Глава 51 : Бумеранг

Я сидел в машине, смотрел, как она идёт ко мне — в наушниках, с этой своей маленькой бешеной Бусей, в лёгком платье, под вечерним небом, где солнце уже почти село. И всё выглядело так спокойно. Слишком спокойно, чтобы быть правдой. А потом она рассказала. Всё. Про Никиту. Про то, как он сорвался, как напал. Про то, как он посмел.

У меня будто кровь в висках зашумела. Я не мог поверить, что такая дичь вообще может происходить в реале. Что такие мрази до сих пор ходят по этой земле, дышат, думают, что имеют право тронуть кого-то. Её. Лизу. Вику. Марину. Меня просто трясло. Я держал стакан с кофе так крепко, что думал, он треснет у меня в руках.

— Ты серьёзно? Он швырнул Вику? Замахнулся на тебя? — я не узнал свой голос — он был низким, почти срывающимся.

Она только кивнула. Спокойно. Слишком спокойно. И это бесило ещё сильнее. Какого черта она должна быть спокойной, когда её вообще могли ударить? Я сжал челюсть, глубоко вдохнул, но это не помогло. Я бы этого ублюдка сам в асфальт закатал, без единого сожаления. И мне пофиг, кто что скажет. Есть вещи, за которые нужно платить. И лучше сразу. Жестко. Без шансов.

Я посмотрел на Марину — она смотрела на меня, чуть тревожно, будто боялась, что я сейчас сорвусь и уеду искать его. И я бы реально уехал, если бы она не была тут, рядом, если бы не её взгляд, который остановил меня на грани.

— Ты же знаешь, что я не позволю никому тебя тронуть? Никому. — сказал я, стараясь сдержать себя.

— Знаю, — тихо ответила она.

А я знал, что больше никогда не позволю ей оказаться рядом с чем-то подобным. Я держал её за руку, мы шли домой, вокруг — лето, фонари, парк, собака, всё будто нормально. Но во мне всё это время кипело. Я вообще не слышал, что она говорит. Просто кивал. Потому что если бы я вслух сказал, что у меня в голове, — всё бы нахрен взорвалось. Как он посмел?! К ней. К Вике. Просто так, выскочить, ударить, испугать, дышать рядом — это уже слишком. Я считал шаги до дома и представлял, как ломаю ему руки. Медленно. Я бы реально это сделал. Не для показухи. Не для того, чтобы "поставить на место". Просто... потому что он этого заслуживает. Мне хотелось взять биту. Или просто кулаками. Мне не важно.

Мы зашёли домой. Я бросил вещи, сел на кровать. Потом встал. Пошёл в душ. Марина в это время была на кухне. Горячая вода лупила по спине, но даже она не могла смыть это чувство. Чувство, что я опоздал. Что я не был рядом. Что могло быть всё по-другому, если бы просто... Я вырубил воду, вытерся, схватил телефон и сразу набрал Саню.

— Алло.

— Чего?

— Ты чё, блядь, делал там вообще?

— Ты охуел? Я, между прочим, спас вас нахрен.

— Я знаю... я знаю. Прости. Просто... я закипаю, брат.

— Мы всё решили. Всё нормально.

— Нет, Саня, не нормально. Пока он дышит — не нормально.

Экран погас. Комната в темноте. Я сидел. Смотрел в пол. И я знал — эта история только начинается.

Я всё ещё сидел на краю кровати, когда услышал, как щёлкнула дверь в ванную — Марина пошла в душ. Она была тихая, словно чувствовала, что в воздухе что-то не так. Ни одного вопроса, ни одной фразы. Только взгляд, полный какой-то неуловимой тревоги.

Я сидел, уставившись в одну точку, и переписывался с Саней.

"Слышь, брат, поехали сегодня. Пока горячо."

"Ты уверен?"

"Ты сам знаешь, что по-другому нельзя."

Из ванной доносился звук воды, и я почему-то представил, как она там стоит под тёплыми струями, смывая с себя весь этот сраный день. Я знал, что ей тоже тяжело. И я знал, что она догадывается.

Прошло минут десять. Она вышла — волосы распущены, кожа розовая от горячей воды, на ней шолковый домашний халат.

— Ты... куда-то собрался? — спросила она осторожно, будто проверяя.

Я поднял взгляд.

— Нужно кое-что уладить. Срочно.

— Это... из-за него? — тихо спросила она, стоя посреди комнаты, не приближаясь, будто давая мне пространство. Но в её голосе была дрожь, почти незаметная, но такая, что пробирает до костей.

Я посмотрел ей в глаза. На секунду задержал взгляд. Грудь горела от злости, кулаки сводило, но я сделал глубокий вдох и выдох. Медленно. Сдержанно. Я не мог на неё срываться. Я не имел права.

— Нет, малыш, — сказал я спокойно, почти шёпотом, будто боялся разбудить в себе зверя. — Просто... нужно встретиться с Саней. Поговорить. Давно не общались по душам. Понимаешь?

Марина молча кивнула, но я видел — она не поверила. Или поверила лишь наполовину. Но она не задавала лишних вопросов. Просто подошла ближе, поправила мне ворот кофты и нежно дотронулась до лица.

— Пожалуйста... — только и сказала она.

Я прижал её к себе, коротко, но крепко. И вышел. На улице стояла летняя ночь. Тёплый воздух, будто не замечал, что внутри меня всё клокотало. Я сел в машину, завёл двигатель. На секунду закрыл глаза, сжал руль.

— Так, спокойно. Просто спокойно, — пробормотал себе под нос.

Фары выхватили дорогу, и я поехал к Саше. Мы должны были решить это. Сегодня. Сейчас. Ночь была вязкой, как сгусток крови, размазанный по небу. Тепло не успокаивало. Оно давило. Душило. В салоне машины гул мотора смешивался с моими мыслями, от которых невозможно было сбежать. Я сидел, уставившись в лобовое стекло, сжатый, как пружина. Каждый кадр вновь и вновь прокручивался перед глазами. Вика отлетает в сторону от его руки. Марина стоит, не отводит взгляд, как будто не боится — но я-то знаю, как у неё внутри всё сжимается.

— Мы делаем это не только ради Марины, — сказал я тихо, будто самому себе. — А ради каждой из них. Чтобы мрази больше даже не думали поднимать руку на девушек.

Саня кивнул. Мы были не просто на взводе. Мы были на грани, и эта грань уже давно трещала. У Сани был травмат. Не потому что он любил понты. Просто «на всякий случай». Вот этот случай и наступил. Травмат валялся между сиденьями. Не как угроза. Как символ. Мы не хотели убивать. Но хотели, чтобы он запомнил. Никиту мы нашли в какой-то вонючей хате. У его кореша. Он даже не ожидал. Я снес дверь ногой и ввалился, как буря. Не дал ему ни секунды. Захерачил в челюсть, потом в живот, и пока он валялся, связал его, как кусок мяса. Он пытался вякнуть — но после второго удара в горло начал задыхаться.

— Ты думал, это будет просто? — прошипел я. — Ты думал, что можно тронуть мою девушку, ударить её подругу, выебать психику Лизе и уйти, как ни в чём не бывало?

Он хрипел, как рыба на берегу. А мне было всё равно. Выволокли его к машине. Засунули в багажник. Он бился, как крыса. Только крысам не место среди людей. Мы знали, куда ехать. Старый участок леса, где даже летом ночь как в аду. Развязали, когда добрались. Он был в одной футболке, грязный, в поту, с кругами под глазами.

— У тебя есть три секунды, — сказал я.

— Что?..

— Три. Чтобы убежать. Чтобы почувствовать, каково это — когда страх не отпускает. Как было у Лизы. Как было у Марины. Как у Вики.

Он дернулся. Не стал ждать. Ломанулся. Саня поднял ствол. Три хлопка — и по ногам. Он упал. Визжал. Поднимался. Бежал дальше.

— Как думаешь, он теперь поймёт? — спросил Саня, идя рядом со мной между деревьями.

— Он поймёт, — ответил я. — Он никогда больше не подойдёт к ним. Ни к Лизе, ни к Вике, ни к Марине. Он не забудет этой ночи. Ни за что.

Когда мы догнали его — он уже почти не стоял. Дышал рвано, лицо в земле, в траве, всё перемешалось. Я сел рядом. Он вжимался, как будто я сейчас воткну нож.

— Запомни, мразь, — сказал я тихо, но каждый слог бил, как плеть. — Если ты ещё хоть раз посмотришь в их сторону — я найду тебя. Где угодно. И закопаю уже не в переносном смысле. Ты понял меня?

Он кивал. Молился. Плакал. А я встал и ушёл. Мы оставили его. В одиночестве. В темноте. В диком страхе. И на душе стало хоть немного легче. Ехали молча. Только ровный шум мотора и редкие вспышки фар на пустой ночной трассе сопровождали нас. Лес давно остался позади, но тяжесть событий всё ещё не отпускала. Где-то вдали начали мерцать одинокие фонари — значит, мы уже почти в городе. Асфальт под колёсами стал чище, мимо начали проноситься редкие машины. Становилось светлее, теплее. Мы ещё молчали — каждый думал о своём. Я краем глаза смотрел на Саню — он, кажется, уже немного остыл. И сам чувствовал, как злость отступает, оставляя после себя пустоту. Когда мы сворачивали на знакомую улицу, взгляд сам зацепился за маленький круглосуточный цветочный магазинчик на углу. Я сразу вспомнил про Марину. Она всегда любила, когда дома стояли живые цветы — будто они наполняли пространство её светом.

— Давай остановимся, — бросил я Сане.

— Цветы? — усмехнулся он. — Ну, пошли. Заодно Ксюше тоже что-то возьму.