Штаб-квартира

 От автора: у меня были кое-какие дела, да такие, что я аж до зимы бросила эту работу. Каюсь. Но ее все равно особо не читали, так что не думаю, что кто-то что-то потерял оттого, что я опоздала с написанием на... 4 месяца.

 — ...а француз ему и говорит...! Ох, Федь, мы пришли!!

  Мы остановились у ничем особо не примечательной двери, расписанной граффити и чем-то на незнакомом мне языке. На двери весело наскоро прилепленное, — залитое либо дождём, либо намеренно, — объявление. «РАЗЫСКИВАЕТСЯ!! Фёдор Достоевский». Ниже была фотография с тем же человеком, чьё фото стоит на обоях моего мобильника. Скорее всего, это моё лицо... Ещё и щёлкнули с неудачного ракурса. 

  — А это норма, что тут... "Оно"...? - поинтересовался я, вглядываясь в собственное уродски отснятое лицо. 

  — Так такие по всему городу висят, - отмахнулся Николай. - Со мной тоже есть, прикинь?? 

  — Мои поздравления, - коротко киваю, после чего беру дверную ручку и тяну на себя. Не поддаётся. - У тебя есть ключ?

  — Ко-о-онечно же е-е-есть~ - Гоголь сунул руку в карман, а в следующую секунду она появилась чуть выше моей головы, помахивая связкой ключей. "Обрубленная" — если можно так это назвать, — до начала предплечья, рука в красной перчатке, парящая вдали от остального тела в неком "сгустке" чёрно-жёлтого цвета.

  — Э-э...? - я был в ступоре. Погодите, так мой „лучший друг" — эспер? Вот же везение. Ценный союзник, однако. - Это способность или с тобой что-то не так, и тебя надо срочно спасать? 

  — Пе-е-ервое, - Гоголь самодовольно рассмеялся. - Ну надо же, я удивил такой простой вещью самого Достоевского!! Сказать кому — рассмеются, не поверят, а потом и вовсе расстреляют за то, что я с тобой общался, - неустанно жестикулирующий Николай громко расхохотался над своими словами. Сам над своей шуткой не посмеёшься — никто над ней не посмеётся. Великая истина. - Что ж, Фёдоры вперёд, - он отворил дверь и, склонившись в подобии поклона или чего-то вроде реверанса, отступил, давая мне пройти. 

  — Ага... 

  Вновь потянул за ручку. На этот раз дверь легко поддалась. Правда, внутри ждала ещё одна, уже не исписанная чушью. Изнутри всё вообще было по-другому, вовсе не так, как ожидаешь от подобного типа строения; белые стены, белый кафельный пол... От обилия белого цвета в голову немедленно пришла ассоциация с психбольницей. Та другая дверь — тоже белая. 

  — Что-то мне тут не по себе, признался я, неуютно поёжившись. Это новое место мне действительно было не по нраву, хотя шестое чувство подсказывало, что именно "прошлый Я" придумывал, как бы здесь всё обустроить. 

  — О-хо-хо, кто ты, и где мой Дос-кун?? 

  — Говорю же, может быть, я и не являюсь Достоевским. К слову... если это так, тебе ведь придётся меня убить и ты сделаешь это, да? - мысль пришла как-то сама собой и тут же сорвалась с языка. Действительно ведь я могу оказаться каким-то подставным агентом, сам об этом не догадываясь... Вот же ирония. 

  — Конечно. - Николай ответил довольно спокойно. Улыбка всё так же не сходила с его лица, но теперь у неё появился некий грустноватый оттенок. - Видишь ли, Фёдор для меня слишком уж важен, чтобы позволить всяким там шпионам выдавать себя за него. Однако я думаю, что ты — это тот ты, о котором я думаю. 

  — Звучит слишком запутанно, но воодушевляет, - я неуверенно кивнул. 

 А Гоголь тем временем подошёл к небольшому "домофону" рядом с белой дверью, быстро ввёл код и приложил к встроенному считывателю подушечку большого пальца. Послышался механический скрежет, а после дверь отворилась.

  — Досты вперёд, - "клоун" пропустил меня зайти первым. 

  — Вот уж спасибо, - фыркнул. Не особо злобно. На такого человека вообще можно злиться? Правильно — нет. 

  Следом за мной зашёл и сам Николай. Мы оказались в комнате, обклеенной бежевыми, —казалось, пропахшими стариной — обоями. На одной стене вообще висел расписной ковёр. Небольшой довольно милый диванчик, рядом симпатичный столик с магнитофоном и чайным сервизом на нём; это точно база каких-то разыскиваемых злоумышленников...? Просто выглядит это как обыкновенная квартира, нет? 

  — Это тоже прикрытие? Или правда база секретной, супер навороченной организации?

  — Это место ты придумывал сам, - пожал плечами Гоголь, - Вроде, опирался на воспоминания о своей даче в Санкт-Петербурге. Правда не помнишь этого? - как будто бы Коля погруснел. Карту, закрывающую янтарный глаз, он вновь убрал и спрятал где-то в кармане, что ли. - Ты любил тут находиться. Учил японский... смотрел телевизор... Может, здесь к тебе вернутся хоть какие-то воспоминания? - карта вновь на глазу. Это произошло резко, довольно внезапно и совсем незаметно. Голос стал снова каким-то слишком уж детским для такого взрослого человека, как он... Интересно, сколько Николаю вообще лет...?

  Я попытался нашарить что-то в памяти, связанное с этим местом или ранее названным Петербургом. Да, какие-то "клочки" воспоминаний были. Вот я. Кошка. На удивление, Гоголь рядышком. По телеку идёт какая-то посредственная комедия с шуточками ниже пояса. Ничего важного, просто какое-то уютное воспоминание... или для "прошлого Меня" оно было важным... 

  — У меня вроде была кошка или кот, нет...? - спросил я, немного неловко потирая затылок. Это, безусловно, был странный вопрос. Весьма и весьма странный...

  — А? Кошка? - Гоголь сначала очень удивился, но потом, будто что-то осознав для себя, просиял и спешно закивал. - О! Да, была же кошка! Вот только... умерла она. Недавно совсем, - добавил он уже тише и отвёл взгляд своего изумрудного, рассечённого шрамом глаза. Ему очевидно взгрустнулось. 

  — Оу... А.. Ладно, давай о другом поговорим. Просто это единственное, что я пока что вспомнил. 

  — Должно быть, это важное воспоминание. А я там был?

  — Был. - я кивнул. 

  Гоголь самодовольно — и немного даже ехидно — зарделся. 

  — О как. - хмыкнул он. - Приятно, что Дост-кун из своего прошлого выудил только меня и свою любимую кошку. 

  — Ага. Но мне самому было бы приятнее вспомнить ещё хоть что-нибудь, - задумчиво пробормотал я. Потом сел на диван и, скрестив ноги в позе «лотоса» попытался напрячься и хоть что-то вспомнить.

  — Может, я чай заварю? - любезно предложил Николай. - Гончаров мне говорил, что чай тебя успокаивает и помогает собираться с мыслями.

  — Было бы чудесно, - коротко кивнул я.

  Тогда «клоун», безмятежно что-то напевая себе под нос, ушёл на кухню, оставив меня наедине со старомодным интерьером.

  Телеящик прямиком из девяностых, ковёр на стене, пара-тройка картин рядом с ним и так сильно контрастирующих на его фоне. Вот вам ковёр, а вот вам копия Пикассо. Хотя, может... и не копия. Кто его знает, бывшего меня? 

  В голове мелькало одновременно и много всего, но и будто бы ничего. Как нарочно, воспоминания маячили прям перед носом, но «схватить» их, удержать и просмотреть... не-а. 

  — Николай... А если память не вернётся?

  — По сути... - отозвался с кухни Гоголь почти серьёзным тоном. - Ты будешь бесполезен Смерти Небожителей без своих воспоминаний, пусть ты и наш основатель. Но нужны то там ум и память Федора, а не милое личико, за которое с тобой готов оставаться, к сожалению, только я. Твой верный лучший друг, Николай Гоголь, всегда к твоим услугам. Но только если это будет безопасно и полезно мне самому, - хихикнув, прибавил эспер, вновь сбившись с серьёзного лада.

  — А если серьёзно? Куда мне деваться, если память не восстановится, и я останусь вот таким? Ничего не понимающим, памяти лишённым человеком с лицом разыскиваемого преступника, плакат с лицом которого висит у него самого у дверей? 

  — Я не знаю, - пожал плечами Гоголь. - Кстати, вот твой чай. 

  Он безнадёжен.

  Но как же он хорош в своей нелепости...