1 глава

Поезд «Ласточка» замер на перроне с тихим шипением, будто выдыхая после долгой гонки. Алёна прижала лоб к прохладному стеклу, и на миг её отражение наложилось на старинное здание вокзала  — светловолосая девушка с большими карими глазами поверх  красного кирпича и резных наличников.Волосы, выгоревшие почти до белого за последнее питерское лето, были небрежно собраны в низкий пучок, несколько прядей выбились и обрамляли бледное, чуть уставшее лицо.

Разница чувствовалась сразу. Не в архитектуре — в воздухе. Он не был сырым и солёным, как в Питере. Он был плотным, густым, наполненным запахами асфальта, прогретого за день, далёкой реки и чего-то сладковато-пряного — то ли с ближайшего рынка, то ли из открытых окон проезжающих машин.

— Алёнушка! Родная моя!

Бабушка Людмила Аркадьевна, вся в белом вязаном платье и с огромной плетёной сумкой, казалось, выросла из самой толпы. Её объятия пахли ванилью, лавандовым одеколоном и бесконечной, непоколебимой любовью.

— Бабуль, ты как тут одна добралась? — засмеялась Алёна, с трудом высвобождаясь из обьятий

— Что я, старая уже? — фыркнула бабушка, хватая её чемодан с такой решимостью, будто собиралась штурмовать высоту. — У меня, милочка, проездной есть. И маршрутка двадцать пятая знает меня лучше, чем собственного водителя. Поехали. У меня и пироги уже остывают.

Такси петляло по улицам, и Алёна, забыв об усталости от дороги вглядывалась в город. Вот строгие купола мечети Кул-Шариф и белые стены Кремля, знакомые по открыткам от бабушки и родственников, которые здесь живут. А вот их уже сменили ряды панельных пятиэтажек, разрисованные граффити гаражи, шумные дворы, где на скамейках сидели мужчины, а дети гоняли мяч между сушащимся бельём.

— Бабуль, это где мы? — спросила она, когда машина свернула в очередной, казалось, ничем не примечательный двор.

— слобода, родная, — с гордостью ответила бабушка. — Не центр, конечно, но своё. Тихий район. Зелёный. И люди здесь… свои.

Последнее слово она произнесла с особой интонацией, которая заставила Алёну насторожиться. Что значит «свои»?

Квартира бабушки оказалась на первом этаже девятиэтажки. Утопающая в фикусах и кружевных салфетках, она дышала покоем и вековой уютом. На кухне, как и обещали, ждали пироги — на этот раз с вишней и творогом.

— Ешь, поправляйся, — приговаривала Людмила Аркадьевна, наливая чай в расписные чашки. — А завтра покажу тебе наш парк. И на Волгу сходим. У нас тут, знаешь, какая набережная сейчас! Красота!

Алёна кивала, наслаждаясь теплом и вкусом. Через окно кухни был виден тот самый двор: ржавые качели, песочница, пара старых автомобилей «Москвич» у гаражей и группа парней, собравшаяся у дальней скамейки. Они курили, о чём-то негромко разговаривали.

Алёна на секунду задержала на них взгляд.

— Бабуль, а кто это там? — спросила она небрежно.

Бабушка глянула в окно и махнула рукой.

— Местные. Ребятня. Одного, такого знаю — он вон в том доме живет—бабуля кивнула в пятиэтажку напротив— Паренек хороший, но… — она нахмурилась, помешивая сахар в чашке. — Связался с компанией не очень. Держись от них подальше, Алёнушка. У них свои дела.

«Свои дела». Второй раз за вечер.

— Я не ребёнок, бабуль, — улыбнулась Алёна.

— То-то не ребёнок, — вздохнула бабушка. — Ты у меня умница. Диплом на носу, будущее… Питер… — В её голосе зазвучала тревога. — Ты тут отдохни. Голова прояснится. А всякие… тёмные уголки наш город покажет и без моих рассказов. Сами найдутся.

Алёна не стала расспрашивать дальше. Она доела пирог, чувствуя, как тяжёлая, сладкая усталость накрывает её с головой. За окном уже сгущались летние сумерки. Парни у скамейки куда-то разошлись. Двор опустел.

Перед сном, стоя в знакомой с детства ванной с кафелем цвета яичного желтка, она поймала себя на мысли, что совсем не думает о дипломе, о Питере, о том выборе, который заставил её сбежать сюда.

она думала о тёплом, пряном воздухе,и предстоящими каникулами)

______________________________________новая история, вот че хотите делайте, но не могу я без фф. Посмотрим, залетит или нет

Всех люблю💗