Этажи

Двор детства встретил его привычной серой прохладой. Мужчина сидел за рулем, положив руки на обод кожаного руля, и сквозь лобовое стекло смотрел на панельную многоэтажку.Он вырос здесь. Он знал этот дом до последнего сантиметра: помнил щербину на третьей ступеньке первого подъезда, въевшийся запах сырого подвала, трещину на козырьке, похожую на контур Африки, и то, как криво ложится тень от старого тополя в три часа дня. Этот двор был единственной константой в его жизни, местом, где всё всегда оставалось на своих местах.В магнитофоне негромко, чуть хрипло лилась старая песня. «Прекрасное далеко, не будь ко мне жестоко...» - выводил чистый детский голос. Музыка плыла в замкнутом пространстве салона, мешаясь с запахом автомобильного освежителя и остывающего кофе.Но все его мысли занимал другой человек. Девушка.Она ворвалась в его жизнь внезапно и заняла в ней всё свободное пространство. Каждую мысль, каждый вдох. Он уже признался ей - честно, открыто, ничего не требуя взамен. И получил такой же честный, твердый ответ: «Нет».Другой бы отступил, замкнулся или разозлился, но они продолжили общаться. И это было самым мучительным и одновременно прекрасным. С каждым новым разговором, с каждой случайной шуткой или полуночным сообщением он узнавал её всё глубже. И его чувство, вопреки всякой логике, не угасало. Оно росло, пуская корни куда-то под рёбра, заполняя собой ту пустоту, о существовании которой он раньше и не подозревал.Мужчина перевёл взгляд на панельный фасад. В его душе сейчас не было злости. Не было даже тоски или отчаяния. Была только огромная, свинцовая тяжесть. Он слишком хорошо, слишком взросло понимал: его колоссальное, разрывающее грудь чувство не даёт ему абсолютно никаких прав. Ни права на взаимность, ни права на ревность, ни права требовать её внимания. Оно принадлежало только ему одному, и нести его нужно было тоже одному.Он начал медленно, одними губами, считать этажи дома напротив. Один. Два. Три... Он знал этот дом наизусть. Знал, сколько в нём этажей, ещё до того, как научился умножать. Но сейчас этот глупый, механический подсчёт был необходим. Он вносил хоть какой-то порядок в его пошатнувшийся, расколотый мир.Четыре. Пять. Шесть... Окна шестого этажа когда-то принадлежали его другу детства. Теперь там висели чужие, ядовито-зелёные шторы. Семь. Восемь. Девять. Ровно девять. Ничего не изменилось. Архитектурный каркас его прошлого устоял. Мужчина слабо улыбнулся кончиками губ, почувствовав странное, минутное облегчение. Если количество этажей осталось прежним, если законы физики и градостроительства всё ещё работают, то, возможно, и вся эта жизнь чуточку проще, чем ему сейчас кажется. Мир не рухнул. Он просто стал сложнее.Мужчина ждал жену. Она собиралась наверху, в квартире, и делала это не торопясь. Она могла позволить себе не спешить, потому что знала наверняка: он будет ждать. Сколько потребуется. Столько, сколько нужно ей. Эта его исполнительность и надежность давно стали для неё нерушимой аксиомой жизни, чем-то само собой разумеющимся, как смена дня и ночи.«...от чистого истока в прекрасное далеко...» - допевал магнитофон.Щёлкнул замок пассажирской двери. В салон, наконец, села его жена. Она привычно улыбнулась, бросая сумочку на заднее сиденье, и поправила зеркальце.- Ну всё, поехали? У нас куча дел.Мужчина мягко перевёл взгляд на супругу, отпуская свои мысли, как отпускают воздушный шар в серое небо. Лицо его оставалось спокойным и привычным.- Да, конечно, - ровно ответил он, включая первую передачу.Машина плавно, почти незаметно тронулась с места - так, чтобы жене было максимально удобно. Она очень не любила резких движений, внезапностей или чего-то подобного. И он, как всегда, помнил об этом.