Глава 34: Разобраться разумно

После того вечера я начал копать.

Через общих знакомых я узнал, что Леру забрала скорая. Оказалось, что её тоже отравили. То ли подсыпали что-то, то ли она сама что-то выпила, но результат был – больница.

И вот тут я узнал главное. Это была Катя. Моя бывшая если ее можно так назвать.

Та, которая так и не смогла смириться с тем, что я выбрал другую. Которая не могла оставить в прошлом то, что мы когда-то были вместе. Почему-то она решила действовать через Леру. Как так вышло, я и сам не знал. Что произошло между ними, как она втянула её в это – оставалось загадкой.

Но одно я понял точно: сейчас не время выяснять отношения с Лерой. Она и так в больнице. Возможно, это даже была не её вина. Как ни крути, но она уже поплатилась за то, что тогда подсунула Марине ее коктель.

Я никогда раньше не думал, что со мной может случиться что-то подобное.

Не любил — и, если честно, даже не понимал, что это вообще значит. Я жил как умел: день за днём, без особого смысла, просто двигаясь вперёд. А потом появилась Марина. И всё внутри будто сдвинулось с места. Я не сразу понял, что с мной происходит. Меня это даже злило. Я ловил себя на том, что постоянно думаю о ней, что прислушиваюсь к каждому её вздоху, к интонации, к взгляду. Что мне важно, как она себя чувствует. Важно — больше, чем что-либо ещё. Я не знаю, когда именно это стало страхом. Страхом её потерять.

Потому что вдруг оказалось, что без неё мир снова становится пустым. Глухим. Таким, каким он был раньше. И я понял: я больше не хочу туда возвращаться.

Мне впервые в жизни захотелось быть для кого-то опорой. Не просто рядом — а так, чтобы она могла не бояться. Чтобы знала: если вдруг станет больно, если мир пойдёт против неё — я сожгу этот чортов мир. Не думая, не считая последствий.

Я хочу оградить её от всего, что может причинить ей боль. От чужих рук, от грязи, от жестокости, от слёз, которые ей не идут. И если кто-то рискнёт причинить ей зло — я не буду искать правильных решений. Я просто сделаю так, чтобы он больше никогда не захотел повторить это.

Счастье оказалось не громким и не показным. Оно оказалось простым — её дыхание рядом, её глаза, в которых я почему-то нахожу себя настоящего. У меня теперь один ориентир — она.

И это пугает. Потому что раньше я ни от кого так не зависел. И одновременно — это единственное, что имеет смысл. Я не знаю, как правильно называется то, что я чувствую. Но я точно знаю одно: ради неё мне хочется быть лучше. Сильнее. Безумнее. Живым.

И, кажется, именно так и выглядит любовь — когда ты ещё не умеешь сказать это слово, но уже готов ради него на всё.

А вот с Катей разбираться надо было. Я не стал действовать в лоб. Я связался с людьми, у которых было влияние на неё. Передал им всё, что знал – про то, что Катя подсыпала наркотики двум девчонкам, пыталась их отравить. А они уже передали эту информацию её отцу.

Катин отец – не последний человек в этом городе. У него связи, деньги, власть. Он всегда дорожил своей репутацией. А ещё он очень не хотел, чтобы из-за его детей у него возникали проблемы. Обычно он сглаживал косяки дочери, отмазывал, закрывал глаза.

Но не в этот раз. Когда он узнал, что Катя балуется наркотиками, а ещё хуже – подмешивает их другим, он просто взбесился. Настолько, что не стал её выгораживать, не стал ничего скрывать. Вместо этого он сделал ход, который должен был окончательно поставить её на место.

Катю отправили за границу, в реабилитационный центр для наркоманов. Там она должна была лечиться, работать с психологами, проходить полный курс восстановления. Её вырвали из привычной жизни и засунули в место, откуда просто так не сбежишь. Что ж... она сама это выбрала.

Я сделал всё, что мог. Мне кажется, это было самым правильным решением – поставить Катю на место. Потому что по-другому она просто не понимает. Если уж на то пошло, ей действительно нужно лечиться. Она больная на голову.

Лера тоже получила своё. Она лежала в больнице. И, судя по всему, будет лежать ещё долго – её еле откачали. Лютый передоз. Я даже не знаю, жалеть её или нет. Она сделала то, что сделала, но при этом сама оказалась в жёстком дерьме. Может, ей просто не повезло. А может, это был её личный бумеранг.

Марине я хотел сгладить всю ситуацию. Рассказывать ей всю правду сейчас? Нет, конечно. Когда-нибудь – да. Мы сядем, поговорим, и я расскажу, как всё было на самом деле.ьНо не сейчас. Сейчас пусть просто придёт в себя. Отдохнёт. Оставит всё это позади. Зачем тревожить её ещё больше? Пусть потом. Когда придёт время. Я пытался её поддерживать. Всё это время. Один раз даже приволок ей пионы.

Мы ехали с Саней, когда отвозили Ксюшу на тренировку. Решили, что проведём вечер в сугубо мужской компании. Просто расслабимся, отдохнём, без всяких дел.

И вот едем. И тут – клумба. Красивая, огромные пионы, яркие, сочные, розовые. Саня глянул на меня и ухмыльнулся:

— Давай девчонкам нарвём.

Я сначала посмотрел на него как на идиота. А потом подумал... ну а почему бы и нет? И мы полезли на эту клумбу. Нет, конечно, не уничтожали её полностью, не выдирали всё подряд. Постарались сделать всё– аккуратно взяли несколько цветков, чтобы клумба осталась целая. Но всё равно...

Когда мы закончили, у нас в руках было по восемь огромных, пышных розовых пионов. Я принёс их Марине. Она была в шоке.

А мы с Саней стояли перед ней – грязные, в цветах, вся одежда в листве. Почему так вышло, мы сами не поняли. Но выглядело это, наверное, дико смешно. А ещё мы решили поехать на море. Мне показалось, что это будет отличной идеей. Слишком много всего произошло, нужно было отвлечься, перезагрузиться. Провести время в хорошей компании, прогуляться, посмотреть новые места. Просто сменить обстановку. Мы начали готовиться к поездке. Я, Марина, Саня и Ксюша.

Ехать будем на моей машине, потому что Саня до сих пор не починил свою развалюху. Иногда мне кажется, что её проще сдать на металлолом, чем пытаться снова оживить. Но он, видимо, к ней уже прикипел, считает частью себя, так что продолжает возиться.