Глава 4

Декабрь, 2013

Также пять лет спустя...

Мужчина, видимо, следил за мной уже давно, а я и не замечала. Он мог высмотреть меня еще на переполненной платформе, где все толпились, стиснутые как селедки в бочке. Был вечер пятницы, куча народу уезжала из Лондона на выходные – не мудрено, что в толчее я не смогла уловить на себе пристальный взгляд. Спеша с линии метро на подземную станцию железной дороги в час пик по извилистым, выложенным плиткой переходам, я вообще ничего вокруг не замечала. Под колесики чемодана, который я тащила за собой, все время попадали чьи-то ноги – после пятого раза я и извиняться перестала. Выехать так поздно было огромной ошибкой; лучше бы я отправилась на машине с Мэттом, как он предлагал, прямо с утра. Но у статьи, над которой я работала, горели все сроки, и я никак не могла освободиться раньше.

– Может, мне все же дождаться тебя, и двинем вместе?

Подумав, я отказалась.

– Какой смысл нам обоим опаздывать? Поезжай, а я закончу дела и доберусь экспрессом.

На деле вышло совсем по-другому. Петляя между людьми и волоча за собой злополучный чемодан, я то и дело лихорадочно поглядывала на часы. Времени, чтобы успеть на поезд до Грейт-Бишопсфорда, оставалось все меньше. И так-то повезет, если я окажусь в ресторане раньше, чем подадут десерт. Подталкиваемая чувством вины перед Сарой, я пулей проскочила между двумя джентльменами в деловых костюмах, чуть не сбив их с ног. Один буркнул что-то, мало соответствовавшее его внешнему виду.

– Извините, – пробормотала я, не оглядываясь.

Я снова бросила взгляд на циферблат – поезд отходил меньше чем через двенадцать минут. Придется бежать. Уже когда я опускала руку, на миг на пальце блеснула яркая искорка, отразив свет ламп над головой. Черт! Кольцо! В спешке я совсем забыла снять его и спрятать, как делала всегда, когда ездила на метро. Быстрым движением я повернула бриллиант внутрь ладони, так что снаружи теперь была видна только полоска платины. Мэтт будет в ярости, если узнает. Он вообще не хотел, чтобы я брала такое дорогое украшение с собой в дорогу, но какой смысл в чудесном обручальном кольце, если все время держать его в сейфе?

Каким-то чудом я все-таки успела, буквально в последнюю секунду. Запихнув чемодан на багажную полку, я почти упала на сиденье – ноги после забега по платформе дрожали, а сердце в груди стучало как бешеное. Я пообещала себе, что в следующем году сдержу слово и начну как следует ходить на фитнес, за который отвалила кучу денег, но уже больше трех месяцев там не появлялась. Увы, благие намерения часто погребены под лавиной работы.

Мне еще повезло, что Мэтт находился в таком же положении и прекрасно меня понимал, иначе наши отношения вряд ли протянули бы долго. Постоянные задержки в офисе, отмененные в последнюю минуту совместные планы, работа допоздна и по выходным – все это было хорошо знакомо нам обоим. Когда я думала об этом – когда у меня вообще выдавалась свободная секунда, чтобы подумать о чем-то, кроме работы, – я просто не представляла, как другие умудряются сочетать карьеру и личную жизнь. Негромкий, но настойчивый голос, где-то на заднем плане говоривший мне, что так, как сейчас, быть не должно, я предпочитала игнорировать, утешая себя тем, что это временные трудности и в следующем году все утрясется. Мы с Мэттом начнем жить вместе, найдем себе квартиру... Если, конечно, сможем выкроить время на то, чтобы ее отыскать.

Возможно, не чувствуй я себя в редакции до сих пор новенькой, я бы так не напрягалась. Но каждый раз, когда я думала, что нужно дать себе отдых, в памяти всплывало сомнение в голосе будущего работодателя, прочитавшего в моем резюме о двух годах работы в провинциальной газете. И все же меня предпочли многим претендентам с куда большими – на бумаге, во всяком случае – квалификацией и опытом. Хотя с тех пор прошло восемь месяцев, я до сих пор пыталась доказать – работодателю, а главное, самой себе, – что выбор был сделан правильно. И если это значило приходить первой и уходить последней – пусть так. Во всяком случае, на время.

Только поняв, что вижу ночных уборщиков в здании редакции чаще, чем собственного жениха, я решила наконец дать себе небольшое послабление. И дело было не только в Мэтте – я уже почти полгода не виделась с отцом. То, что я постоянно откладывала поездку в Грейт-Бишопсфорд и дождалась декабря, когда все равно ехать на свадьбу Сары, не делало мне чести.

Поезд прогрохотал мимо станции, и толпа на платформе слилась в разноцветную полосу. Лишь когда вагон вновь нырнул в темноту, я заметила в окне отражение мужчины, сидевшего через проход лицом ко мне. Плотного телосложения, лысеющий, он в отличие от остальных пассажиров не читал газету и не слушал плейер, а пристально смотрел в одном направлении – прямо на меня. Хотя я не подала виду, что заметила его взгляд, он, видимо, понял это, но нисколько не смутился и даже не подумал отвести глаз, как предписывали приличия. Наоборот, вылупился еще сильнее и медленно, показав уродливые, неровные зубы, растянул рот в противной ухмылке.

Холодок необъяснимой тревоги пробежал у меня по спине. Достав из сумки журнал, я инстинктивно отгородилась им и повернулась к окну. Я пролистала то ли десять, то ли двадцать страниц, не видя, что на них, и все это время буквально физически ощущала на себе неотрывное внимание. Взгляды украдкой на отражение в стекле подтверждали, что это не моя фантазия. Мурашки пробежали у меня по шее. В довершение всего один из таких взглядов не остался незамеченным, наши глаза встретились, и мужчина снова медленно и глумливо ухмыльнулся, едва уловимым, быстрым движением облизнув губы.

Тут я не выдержала. Другая на моем месте, возможно, ответила бы таким же прямым взглядом, а то и сказала бы пару ласковых, но я, чувствуя себя полной идиоткой, подхватила пальто, которое положила на соседнее кресло, и почти бегом перебралась в другую половину вагона. Спеша по проходу между сиденьями, сзади я услышала мерзкий удовлетворенный хохоток.

Выбрав свободное место напротив немолодой женщины, погруженной в книгу, я оказалась спиной к противному незнакомцу и больше не видела его отражения. Однако спокойствия мне это не принесло – теперь я нервничала из-за того, что не знала, где он. Просто смешно – из-за чего я так себя накручиваю? Что, мне впервые приходится противостоять нежелательному интересу со стороны мужского пола? Я, конечно, не моя школьная подруга Кейти, но любая привлекательная женщина время от времени сталкивается с непрошеными домогательствами и обычно в состоянии разобраться с ними, большого ума тут не надо. Однако мне почему-то казалось, что намерения незнакомца не совсем попадают в эту категорию.

Хуже поездки у меня еще не было. Я утешала себя тем, что по крайней мере в вагоне полно народу и никакая реальная опасность мне не грозит. Когда вошедший проводник начал проверять билеты, у меня мелькнула мысль заявить о произошедшем. Почти тут же я передумала. Как бы угрожающе ни выглядел мужчина, реальных оснований для жалоб у меня не имелось никаких. Нетрудно было представить себе неизбежную реакцию: «То есть вы хотите сказать, он „как-то странно смотрел" на вас, мисс? Это все?» Однако, возвращая мне билет, проводник, видимо, сам заметил беспокойство в моих глазах, потому что задержался и окинул меня бдительным взглядом.

– С вами все в порядке? Вид у вас какой-то...

Я мысленно закончила за него: «чокнутый/психованный/совершенно ненормальный». Женщина напротив опустила книгу и бесцеремонно уставилась на меня, ожидая ответа, – какое-никакое развлечение в монотонной поездке. Я не без удовольствия разочаровала ее.

– Нет, все нормально, спасибо. Просто беспокоюсь, что могу опоздать на важный ужин.

– Ну, мы идем точно по расписанию, так что на железную дорогу вы это не свалите, – пошутил он. Я тоже засмеялась, преувеличенно весело и натужно.

Проводник перешел к следующему четырехместному отсеку. Я рискнула бросить короткий взгляд через плечо и успела заметить мощную спину в потертой, выцветшей до рыжины коричневой куртке, поспешно продвигавшуюся к переходу в следующий вагон. Вырвавшийся у меня вздох облегчения не ушел от внимания моей соседки, которая вновь опустила книгу. Коротко ей улыбнувшись, я вернулась к собственному чтению.

Мерный ритм поезда навевал сон, и скоро я опустила журнал, откинулась поудобнее на подголовник и закрыла глаза. Так странно после долгого отсутствия возвращаться домой, а ведь меня еще ждала встреча с друзьями, которых я не видела несколько лет. К сожалению, все наши клятвы не терять друг друга из виду на деле обернулись пустыми обещаниями. Пока мы учились, приезжая на каникулы в конце каждого семестра, выполнять их было нетрудно. Все стало куда сложнее после университета, когда нас раскидало по стране. Только пара человек из нас семерых остались в Грейт-Бишопсфорде, для остальных родной город оказался слишком мал. Карьера и личная жизнь неудержимо тянули нас прочь.

Мой переезд в Лондон был неизбежен, если я хотела чего-то достичь в журналистике. Туда же, в столицу, перебрался и Мэтт, который развивал оставленный ему родителями семейный бизнес – сами они отошли от дел и жили теперь на покое в Испании. Разумеется, я при любой возможности продолжала видеться с Сарой – некоторым узам не страшны ни долгая разлука, ни дальние расстояния. Зато другие, без кого я прежде не мыслила жизни, как-то постепенно исчезли из нее.

Я очень ждала предстоящего вечера и жалела, что из-за работы пропущу первые моменты общей встречи. Ужасно хотелось поскорее узнать, сильна ли наша дружба по-прежнему или былое, как ни жаль, уже не вернешь.

Незнакомец, напугавший меня в начале поездки, так и не вернулся, и мои страхи немного утихли. На остановках я невольно вглядывалась в темноту – не покажется ли на платформе рыжая куртка, – однако так ни разу и не заметила ее обладателя среди сошедших. То, что он скорее всего по-прежнему где-то рядом, отнюдь не придавало мне спокойствия. На одной из крупных станций высыпали чуть ли не все прочие пассажиры, так что я могла его и пропустить. До Грейт-Бишопсфорда оставалось всего несколько остановок, за ним – даже еще меньше, и шансы на то, что пункт назначения у нас один, росли. По спине у меня вновь побежали мурашки.

На месте я собиралась взять такси и отправиться прямиком в ресторан. По-хорошему надо, конечно, заехать в гостиницу и переодеться, но тогда я опоздала бы уже просто неприлично. Мэтта встретить меня на станции я не просила, не хотелось дергать его в разгар вечера. Проще добраться на такси – при условии, что оно там будет.

За десять минут до прибытия я залезла в сумку и выудила оттуда расческу и косметичку. В вагоне нас теперь оставалось всего трое, так что стесняться было особо некого. Бледное флуоресцентное освещение, конечно, подходило не лучшим образом, но все же позволяло хоть немного подправить ущерб, причиненный треволнениями дня. Я слегка припудрила лицо, тронула тенями веки и наложила блеск для губ. Зеркальце в пудренице было слишком маленьким, и я наклоняла его туда-сюда, пытаясь получше оценить общий эффект, когда вдруг заметила мелькнувшее отражение чего-то рыжего.

Меня будто током ударило. Я рывком развернулась на сиденье, почти уверенная, что незнакомец стоит прямо у меня за спиной, но там никого не оказалось. В вагоне были только я и двое других пассажиров, мирно дремавших на своих местах. Я настороженно поднялась. Может, он прячется за спинками? Нерешительно двинувшись по проходу, я поискала взглядом ближайший стоп-кран. Плевать на штраф в двести пятьдесят фунтов – при малейшей опасности я бы не задумываясь рванула ручку и остановила поезд.

Никого, конечно, я не увидела. Пройдя половину вагона, я уже чувствовала себя полной дурой. Наверняка это была всего лишь тень от фонаря или что-нибудь подобное, а мое буйное воображение дорисовало остальное. Никто не поджидает меня, спрятавшись за сиденьями. Если я не намерена обыскивать все вагоны до последнего, то нужно просто забыть об этом инциденте.

С облегчением услышав «Поезд прибывает на станцию Грейт-Бишопсфорд», я поспешила к своему прежнему месту – забрать чемодан – и обратно за остальными вещами. На все про все у меня была минута или две. Едва дождавшись, когда поезд окончательно остановится и откроются автоматические двери, я одной из первых оказалась на платформе. Из другого вагона сошли еще трое, и я, обрадовавшись, что не одна, поспешила, насколько позволял мой чемодан, вслед за ними.

Однако на длинной лестнице я быстро отстала и потеряла их из виду. И в этот самый момент мне показалось, что сзади кто-то есть. Кто-то сошел с поезда вслед за мной и сейчас прятался там, на неосвещенной платформе.

Остаток лестницы я преодолела буквально бегом, чемодан так и колотился по бетонным ступенькам. У билетной кассы я осмотрелась, ища взглядом своих попутчиков или охранника. Никого. От выхода послышался шум отъезжающей машины – видимо, этих троих кто-то встречал. Но почему на самой станции никого нет? Еще ведь всего десять, неужели дежурный уходит так рано?

– Эй? – окликнула я, и дрожь в моем голосе усилило рассыпавшееся по вестибюлю эхо. – Эй, есть здесь кто-нибудь?

Молчание было мне ответом. Ощутив вдруг всю уязвимость своего положения у самого края лестницы, я поспешно отступила подальше от ступенек. Кто бы ни шел сзади, он должен вот-вот очутиться здесь. Я напрягла слух, но так и не смогла различить звука шагов. Одно из двух – либо опять воображение сыграло со мной злую шутку, либо тот, сзади, не хочет до поры показываться мне на глаза, а затаился в темноте и выжидает. Хоть бы первое. Лучше быть жертвой паранойи, чем криминальной статистики. Доказывать себе, что не сошла с ума, я не стала и, почти бегом преодолев вестибюль, пулей выскочила на холод.

Стоянка такси располагалась с торца здания. Слава Богу, дорожка была ярко освещена. Завернув за угол, я увидела, что мне повезло – в парковочном кармане еще стояла одна машина. Двигатель работал на холостом ходу, желтый огонек уютно светил сквозь тьму декабрьского вечера. Я подняла руку, и тут шофер, прибавив газу, отъехал от бордюра.

– Стойте! – беспомощно крикнула я. – Подождите!

Бросив чемодан, я кинулась следом за отъезжающим такси, отчаянно размахивая над головой руками. За темными стеклами не было видно – то ли водитель взял пассажира, то ли просто решил, что сегодня уже никого не дождется, и собрался домой. Понимая, что это бесполезно, я помимо воли пробежала еще несколько шагов и остановилась, только когда огни стоп-сигналов превратились в две красные точки вдали.

Чуть не плача, я поплелась обратно за чемоданом. Больше такси на стоянке не было, и, как я понимала, до утра уже ни одного не появится. Я полезла в сумку за мобильником – оставалось только звонить Мэтту и просить о помощи. Вот только приедет он через полчаса, не раньше. Пальцы, набиравшие знакомый номер, задрожали. Меня пугала отнюдь не перспектива торчать здесь так долго совсем одной – я как раз боялась, что тут не одна.

Дожидаясь ответа, я повернулась лицом ко входу на станцию, чтобы видеть, если кто-то появится в дверях. Гудков почему-то все не было, и я, оторвав телефон от уха, бросила взгляд на экран. Два самых обычных – в любое другое время и в любом другом месте – слова на нем теперь привели меня в ужас. «Нет сигнала».

– Не сейчас, пожалуйста, прошу! – умоляюще простонала я, будто это могло как-то улучшить прием.

Нажав повторный набор, я нервно забарабанила пальцами по телефону. Прошла вечность, прежде чем он выдал то же сообщение. Я подняла маленький серебристый аппарат над головой и медленно закружилась на месте. Впустую. Сделав полный оборот, я вдруг заметила, как в освещенном проеме входа на станцию мелькнула тень. Я застыла на месте, уставившись туда, будто кролик под автомобильными фарами. Буквально не моргая, я смотрела на свет, пока у меня не заслезились глаза. Ошибиться я не могла – в здании кто-то был и, судя по тому, как он прятался, намерения его оставляли желать лучшего.

Зная, что это бесполезно, я все же попробовала еще раз нажать набор. Когда телефон вновь отказался выполнить свое основное предназначение, с досады я чуть не разбила его об асфальт. К счастью, здравый смысл возобладал. Ирония состояла в том, что на станции была куча таксофонов – прямо рядом с лестницей, как раз рядом с ними я и задержалась, поднявшись. Но сейчас я так же не могла вернуться обратно, как не могла усилием воли заставить появиться сигнал. Пора взглянуть правде в глаза – я одна, вокруг темная декабрьская ночь, и где-то рядом, возможно, затаился псих, напугавший меня в поезде и сошедший следом за мной на безлюдной станции.

Я попыталась собрать панически разбегавшиеся мысли. Надо сосредоточиться на том, что можно изменить, на реальной проблеме, а страхи и фантазии оставить на потом. Что мне сейчас нужно? Позвонить – Мэтту, в службу заказа такси, в полицию, наконец. Как это сделать? Правильно поставленный вопрос – половина ответа. Очевидно, найти другой телефон. Несмотря на засилье мобильников, уличные таксофоны в Британии еще вроде бы не перевелись, так ведь? Я, правда, даже не помнила, когда последний раз звонила с такого, но где-нибудь поблизости он обязательно должен быть... Я осмотрела стоянку. Н-да, здесь, конечно, нет. Зачем, если в паре сотен метров, на самой станции, их сколько угодно? Вот только на пути к ним засел маньяк-убийца... У меня вырвался истерический смешок – мое воображение уже перевело неведомого преследователя, которого, возможно, и вовсе нет, в новый статус.

Вдруг я вспомнила – таксофон есть у старой церкви. Раньше, во всяком случае, был. Церковь не так далеко – миля или две, насколько я помнила. Даже если в худшем случае телефонную будку убрали, до города останется всего ничего, а уж там я точно найду откуда позвонить или просто такси поймаю. Четкий план действий сразу притушил мою панику.

Как можно медленнее и тише я начала пятиться к дороге, ведущей в направлении церкви. Везти чемодан на колесиках я не рискнула, просто понесла. Тащить в одной руке и его, и сумку было неудобно, но из другой я так и не выпускала мобильник, каждые полминуты поглядывая на экран в надежде, что сигнал появится.

* * *

Не помню, когда я поняла, что сзади точно кто-то есть. Я старалась ступать как можно тише и смотреть, куда ставлю ноги, и, только решив, что отошла достаточно далеко, прибавила ходу. То и дело оборачиваясь, я ни разу никого не увидела. От станции шло несколько дорог, и угадать, на какой меня искать, было невозможно. Паника, тисками сжимавшая сердце, понемногу начала отпускать, и тут я услышала, как сзади что-то негромко звякнуло и покатилось – будто кто-то случайно задел ногой попавшуюся на дороге бутылку.

Я замерла на месте, вглядываясь и вслушиваясь в темноту. Фонарей здесь не было – они начинались только от церкви. Густо посаженные по сторонам деревья давали отличное укрытие, особенно при свете одной лишь ледяной луны да россыпи звезд.

Время осторожничать прошло. Я бросилась бежать и тут же услышала за собой эхом тяжелый топот. Слава Богу, звук по крайней мере был не так близко, как мне сперва показалось.

Спортсменка из меня никакая, что лишний раз подтвердила сегодняшняя гонка за поездом, но адреналин иногда творит чудеса. Я не бегала так со школьных времен, однако топот сзади не утихал, оторваться не удавалось. Хотя дистанция между нами пока сохранялась, я знала, что долго поддерживать такой темп не смогу. Модные туфли не предназначались для ухода от погони, и я уже несколько раз оскальзывалась на покрывавшей асфальт ледяной корочке. В одном месте пришлось даже серьезно притормозить, и все равно я чуть не упала. Теряя равновесие, я взмахнула руками, и чемодан со стуком шмякнулся об асфальт. Бросив его на дороге, секунд через двадцать я услышала грохот и пронзительный вскрик. Теперь я по крайней мере знала, насколько опережаю преследователя. Надеяться, что он, например, сломал лодыжку, конечно, не стоило, но сама мысль о его возможной травме придала мне сил.

Я почти взобралась на холм. В лунном свете виднелся шпиль церкви. Еще совсем чуть-чуть!.. Я, правда, была уже практически уверена, что телефона там не окажется – сегодня вечером все против меня. Будка, возникшая вдруг в какой-то сотне метров, показалась мне чудесным миражом. В боку кололо словно шилом, сердце рвалось из груди, но я, окрыленная, помчалась туда быстрее ветра. Топот ног сзади стих, я обогнала преследователя, но нужно еще успеть добежать и набрать три девятки. А там пока еще соединят... Успею ли я позвать на помощь? Смогу ли вообще выдавить хоть слово, задохнувшись от гонки? Чтобы узнать это, оставалось только бежать еще быстрее, и я старалась изо всех сил, продолжая судорожно жать кнопку повторного набора на мобильном.

Я была уже рядом, уже буквально протянула руку к дверце, когда яростный рывок сзади за пальто бросил меня на землю. На этот раз я не успела подставить руки и со всего размаху ударилась головой о заледенелый тротуар. Преследователь, не удержавшись от толчка на ногах, тоже шмякнулся рядом. Не замечая теплой липкой крови, текущей из разбитой головы, я попыталась встать. Двигаться я могла, кости не были сломаны, я даже не чувствовала боли в наверняка напрочь ободранных коленях и локтях. Но подняться мне не дали. Едва я встала на четвереньки, как преследователь мертвой хваткой вцепился мне в лодыжку и повалил. Непроизвольно лягнув назад ногой, я услышала вскрик – каблук угодил в чувствительное место. Руки разжались, и я немедленно попыталась отползти подальше, но не одолела и метра, когда мужчина вновь настиг меня. Его колено уперлось мне в спину. Бормоча под нос ругательства, он навалился на меня всем телом, так что я не могла шевельнуться. Воля к сопротивлению таяла на глазах. Какой смысл бороться – мне все равно не победить, да и сил уже не оставалось. Я почти ничего не видела из-за заливавшей глаза крови, еще немного – и я потеряю сознание.

Грубо задрав рукав моего белого пальто, уже пропитавшийся кровью, преследователь вывернул мне запястье. «Сука!» – прорычал он, и толстые пальцы сдернули мое обручальное кольцо. Давивший на спину вес вдруг пропал. Нападавший исчез, растворился в воздухе.

Так это все из-за кольца?! Из-за чертового бриллианта, который я взяла с собой в поездку и забыла снять?! И я даже не смогу опознать грабителя – я ведь так и не видела его лица. Может, это вовсе и не тот, с поезда.

Тьма вокруг уплотнялась, я будто балансировала на краю черной дыры. Какой-то слабый звук настойчиво зудел где-то рядом, пробиваясь в мое сознание. Сперва я подумала, что это биение сердца отдается в ушах, но потом поняла – звонит телефон. Моя рука так и не выпустила мобильник, и какая-то из бесчисленных попыток достигла наконец цели.

– Рейчел, ты меня слышишь? – Голос, едва слышный, металлически звенящий, доносился откуда-то издалека.

– Спаси... – выдавила я и провалилась в темноту.