую футболку, вспомнив, что помимо крови у него был пресс, на который вчера я так старалась не смотреть. Снова мелькнув взглядом на его лицо, я вернулась к голубой футболке.

— Ты чего тут села?— А... ой, тут не занято?

Он ничего не ответил. У меня было мало времени представить, каким наш диалог мог бы быть. Точно слишком мало времени, чтобы подумать о том, как мы становимся друзьями после того, как я нахожу его голым и в крови в женской гардеробной.

Я набралась смелости посмотреть ему в его ледяные глаза.

— Просто хотела узнать, всё ли у тебя хорошо?— Нормально! — он показушно улыбнулся.— Ты чего такой злой? — непонимающе спросила я.

Он моргнул невпопад, посмотрел за меня, будто бы искал помощи.

— Как ты можешь спрашивать человека про его самочувствие, не зная его имени?

После секунды молчания я быстро протянула руку.

— Эмили!— Таким, как ты, руки не пожимаю. Питер.

— Ты... Питер, чего ты такой злой? Я же вызвала директора. Разве нет? Если ты недоволен этим, то ничем не могу помочь. Я не мать Тереза, я не способна тебя вылечить, и ты выглядишь достаточно здоровым. В чём твоя претензия?

Он протянул: «А-а», а затем сказал:

— Если ты закончила, вообще-то директора никто не вызывал.

Его мышца на лбу проявилась — наверное, для него это звучало абсолютным бредом.

— Камила сама несла меня на себе. Она была мне опорой, когда я истекал кровью, пока ты просто сказала: «мне нужно сдать тест ». Поэтому таким людям, как ты, Эмили, я руки не пожимаю.

— Подожди, что-что?

Он посмотрел на меня так, будто ни за что в жизни не повторил бы это снова. Меня это не волновало из-за прилива крови к голове. Я стукнула руками по столу. Мои глаза расширились настолько, насколько это возможно.

— О! Боже!— Да, говорю же, я был при смерти, а ты меня оставила.— Питер! Не драматизируй.

От моих слов у него перехватило дух, и он снова и снова набирал воздух, чтобы что-то сказать, но, видимо, даже не знал, с чего начать.

— Да, именно так, не всё крутится вокруг тебя, Питер!

Звонок прозвенел, а значит, я должна была идти на урок. Оставив поднос на столе, я сказала: «Можешь доесть», — и затем пошла на урок.