Глава 5. Рен

Морозный ветер хлестал по лицу так, что не спасал ни капюшон накидки, ни что она шла, практически согнувшись пополам, ни густорастущие деревья. Резкие порывы взметали снег, который, словно иглы, вонзался в открытые участки кожи. В сапогах хлюпала талая вода, из-за которой Рен уже совсем не чувствовала пальцев. Зубы её стучали так, что она сама со стороны точно приняла бы этот звук за клацанье челюстей вартирай. Возможно, именно по этому на неё до сих пор никто не напал.

Рен брела туда, куда указала ей Эйле, правда, уже ближе к вечеру, совсем отчаялась выйти на дорогу. Деревья и сугробы, в которых Рен увязала по самые колени, казались ей одинаковыми. Словно она долгие часы бродила по кругу. Отдохнуть бы, развести костёр, чтобы погреться, только вот ни спичек, ни зажигалки у Рен не имелось. Всё потеряла ещё там, на болотах. Правда, если она не отдохнёт, точно рухнет под какую-нибудь ель и заледенеет.

Когда ветер наконец стих, Рен села на ближайший поваленный ствол, который под её весом опасно затрещал. Устроившись на нём, Рен выдохнула в ладони. Огляделась. Среди занесённых белым деревьев, она увидела красные капли ягод. В животе заурчало так болезненно, что Рен скривилась. Спрыгнув в снег, она побрела к кусту, который уже облепили птицы. Они перепорхнули на соседнюю ветку, и Рен сорвала гроздь обледенелых ягод. Кислый сок наполнил её рот, и он показался Рен самым вкусным на свете. Даже если ягоды и ядовитые, вряд ли ей что-то сделается. Поэтому, сорвав ещё пару крупных гроздей, Рен вернулась на дерево.

Лес стремительно темнел, становилось всё холоднее, а Рен понятия не имела сколько ещё идти до города. Или хотя бы до ближайшей деревни, пусть и заброшенной. Если она не найдёт способ согреться, эту ночь может и не пережить.

Надо было просить у Оука магию, чтобы сейчас не превращаться в ледышку. Но Рен же слишком самостоятельная, слишком ненавидящая сделки. Слишком ненавидящая просить Оука хоть о чём-то. Интересно, думает ли он о ней? Если только как о верной шавке, выполняющей грязную работу. Или как о самой доступной личной шлюхе. Рен затошнило. Горечь лжи, многолетнего обмана засела внутри, вызывая желание залить в глотку раскалённое железо. Но, как бы противно Рен ни было, Оук единственный, кто мог вытащить её из этого белого плена.

Рен вздохнула. К чёрту гордость, которой она, в принципе, никогда и не могла похвастаться. К чёрту обиды, ведь Оук никогда и не был ей ничем обязан. Так что то, что правда оказалась болезненной, это её проблема. Важнее было выбраться. Поэтому Рен закрыла глаза и мысленно потянулась к Оуку. Она пыталась нащупать нити сделок, связывающие их, подëргать за них, чтобы Оук её почувствовал. Но, сколько бы Рен не искала, не перебирала, те самые найти не могла. Словно их оборвали. Словно не было между ними никаких сделок.

Рен мотнула головой. Нет, не мог Оук её отпустить. Перепродать — тоже, Рен знала слишком много. И кто что Оуку мог предложить? Кто обладал ещё большей силой? Рен прошибло осознание, заставив чуть не свалиться в сугроб. Единственный, кто обладал и кто мог её искать — Пэн.

Нашарив негнущимися пальцами в кармане кулон, Рен надела его на шею и сунула под одежду. Кожу сразу обожгло, словно металл был раскалëн. Рен почувствовала, как яростно в кулоне бьётся чужая душа. Как и в деревне фей, Рен почувствовала, что магия тянет её куда-то. Возможно, так же в сторону Плачущих гор, а Рен просто запуталась и уже не знает, где север. А, возможно, Пэн изменил маршрут и ищет её. Мог ли он почувствовать её так же, как она его?

Чëрт. Сняв кулон, Рен запихнула его во внутренний карман накидки, чтобы максимально не касался кожи. Да, Пэн нужен ей, чтобы вернуться домой, но не тогда, когда она слаба и безоружна. Их встреча обязательно состоится, но позже. Тогда, когда Рен будет к ней готова.

Она вновь пустилась в путь, прислушиваясь к собственным ощущениям, то и дело надевая кулон на шею, чтобы понять нет ли риска наткнуться на Пэна за следующим пнëм. Рен не знала, почувствовала бы его приближение, но решила себя в этом убеждать. Так было спокойнее.

Ночь опустилась на лес светлая, безоблачная. Звёзды в небе ярко мерцали, словно подмигивая, но не складываясь в знакомые Рен созвездия. Луны серебрили снежный ковёр, шапки на деревьях, делая тени мрачнее и опаснее. Густой лес остался позади, и Рен брела по белому полю, не понимая, вышла ли она на нужную ей дорогу. Эйле сказала, что, покинув лес, ей нужно двигаться на восток. Рен шла, но ощущение, что она сбилась с пути, шагало с ней бок о бок.

Ночную тишину не нарушал ветер, и лишь хруст снега под ногами Рен, казалось, разлетелся на многие километры вокруг. Хорошо, что на голом поле опасность можно заметить сразу, плохо — что даже негде спрятаться. Осталось лишь замереть, завидев впереди чёрные силуэты. Замереть, словно они могут её не заметить и уйти.

— Доброй ночи, маленькая птичка, — услыхала Рен в своей голове голос Пэна. Рука легла на спрятанный под накидкой кинжал. — Признаться, я совсем не ожидал найти тебя так... просто.

Пэн рассмеялся порывом ледяного ветра, от которого Рен задохнулась. Он ударил в лицо, заставив её сделать пару шагов назад. А затем и вовсе броситься прочь.

— Ну куда же ты? — хищно хохотнул Пэн в её голове. — Я же всего лишь хочу...

Обернувшись через плечо, Рен никого не увидела, только струящиеся по белому снегу тени.

— Поговорить.

Взвизгнув, она еле успела остановиться. Рывком вытащив кинжал из под одежды, Рен направила его на Питера, который теперь стоял в паре метров, а рядом с ним, словно послушная псина, сидела вартирай.

— Ой, да брось, — махнул Питера рукой. — Мы оба знаем, что твой ножичек бесполезен против меня. Ну? Поговорим?

Рен стиснула зубы, не в силах что-то сказать. Страх, которых она испытывала, давил на плечи, прижимая к земле. Рен с трудом стояла на ногах, колени рисковали подогнуться в любой момент. В голове была лишь одна мысль: бежать. Подальше от мальчишки с терновым венцом на шее и его ручной твари, которая разорвала Криди.

— Я не знаю, где Бездна, — выпалила Рен первое, что пришло ей голову.

— О, да Бездна меня уже и не интересует. У тебя моя вещь, я хочу её вернуть.

— Что? Нет...

— Ой, да не прикидывайся дурочкой, — рассмеялся Питер, и в его смехе Рен услышала лязг металла. — Я знаю, что мой кулон у тебя. Я его чувствую. Советую отдать по хорошему.

Он протянул Рен руку, но та шагнула назад.

— Владелец сделок Неверленда и требует, чтобы я отдала нужную ему вещь просто так? — фыркнула Рен. — Ищи другую дуру.

Вартирай у ног Пэна застучал острыми зубами и принялся топтаться на месте, словно в нетерпении — в желании её разорвать.

Пэн пощелкал языком, успокаивая монстра. Тот, явно под давлением магии, утробно заурчал, припадая к земле. Внутри Рен что-то болезненно сжалось. Вдруг, он раньше был человеком? Или феей? Или кицумой? Рен знала, что он превращённый, почти наверняка. Видела по его глазам — зелёным в обрамлении розовых белков.

Она сдавленно простонала, хватаясь рукой за грудь. Она знала эти глаза. Глаза, которые должны были закрыться там, на болотах Динь. Вартирай смотрела на Рен так, словно хотела её о чём-то предупредить, дать какой-то знак. А Рен пялилась в ответ, не в силах даже сделать вдох — так сильно болела её грудь. По телу прошёл спазм, ноги подогнулись, и она упала в снег, вонзив кинжал в промëрзлую землю.

— Узнала своего дружка рогатого? — погладил Пэн по чёрным сальным волосам вартирай. — Забавный он, всё никак подыхать не хотел. Ну я и решил его оставить, и, знаешь, не прогадал. Он так отлично чует твой запах. Аж через весь остров.

Улыбка Пэна блеснула в лунном свете. Её Рен заметила краем глаза, ведь взгляд был прикован к... Криди. Словно она пыталась найти признаки обмана, того, что это не он. Лучше Бездна, окончательная и бесповоротная смерть, чем это. Криди боялся сгореть в собственном желании, страсти и похоти, а теперь его ведёт лишь голод. Жажда человеческой плоти.

— Так что, отдашь мне кулон? — спросил Питер. Рен молчала, втягивая воздух сквозь зубы. — Хорошо, — недовольно процедил он. — Сделка. Что ты хочешь? Власть? Силу? Может, хочешь его?

Пэн положил руку на голову Криди, и Рен чуть не выпалила «да». Прикусив изнутри щеку, она мотнула головой.

— А что? Что ты хочешь!?

От его возгласа из чащи с криком вспорхнули птицы, а снежные хлопья завихрились вокруг Рен, будто мелкие осколки.

— Что, Ренэйт? Душу? Хочешь стать свободной?

Вскинув голову, Рен посмотрела на Пэна губы которого медленно расплылись в ухмылке. Он знал, на что давить, знал, как играть с душами. Ему ничего не стоило предложить выгодную заманчивую сделку и так же ничего не стоило её нарушить.

— Хочу, — проскрежетала Рен. В горло будто набились комья снега. — Но твоё слово, Питер Пэн, ничего не стоит.

И зачерпнув полную горсть снега, Рен бросила её в Пэна. Жалкая попытка, но вдруг у неё бы получилось отвлечь его хоть на долю секунды? В схватке с ним Рен не победить, но это не значит, что она не должна попытаться. Она бежала по рыхлому снегу, то и дело оглядываясь. Пэн и Криди оставались на месте, будто давали ей фору. Будто Пэн хотел поиграть. Вот сейчас Рен убежит подальше, и он спустит на неё Криди, который однажды поклялся её защищать. Рен прорычала сквозь стиснутые зубы больше от злости, чем от страха. Злости на себя, что ни чем не сумела помочь Криди, на Пэна, сотворившего с ним такое, и на самого Криди, так глупо пожертвовавшего собой, даже не подумав о ней. Почувствовав на губах отголосок их последнего солëного поцелуя, Рен, разметав снег, затормозила.

Можно бежать дальше, пока Пэн не решит, что с неё хватит. Можно всё же согласиться на сделку, надеясь, что в этот раз она действительно обретёт то, что хочет. А можно испытать вселенную на прочность и дать Пэну бой. Вдруг всё же, как сказала Динь, она зачем-то нужна Неверленду. Раз так, то сегодня она вернётся... домой.

Развернувшись к Пэну и Криди, которые вдали чернели двумя силуэтами, Рен сняла накидку, чтобы не мешала, надела на шею кулон Пэна и поудобнее взяла кинжал. М-да, пару месяцев назад она бы ни за что не решилась на подобную дурость, а сейчас... сейчас она даже не расстроится, если Криди оторвёт ей голову.

— Не слишком ли самонадеянно, птичка, сражаться с тем, кто в разы сильнее тебя? — насмешливо проговорил голос с Пэна в её голове.

В ответ Рен только хмыкнула и подбросила кинжал, который, покрутившись и блеснув свете лун, упал в её ладонь.

— Ладно, — протянул Пэн, — будь по твоему.

И Криди, словно по команде, сорвался с места. Снег хрустел под его лапами, будто мелкие кости. Клацанье челюстей отдавалось в позвоночнике, задевало каждый расшатанный нерв. Рен криво ухмыльнулась и приняла боевую стойку. Криди приближался, а вместе с ним желание, чтобы он узнал её и остановился. Интересно, а сможет ли она его убить?

Напрыгнув на Рен, Криди размахнулся когтистой рукой, явно намереваясь её схватить, но Рен резко ушла вниз и, оказавшись позади Криди, ударила его кинжалом в паучье брюхо. Но, видимо, навыки и боевой опыт последовали за Криди и в это тело — он, не поворачивая уродливой головы, отбил кинжал острым жалом. Рен скривилась от боли, но оружие удержала. Пока она возвращала себе равновесие, Криди повернулся к ней лицом. Глаза его, такие знакомые, по прежнему смотрели на неё с жаждой и желанием, только теперь он хотел не переспать с ней, а сожрать. Вязкая слюна капала из его смердящей гнилью пастью, вокруг которой Рен различила следы крови. Её затошнило. Если представится возможность, она обязана попытаться его убить. Лучше Бездна, чем вечность в теле вартирай.

— Неплохо, — хмыкнула она, поведя плечом. — Видимо, мы здесь надолго.

Криди клацнул челюстями и бросился на неё. Увернувшись от его лапы, Рен рубанула по ней кинжалом, целясь в стыки между хитиновыми пластинами. Лезвие вошло глубоко, разрезая сустав. Чёрная, воняющая болотной водой и илом, кровь хлынула на снег, который тут же зашипел и запузырился. Криди взревел, дёрнулся, подгибая под себя раненную конечность. Ничего, у него их ещё пять осталось. За своим злорадный смешком Рен пропустила, как Криди размахнулся, целясь когтями ей в горло. Она лишь успела выставить руки, и изогнутые острые когти вошли в её плечо до самых костей. Зашипев от боли, Рен косо резанула кинжалом. И ещё, и ещё. Глаза застали слëзы, а Рен рубила, пытаясь заставить Криди выпустить её чёртову плоть. Утробно загудев, Криди рванул руку. Вместе в куском её мяса.

Заорав от дикой обжигающей боли, скрутившей всю левую сторону, Рен отшатнулась. Она прижала кулак к плечу, который горел так, что Рен с трудом оставалась в сознании. Одежда пропиталась кровью, от руки шёл пар, а мороз колол рваную рану, будто миллионы острых раскалённых игл.

Еле подняв голову, Рен увидела, что Криди не падает. Он стоял в паре метров и облизывал пальцы, с которых капала кровь. Видимо, мясо её он уже сожрал.

— Вкусно? — прохрипела Рен. — А клялся меня защищать, гниль ты болотная.

Криди замер с пальцем в полной острых мелких зубов пасти. Словно он на секунду вспомнил то далёкое прошлое. Взгляд его глаз на жалкую долю мгновения стал осознанным, чуточку насмешливым. Но, дëрнув головой, он вновь вернул на них пелену голода. А внутри Рен вспыхнула ничтожная надежда, что он там, внутри монстра, но ждёт, пока она его освободит.

— Говорил, как сильно хочешь меня, — продолжила Рен. Левую руку, согнутую в локте, она прижала к себе, надеясь не потерять сознание от боли. — Что, всё забыл? Променял меня на невесть чьë мясо? Я обижена, Криди.

— Он не слышит тебя, как не старайся, — скучающе произнёс Пэн. — Ты для него лишь добыча, кусок мяса.

«Как и он для тебя», — хотела бросить Рен, но смолчала, сосредоточившись на глазах Криди.

Ноздри его раздувались втягивая морозный, пропахший кровью Рен воздух. Криди топтался на месте, продолжая облизывать пальцы, выковыривая языком из под когтей куски плоти. Рен шагнула к нему, словно он наслаждался не её мясом, а сочными лесными ягодами. Словно их поцелуй имел для неё хоть какое-то значение.

— Криди, — позвала она почти ласково.

Криди замер.

— Наивная глупая девчонка, — процедил Питер, и земля под ногами Рен задрожала. — Ты начала меня утомлять.

— Твои проблемы, — фыркнула Рен.

— Либо ты соглашаешься на сделку, либо...

— Сегодня у меня нет настроения заключать сделки, Пэн. Так что катись к дьяволу, там тебе самое место.

В миг поднялся ветер такой силы, что пригнал тяжёлые чёрные тучи, закрывшие собой луны. Поле погрузилось в темноту, в которой Рен не видела ничего. Она слышала возьню и хриплое дыхание Криди, чувствовала лишь исходившую от него вонь. Рен тряслась от боли в руке и холода. Дышать было тяжело, оставаться собранной и готовой к удару — тоже. Если Криди сейчас насадит её на жало, она даже не успеет испугаться. Ветер завывал в ушах, вихря снег, царапающий голую кожу. И сквозь вой, так, словно он стоял перед ней, Рен услышала голос Пэна:

— Убей её.

Криди сорвался с места с тяжёлым хрустом снега. Удар просвистел в сантиметрах над головой Рен, словно вынуждая её уйти вниз, но она отпрыгнула в сторону за секунду до того, как услыхала недовольный рëв — Криди промахнулся. Перехватив кинжал, Рен рванула к нему, действуя больше на угад, чем зная, что делает. Она ничерта не видела. Её единственный ориентир — вонь, даже глаза Криди в темноте не светились. Гадство. Замахнувшись, Рен резко изменила траекторию удара и вонзила кинжал снизу. Лезвие легко вошло в мягкую плоть. Криди завопил, и Рен отбросило назад.

Рухнув на промëрзлую землю, она проехала по снегу. Лёгкие горели огнём, не в силах вобрать в себя воздух. Рук и ног она вообще не чувствовала. Рот наполнился кровью и кислой слюной. В отдалении — топот и скрежет, щëлканье челюстей. Лишь чудом Рен успела перекатиться и не угодить под паучью лапу, следующий удар которой звонко угодил в ребро кинжала. Криди давил, капая слюной, но Рен не сдавалась, хотя сама не понимала, откуда у неё силы.

Выбив кинжал из её ослабевших рук, Криди схватил Рен за горло. Когти вспороли кожу, кровь из ран потекла по груди, и Криди жадно втянул её запах.

— Кри... ди... — просипела Рен, пытаясь разжать его пальцы. — Не... уходи...

Челюсти замерли перед её лицом. Сквозь уплывающие тучи пробился серебристый лунный свет, заигавший в осколках снега. Рен увидела перед собой зелёные глаза полные страха. Криди глядел на неё. Видел не кусок мяса, а её саму, которую не так давно целовал и жаждал полюбить. Он, очень знакомый и даже родной, был там, закованный в цепи магии Пэна. Цепи, которые Рен очень хотела разорвать.

Хватка на её горле ослабла, позволяя дышать, а из разинутой, полной мелких острых зубов, пасти вырвался стон боли и отчаяния.

— Чего ты ждёшь?! — проорал Пэн откуда-то сбоку. — Убей её!

Когти вновь сомкнулись, впиваясь в шею всё глубже. Рен закричала, задëргалась, пытаясь освободиться, а глаза Криди метались по её лицу.

— Рен... — и от звука его голоса, защемило сердце.

Слëзы, которые она всё это время сдерживала, хлынули из глаз. Он выдавил её имя через боль, через чужую волю, вцепившуюся в его сознание мёртвой хваткой.

— Убей! — завопил Питер так, что у Рен зазвенело в ушах. И от его вопля, и от хруста ломающейся кости. Рука Криди, которой он держал Рен, выгнулась, но не отпустила.

— Нет, — и после этого слова, прозвучавшего словно упавшие оковы, Криди выдохнул.

Он разжал пальцы, и Рен, рухнув в снег, попыталась отползти подальше. Криди глядел на неё жалобно, словно извинялся за всю боль, что ей причинил. И причинит вновь.

— Что? — голос Пэна дрогнул. — Смеешь мне перечить?!

Тени вырвались из под ног Пэна и бросились на Криди, придавливая того к земле, опутывая, чтобы вновь подчинить. Криди рухнул тяжело, с глухим стоном. Из его узких вертикальных ноздрей заструилась кровь.

— Бе... ги... — прохрипел он.

— Криди, нет! — бросилась к нему Рен. Она протянула руку, чтобы коснуться уродливого лица, но не смогла. — Мы... мы справимся. Вместе.

Криди на секунду прикрыл глаза, словно искал в своей голове нужные слова. Но, открыв их, всё равно ничего не сказал, хотя Рен и так поняла: их нет. Сил возразить, заупрямиться у неё не было. Она лишь плюхнулась обратно на снег и, стараясь совладать со слезами, глядела, как Криди поднимается на дрожащих конечностях. Магия давила на него, мешала, тени хлестали словно плети, разрывая серую шкуру. Издав протяжный, гортанный рык, Криди встал. Волоча раненую лапу, он повернулся на Пена, скрытого чёрным беснующимся коконом.

— Тогда ты увидишь, как она сдохнет, — голос Пэна пронёсся над полем подобно раскату грома.

Тени рывком разошлись лишь для того, чтобы ударить. Чёрные, состоящие из яростного шёпота, они острыми кольями неслись в Рен. Она успела лишь зажмуриться, но, когда должна была почувствовать боль, не почувствовала ничего. Открыв глаза, она увидела Криди, закрывшегося её от удара собой. Из его рта капала чёрная густая кровь, а из груди торчало острое копьё.

— Уходи, — процедил Криди. — Беги, Рен.

Больше он на неё не смотрел, ничего не говорил. Лишь резко развернулся, ломая теневые колья, которые тут же вернулись к хозяину. Криди бросился следом, оставляя за собой дорожку из крови. Напрыгнув, Криди попытался схватить Пэна, но тот пригнулся, поднырнул под его лапой и с силой ударил ногой. Криди отлетел на пару десятков метров. Рен уже почти рванула к нему, но остановилась — в этой схватке она Криди не помощник. На самом деле, она ему вообще не может помочь: ни в битве, ни с возвращением его прежнего.

Пэн метал тени, рвущие Криди, словно голодные шакалы. Криди ловил их руками, зубами, скручивал, от чего Пэн рвано и звонко вскрикивал. От удачного удара он хохотал, будто совсем позабыл о ней, Рен. Словно он не в ладах со своей магией и ещё не умеет ей пользоваться. Рен хотела понаблюдать ещё, но полный агонии вопль Криди заставил её сорваться с места.

Она побежала, прижимая к себе разорванную руку. Тёплая накидка вместе с кинжалом осталась там, посреди поля, и Рен уже начала замерзать. Она бежала, не зная куда, но лишь с единственным желанием выбраться. Ведомая мыслью о мести, болью утраты, вспыхнувшей внутри с новой силой. Там, в замке Смерти, Рен хотела оплакать Криди, дать себе возможность погоревать, но сейчас она не скорбела. Она упрятала горечь, невырвавшийся крик и непролившиеся слëзы поглубже, чтобы взрастить их, чтобы черпать силы и гнев.

Кулон Пэна на груди нагрелся, будто посылая ему сигналы, будто указывая на то, где она. Сорвав, Рен спрятала его в карман. Не время для новой схватки. Сейчас она слишком слаба, и тогда Криди погиб напрасно. Рен должна выжить. Должна вернуться в Моартестемар и найти способ уничтожить Пэна. Любой ценой.

Никаких переговоров и сделок.