Глава 6

Джеймс

— Я тебя умоляю, ни в коем случае не высовывайся и не привлекай к себе внимания, Джеймс, — голос Вуда звучит до того оптимистично, что я на секунду замираю и перепроверяю, с тем ли я человеком разговариваю. — Ради своей карьеры. Ради меня, чтобы я не переключился на другому, менее проблемного спортсмена.

Я откидываю голову на подготоловник, разглядывая потрескавшуюся обивку потолка отцовской машины.

— Ты не бросишь меня на произвол судьбы, приятель, — отвечаю я, стараясб, чтобы голос звучал уверенно, но получается чуть хрипловато — будто после бессонной ночи (а так оно и есть). — Я тебе такие деньги плачу.

— Да, веская причина, — смеется мой агент. В его смехе слышится что-то металлическое, натянутое.  — Любовь к деньгам когда-нибудь меня погубит.

— Верно. Ты подавишься, когда будешь ими обедать, — тру переносицу пальцами. В глазах до сих пор песок — выспаться в квартире, предоставленной Центром, не удалось от слова совсем. Так и лежал с открытыми глазами, пока не переместился на пол, чтобы поотжиматься. Движения были механическими, бессмысленными — лишь бы чем-то занять тело.

— Точно. — Пауза. Слышу, как Вуд шуршит бумагами на том конце провода. — Джеймс, выход статьи неизбежен, поэтому как можно сильнее постараюсь сделать так, чтобы это было не от Айрон. Вот кто точно подавиться от своей желчи.

Я прикрываю глаза.

— Да плевать. Терять, похоже, мне больше нечего, — произношу я почти равнодушно, но внутри что-то сжимается.

— Джеймс, спонсоры! — голос его повышается, становится жестче. — Спонсоры и реклама — твой хлеб. Нельзя, чтобы из-за этого идиота все пошло насмарку. Я верну тебя в сборную. Не прямо сейчас, но верну. Подключу все свои связи. Ты не загнеешь в этом Бостоне.

Я усмехаюсь, но без веселья.

— Эй, — провожу ладонью по волосам, — это вообще-то мой родной город. Город, где начинал.

— И как бы он не стал концом твоей карьеры, — отрезает Вуд. — Мне нужно идти. Будь на связи.

— Пока, — бросаю я и отключаюсь.

Некоторое время смотрю на имя своего агента на экране телефона и затем блокирую его. Кидаю на соседнее сиденье и откидываю спинку водительского сиденья назад. У меня есть десять минут до встречи с тренером Артурс.

Никсон Вуд — тридцатишестилетний мужчина, который всю жизнь проработал спортивным агентом. Он представляет не только мои интересы, но и других представителей водного спорта: двух спортсменов водного пола и Кимберли Фрейзер, сокомандницы в сборной по плаванию.

В большинстве случаев он кажется обаятельным — широкая улбыка, уверенный тон, легкий юмор. Но за этой харизмой скрывается холодный расчет: Вуд никогда не делает ничего просто так. Его дружелюбие — инструмент, а комплименты — часть стратегии.

До моего совершеннолетия всеми процессами руководил мой отец. Будучи хирургом с загруженным графиком, он пытался совмещать заботу о семье и продвижение карьеры перспективного спортсмена, то есть моей. Но долго так продолжаться не могло: однажды отец признал, что разрываться между операциями и переговорами со спонсорами невозможно. Он передал свои полномочия крупной спортивной компании, где работают профессиональные агенты.

За меня вцепился именно Никсон Вуд, на тот момент двадцатидевятилетний парень, который только переехал в Нью-Йорк. Амбициозность парня хоть отбавляй; большой город действовал на него как крепкий кофе.

Однако, когда агент пришел к нам домой с папкой с планами на ближайшие три года и красноречиво расписал мое спортивное будущее, отец лишь кивнул. Но я никогда не забуду тень сомнения в его глазах.

— Ваш сын — будущая легенда! — восторженно убеждал моего отца Никсон.

— Мне сын нужен здоровым и живым. Легенды лежат в земле, — ответил отец.

Но контракт был подписан. Отец отошел в сторону и с тех пор держался на расстоянии. Он не влезает в этот спортивный бизнес.

Теперь, спустя время, иногда вспоминается то сомнение, которым он осматривал Вуда. Агент ведет свою игру, правила которой придумывает сам. Он — не друг и не враг, но всегда нужно быть настороже. Каждая пауза, каждый взгляд, каждое движение выдает человека, каким бы он искусным манипулятором он ни был.

Телефон вибрирует на соседнем сиденье. Я бросаю быстрый взгляд на экран и снова возвращаю его к лобовому стеклу. Но любопытство берет верх — мне приходится поднять сотовый и прочитать сообщения от отца, ответы на мое утреннее сообщение, отправленное чуть ли не в четыре часа.

Джеймс [04:41]: Единственное, за что могу тебя поблагодарить, — что ты не уточнил дату моего переезда в Бостон. А вот за остальное — спасибо не скажу. Я же просил не вмешиваться в наши отношения с матерью.

Папа [09:05]: Можешь не верить, но она сама мне позвонила. И новость всплыла как бы между делом.

Папа [09:06]: Это не повод обижаться, сын.

Я вздыхаю, провожу ладонью по лицу, будто стирая усталость. В груди привычно сжимается — этот разговор, даже в виде переписки, вытягивает силы. Я быстро набираю ответ.

Джеймс [09:06]: Я надеюсь, ты причину моей отсылки не разболтал?

Папа [09:07]: Нет, ни в коем случае.

На экране появляется «папа печатает...», и я замираю, уставившись в светящиеся буквы, но детский крик отрывает меня от экрана телефона.

Я резко поднимаю голову, обнаруживая толпу детей на спортивной площадке. Сквозь ноги виднеется источник этого крика: ребенок сидит на земле, стряхивая с колен грязь. Я не вижу взрослых рядом, поэтому собираюсь выйти из машины, однако меня опережает светловолосый парень на велосипеде.

Ярко-синий велосипед проносится по пустынной парковке и чуть ли не до скрежета и следов на асфальте тормозит прямо перед столпившейся ребятней. Парень бросает велосипед на землю и подбегает к упавшему ребенку — которым оказалась девочка во всем розовом.

Я чувствую в руке вибрацию от только что пришедшего на телефон сообщения, но целенаправленно игнорирую его, полностью погрузившись в развернувшуюся недалеко от меня картину.

Блондин подсаживается и начинает осматривать девочку. Один из мальчиков неожиданно залезает на спину парню. Все заражаются смехом. Но их внимание вновь перемещается.

Со стороны ворот, уткнувшись в телефон, не торопясь и немного хромая, идет девушка с огромным рюкзаком на спине. Вся она тонет в толстовке и штанах; половина лица скрыта за козырьком кепки, а нижняя укутуна темно-серым шарфом. Она не сразу замечает прыгающих во все стороны детей. Самый низкий из ребят подбегает к девушке и хватает за свободную руку. От испуга она чуть ли не роняет телефон, растерянно снимает наушники.

Остановившись, она что-то говорит мальчику. Мне становится интересно, о чем они говорят, но как только я приоткрываю дверь, девушка устремляет свой взгляд на группу детей, которая вовсю сходит с ума: девочка по-прежнему оставается под вниманием блондина, несколько ребят залезли на турники и кричат: «У нее кровь!». Тот самый низкий мальчик опять берет девушку за руку, и в этот раз она не отнимает ее, позволяя вести.

Подойдя к толпе, она неуклюже уворачивается, чуть ли не спотыкаясь.

— Быстрее! Быстрее! — продолжают кричать дети. — Саммер больно!

Девочка, которую, видимо, зовут Саммер, удивленно смотрит на них, стряхивая с ладоней прилипшую грязь.

— Но я даже не плачу, — говорит она.

На моем лице появляется легкая улыбка.

— Ты специально ползешь? — бурчит уже тот светловолосый парень, обращаясь к девушке, которая наконец-то оказывается рядом с детьми. — И почему ты хромаешь?

В него в следующую секунду летит рюкзак, который вот-вот взорвется от вложенных в него вещей. Парень не успевает отвернуться — он падает на землю рядом с девочкой. Вновь поднимаются крики и детские возгласы. Проходящие мимо люди за воротами поворачиваются на шум, однако сразу же отворачиваются, не находя ничего интересного на игровой площадке.

— Ты слишком много болтаешь, — говорит девушка, садясь перед девочкой на колени. Мальчики становятся полукругом вокруг пострадавшей. — Ты где поранилась? Тебя толкнули?

Голос звучит твердо, даже слишком для разговора с ребенком. Она явно не ее сестра — слишком строгая, слишком собранная. Может, эта девушка тут работает?

— Нет, со мной все в порядке. Я просто споткнулась, а они, — она показывает кулак мальчикам, — устроили тут цирк.

Я наконец выхожу из машины, придерживая кепку. Резкий поток воздуха срывает головной убор с головы девушки — копна пшеничных волос показывается, рассыпаясь по плечам.

— Боже, — выдыхает она, но не оборачивается.

— Держи. — Мальчик, который встретил девушку, мгновенно подхватывает кепку и водружает ее обратно на голову девушки, чуть сдвинув козырек набок. Однако она подправляет его, сдвигая вперед, прикрывая лицо.

Я закрываю за собой дверь.

— На тебе нет никаких царапин, — доносится голос девушки. Она встает во весь рост, отряхивает толстовку и протягивает руку девочке. — Я отнесу тебя к Гаррику.

— Но я в порядке, — упирается та, но все же берет девушку за руку.

Мальчики отходят в сторону, перебрасываясь шутками и толкаясь. Рядом с ними возникает светловолосый парень, держащий в руках огромный рюкзак девушки. Он улыбается, глядя на нее, и слегка покачивает рюкзаком.

Она кидает быстрый взгляд на него и громко вздыхает:

— Ты еще тут? Езжай домой.

— Хорошо, сестренка, — парень слегка подчеркивает это слово, явно поддразнивая. — Сделаю так, как ты желаешь.

Он собирается кинуть в нее ее же рюкзак — я даже вижу, как он замахивается, — но в последний момент передумывает. Просто подходит и отдает ей в руки, потом отряхивает с брюк пыль.

— Сестренка, принеси тако вечером.

— Сам приди и купи за свои деньги, придурок, — громко отвечает девушка, но быстро прикладывает ладонь к губам. — Забудьте, что я сказала.

Конечно же, дети делают совершенно противоположное.

— Придурок! Придурок! Придурок!

Они начинают бегать вокруг девушки, которая держит девочку за маленькую ладошку. Дети весело повторяют слово, заставляя ее смутиться и смотреть по сторонам. Она пытается успокоить возбужденных мальчиков.Наши взгляды на секунду сталкиваются. Девушка быстро отворачивается, будто бы обожглась. В этом резком движении — не просто смущение, а что-то большее: настороженность, почти испуг.

— Мальчики — такие придурки, — неожиданно говорит девочка и улыбается своим друзьям.

Дети снова заливаются смехом. Кто-то вновь подхватывает: «Придурки!».

Блондин поднимает с земли велосипед и перпкидывает через сиденье левую ногу. Он смотрит на свою сестру с хитрой усмешкой, явно наслаждаясь ее реакцией.

— Какой плохой пример подаешь своим сокомандникам, — бросает он, покачивая головой с напусной строгостью. — Ай-ай-ай.

Она сжимаает кулаки, и по напряженности ее тела можно сделать вывод: она злится. Плечи чуть приподнимаются, дыхание становится глубже — она сдерживает вспышку раздражения.

Тот лучезарно улыбается, подмигивает детям и, нажимая на педали, быстро скрывается с парковки. Велосипед чуть виляет на повороте, но парень ловко выравнивает его и вскоре исчезает за углом здания.

Девушка проводит его взглядом, шумно выдыхает и проводит рукой по волосам, на мгновение забыв о кепке. Пряди выбиваются из-под козырька, падая на лоб. Она тут же одергивает себя, поправляет кепку, снова пряча лицо.

Я отвлекаюсь на уведомление, мельком прочитав сообщение от папы.

Папа [09:08]: Удачи.

Тренер Артурс (Центр плавания. Бостон) [09:17]: Спускаюсь. Скоро буду.

Я ставлю на сигнализацию машину. Вот и скоро начнется моя тренерская карьера в двадцать пять лет. Сногсшибательно...

Уйдя в размышления, не сразу вижу, как девушка присела, чтобы закинуть на спину девочку, которая довольно улыбается во весь рот, явно наслаждаясь дальнейшей прогулкой на чужой спине. Блондинка слегка наклонилась, чтобы помочь ребенку забраться на спину, но рядом с ними внезапно появляется новый персонаж — взрослый мужчина с руками, спрятанными в передних карманах спортивного костюма. На его груди висит свисток. Мальчики моментально замолкают, заметив появившегося человека.

— Что за шум вы тут устроили? — звучит ровный и громкий голос.

Я внимательно приглядываюсь, найдя в его чертах лица что-то знакомое, но вспомнить человека не могу. Возможно, я когда-то с ним сталкивался на соревнованиях, так как, кажется, мы одного возраста.

Мужчина окидывает каждого строгим взглядом — и по этой манере я сразу понимаю: это один из тренеров. И не важно, что он в спортивной форме.

— Саммер упала, — сообщает самый высокий мальчик, указывая на девочку. Та бросает на него недовольный взгляд, и две ее косички взмахивают в воздухе при повороте головы.

— С ней все в порядке, — добавляет незнакомка, слегка подталкивая девочку, чтобы та забралась к ней на спину. Стоявший рядом худощавый мальчик взваливает на себя рюкзак девушки, чуть не упав назад от тяжести. Его успевает подхватить его друг. — Но на всякий случай нужно отнести к Гаррику.

Тренер дергается — как можно быстрее он останавливает блондинку. Та недовольно бросает на него взгляд.

— Если ты поднимешь ее, мне придется и тебя нести к Гаррику, — строго, но с ноткой юмора говорит он. — Я же тебя предупреждал — никаких травм.

— От того, что я ее подниму, я не сломаюсь, шеф, — саркастически отвечает она, но отходит в сторону, позволяя мужчине поднять девочку; та обхватывает его шею.

В этот момент я ловлю себя на мысли: ее хромота — не случайность. Она старается идти ровно, но левая нога чуть подгибается на шаге.

— Еще раз — никаких травм, — повторяет он.Он дает понять, что спорить с ним бесполезно. На удивление она замолкает, но всем телом показывает, что она не разделяет его мнения.

Тренер Артурс (Центр плавания. Бостон) [09:20]: Ты где стоишь?

— Почему вы все еще не в раздевалках?! Тренер Ли уже всех ждет.

Ребята подходят к горе спортивных сумок и рюкзаков и начинают разбирать свои вещи.

— И еще, — тренер берет в руки рюкзак девочки, который тоже розового цвета, — в конце тренировки будет соревнование.

Неожиданный детский визг разносится по парковке. Дети чуть ли не вдогонку бегут к входной группе, как можно быстрее оказаться в Центре. Позади них остаются лишь мужчина с девочкой на руках и девушка в толстовке.

— Боже. — Она трет лицо, не снимая маски.

Навстречу мальчикам выходит из здания знакомый мне мужчина с телефоном в руках. Я вспоминаю, что не ответил на его сообщение. Он указывает на меня, а потом машет рукой.

— Ты тоже участвуешь, — ставит перед фактом тренер и поворачивается к крыльцу. Чуть подкидывает вверх девочку, из-за чего она хохочет. Затем мужчина оборачивается, чуть хмуря брови. — Ты вещи дома забыла?

Блондинка замирает. Она слишком скованна, что мне самому становится не по себе.

— Ее вещи у Кирана, — отвечает вместо девушки радостная Саммер. Она действительно похожа «летний» день. — Я видела, как он надел ее рюкзак.

— А можно считать, что я забыла вещи и не участвовать в ваших детских соревнованиях? — следует за мужчиной девушка, прекратив хромать.

В это время Артурс спускается по лестнице. Он здоровается с другим тренером и хлопает по плечу девушку, получая от нее недовольное бормотание. Затем направляется в мою сторону.

Тренер детской группы, бережно поддерживая ребенка на руках, поворачивается ко входу в здание. Позади него девушка, которая только что начала заметно хромать на левую ногу, тут же выпрямляется, когда мужчина оборачивается, выравнивает шаг — настолько резко, что я невольно хмурюсь. Будто щелкнул переключатель: только что хромала, а теперь идет ровно, почти пружинисто. Но стоит тренеру отвернуться, как ее левая нога снова чуть подгибается на шаге.

Взгляд задерживается на ее фигуре: как она держит спину, как ставит ногу. Что-то в этой нарочитой собранности кажется все-таки знакомым, будто я уже видел такое раньше.

Мой взор неожиданно перекрывает массивная фигура тренера.

— Здорово, Джеймс. Рад тебя видеть, — раздается низкий, добродушный голос.

Передо мной останавливается грузный мужчина с покатыми плечами. Его лицо, испещренное морщинами у глаз, выражает искреннюю радость при виде меня. Я не видел его довольно давно — наверное, прошло три года точно, с тех пор, как мы случайно пересеклись на каких-то соревнованиях регионального уровня. Точно уже не помню.

Тренер Артурс, в паре с тренером Греем, были моими первыми учителями, когда я только начинал заниматься плаванием. Тогда меня переполняло чувство радости и гордости от того, что я был в их группе. Я был истинным фанатом Ричи Грея. Плакаты с его изображением висели на большей части моей комнаты. Его поставленные рекорды, его награды, звания — я хотел стать таким же, как он. Он был моим примером для подражания.И сейчас я тут, в Центре, где он работает, и скоро займу его место. Такого, двенадцать лет назад, когда я уезжал из этого города, я точно не мог предугадать.

— Да Вы не стареете, — говорю я, невольно улыбаясь. Однако пытаюсь разглядеть за его спиной ту светловолосую девушку, не зная почему. Ее цепкий взгляд кажется мне смутно знакомым — будто я уже видел ее раньше, но никак не могу вспомнить где.

Тот довольно ухмыляется и тянет руку для рукопожатия в мою сторону. Я пожимаю ее в ответ — ладонь у Артурса все такая же крепкая, как в те годы, когда он заставлял нас делать дополнительные подходы за малейшую оплошность.

— Держимся, держимся, — отвечает Артурс и тянет меня в сторону входа в Центр плавания. — Подозреваю, что ты переживаешь из-за своей новой должности, но ничего страшного в ней нет. Я помогу, подскажу и направлю в нужную сторону.

Я киваю, наконец осматривая сам Центр, который я не видел так давно. Его реконструировали за эти двенадцать лет, что я провел в другом городе. Сейчас он выглядит презентабельно, модно, современно — все из стекла, словно затвердевшая вода. Под стать построенным вокруг зданиям, которых еще тогда и в планах не было. Теперь район весь застроенный и переполненный и людьми, и автомобилями.

— Не узнать, — вслух произношу я. — Я вижу, у вас хорошие спонсоры.

Артурс улыбается, проследив за моим взглядом:

— Да, многое поменялось. Но кое-что осталось прежним. — Он делает паузу. — Вода в бассейне по утрам кажется всегда холодной, и пловцы норовят опоздать на тренировку.

— Ребята в курсе вообще, что у них новый тренер? — задаю вопрос, возвращая свое внимание к мужчине, идущему с прямой спиной ко входу. — И что за юниоры будут? И почему тренер Грей перестал их тренировать?

— Как много вопросов, — усмехается он, открывая мне дверь.

Я прохожу мимо него и оказываюсь в просторном холле с высокими потолками. Свет льется через огромные окна, отражаясь от полированного пола. Вдоль стен — стильные скамейки с мягкими сиденьями, над ними висят плазменные экраны с повторами трансляций соревнований.

Пара подростков сидят на скамейках и смотрят в экран телефона, бурно обсуждая новую игру. Один из них поднимает голову, замечает нас и толкает локтем приятеля — оба тут же отвлекаются от телефона и машут Артурсу. Я отворачиваюсь.

— Эван, знакомься: новый член нашего спортивного коллектива, — кивает Артурс, обращаясь к охраннику, пристальным взглядом окидывая почти пустое помещение.

Эван — крупный мужчина с коротко стриженными седыми волосами — отрывается от экрана компьютера, на котором выведены девять окошек с видеозаписи. Он ничего не отвечает, лишь сканируется мое лицо прищуренными бледно-голубыми глазами, затем тянет руку ко мне, и я даю уже второе за сегодняшнее утро рукопожатие. Его ладонь — широкая, твердая, с заметными мозолями.

— Джеймс, — коротко представляюсь я.

— Добро пожаловать, — бурчит Эван и снова погружается в компьютер.

Когда мы скрываемся в коридоре, Артурс тихо говорит:

— На первый взгляд он такой суровый, но любит поболтать вне работы. Ничего, все узнаешь и привыкнешь.

Привыкнешь.

Сколько это мне придется привыкать...С правой стороны на бледно-желтой стене висят огромные фотографии здешних спортсменов. Наверное, кто-то из них в ближайшее время станет моим учеником, которому уж точно не повезло с новым тренером. Все радуются на снимках, даря самые лучшие улыбки фотографу.

— В твое время такой «аллеи» не было, — говорит тренер, указывая на фотографии. — Недавно только придумали. Решили таким образом показать пример для юных спортсменов, заинтересовать их. Вдобавок и им, — он вновь указывает на фотографии, — приятно. Этот, — его палец останавливается на парне с бронзовой медалью, — не мог просто нарадоваться, когда мы повесили его снимок. Ходил да ахал каждый раз, проходя мимо него. Кстати, ты — его тренер. Он немного разгильдяй, но старается.

— Но все равно разгильдяй. — Бросаю быстрый взгляд на Артурса. Тот расплывается в улыбке. — Хотя старается.

Я вновь смотрю на фотографию и пытаюсь запомнить его лицо. Теперь это мой ученик.

— Группа небольшая, — продолжает мужчина, замедляя шаг. — Человек восемь. Пятеро парней, остальные — девчонки.

— По сколько им лет?

— Примерно всем по двадцать-двадцать два.

— Двадцать два года?! У нас разница всего три года! — голос звучит чуть громче, чем собирался.

Как я буду тренировать? Они же почти мои ровесники...

Артурс махнул рукой, игнорируя мой шок.

— Большая часть группы с детства тренируются вместе. Но есть, кто перевелся к нам. Например, вот он, — пятый снимок с начала ряда с парнем с каштановыми волосами до плеч, — два года назад приехал в Бостон из Майами. Эндрю Уайт. В основном, специализируется на брассе и кролле, но изъявил желание попробовать баттерфляй. Не хватает ему выносливости для этого, но главное, ведь, желание, верно? Думаю, нет, даже уверен, что ты сможешь ему помочь.Они могут не принять меня всерьез...

— Джеймс, ты ведь знаешь, что из себя представляет тренер Грей. Между нами, — он наклоняется поближе ко мне, пальцем завлекая сделать так же, — он очень упрямый парень. — Смешок. — Пока не увидит хоть малейшего намека на что-то стоящее, не разрешит что-либо сделать. Но это и хорошо — держит всех в тонусе.

Я невольно сжимаю кулаки. Воспоминания о собственных конфликтах с тренером всплывают в памяти — особенно недавний инцидент с Майером, из-за которого я здесь.

— Но если сам тренер Грей не разрешил Эндрю, с чего вдруг мне это делать? Тренер Грей — очень опытный человек и не первый год работает в этой сфере. К тому же за его спиной такой огромный послужной список... У меня никакого опыта в тренерстве. И не мне решать, можно ли давать добро тому или иному спортсмену.

Артурс останавливается, поворачивается ко мне лицом и смотрит прямо в глаза. Его взгляд становится серьезным, почти отеческим.

— Ты — молодая кровь. Ты сможешь вдохнуть что-то новое в нашу группу. В твою группу, — он подчеркивает каждое слово, делая небольшие паузы между ними. — К тому же Прайс тебя так рекомендовал, что Ричи не долго пришлось обдумывать свое решение. Возможно, — без обид, — он немного сомневается: эту группу вел с самого ее основания. Каждый спортсмен из этой группы рос и развивался с самого детства под нашим руководством. Мы проходили через их подростковый бунт, некоторые до сих пор ведут себя как дети. Ну, это между нами.

Он чуть понижает голос и делает шаг ближе.

— Но главное, что Грей одобрил твою кандидатуру. Он понимает, что молодым тренерам нужно пространство для творчества — в разумных пределах, конечно. Ты же видел на улице тренера Харви? Он тренирует младшую группу по своей системе тренировок. Грею очень нравится, как он работает. Поэтому все остальное лишь в твоих руках. И от тебя зависит, как ты себя покажешь.

Я делаю глубокий вдох, пытаясь унять волнение. Мысленно возвращаюсь к разговору с отцом: «Это шанс перезагрузиться». Слова Артурса звучат неожиданно ободряюще. В груди что-то теплеет — впервые за долгое время я чувствую не давление обстоятельств, а осторожную надежду.

— Хорошо, — киваю я уже увереннее. — Я постараюсь оправдать доверие.

— Вот и отлично. Уверен, что у нас с тобой все получится. А теперь давай вернемся обратно к ребятам. — Он кивает в сторону стены с фотографиями. — В перерыве между сезонами у нас случился трансфер. Майк Саймон. Но мы называем его Микки. Самый младший в группе — восемнадцать лет. Хромает немного техника, которой его обучали в прошлой команде, но Грей увидел в нем потенциал. Хоть прошлый сезон он и провел только на городских стартах, мы планируем в этом году его заявить на региональные заплывы. А для них, — пауза, — не хватает ему скорости, чтобы пройти предварительные заплывы. Старательный мальчик.

— Да я погляжу, что они все старательные.Мужчина смеется и трет ладонями руки.

— Прям жду, когда начнутся тренировки именно с тобой. Будет интересно.

Мы идем дальше по коридору, подходя ближе к арке, ведущей к лестнице, по которой спускаются дети — их голоса звонко разносятся по помещению, смешиваясь с эхом шагов и отдаленным гулом бассейна. Я продолжаю мельком разглядывать фотографии на стене, отмечая вновь, какие спортсмены, бывает, оказываются, довольными своими результатами: кто-то широко улыбается, сжимая в руках кубок, кто-то гордо демонстрирует медаль, кто-то празднует победу в объятиях команды.

Я давно не чувствовал такой радости от завоеванного первого места. Все это приелось. Стало настолько привычным, что уже не обращаешь особого внимания на медаль, которую вешают на твою шею. Вспоминаю, как когда-то сам стоял вот так же перед камерой — с улыбкой до ушей и трепетом в груди. Теперь же эти эмоции кажутся далекими, будто принадлежали кому-то другому. Азарт в этом виде спорта состоит теперь только в рекордах.

Ряд снимков начинает подходить к концу, и я замираю, увидев «Серебристую калан». Ее волосы под стать ее имени, фамилии, ее прозвищу. Ее серебряной медали.

Сильвер Грей.

Дочь Ричи Грея. Спортсменка, которая часто выступала за сборную страны в прошлом сезоне. Девушка, единственная, кто не улыбается на фотографии. Девушка, которая не признает вторые места, несмотря на то, что вся ее внешность и имя кричат о «серебре». Девушка, во взгляде которой читается недовольство своим местом. Она — единственная, кто снял медаль со своей шеи.

Раздражает.

Я качаю головой, когда вспоминаю тот день. Она отказалась признавать, что проиграла итальянке. Тогда это выглядело дерзко и немного неуместно по отношению к победительнице, но та лишь потянула Сильвер к себе для фотографии. Потрепала по волосам и заставила ее улыбнуться. Сильвер Грей была самой младшей среди тех, кто был заявлен на старт. Все посчитали этот поступок детским, незрелым.

И в какой-то степени я с ними согласен.

Демонстративно снимать медаль — это не принципиальность, а игра на публику. Момент привлечения к себе внимания. Настоящий спортсмен принимает результат и делает выводы. А это... позерство.

Я завидовал не ее смелости, а тому, как легко она привлекает внимание. Но восхищаться тут нечем. Профессионал не устраивает шоу после поражения — он анализирует ошибки и идет дальше. Я столько раз проходил через это: поражения, которые жгли изнутри, но я не выставлял их напоказ. Потому что спорт — это работа. Тяжелая, ежедневная. А не театральные жесты.

Невольно задерживаю взгляд на ее лице. Да, в ней есть огонь. Но он бесконтрольный — вспыхивает ярко, но быстро гаснет. Такие по истине раздражают. К сожалению, с таким человеком мне приходится идти бок о бок все свою спортивную карьеру. Не зря Сильвер встречалась с таким человеком...

Артурс продолжает свой путь дальше, ничего не говоря о Грей, что удивляет меня и заставляет в упор смотреть на него. О ней ничего не было слышно с прошлой весны, когда она неожиданно пропала с радаров соревнований. После Кармела она словно исчезла с лица земли.

Мне было немного любопытно, почему Артурс не упомянул ее в нашем разговоре. Но я не подаю виду — просто делаю шаг назад, отхожу от стены с фотографиями и складываю руки на груди. Поза расслабленная, но спина прямая, взгляд спокойный и уверенный.

Он замечает, что я замедлил свой шаг, и оборачивается. Его взгляд с меня переходит на фотографию гордой Сильвер Грей, устремляющей недовольный взгляд на каждого, кто обратит на нее внимания. На нее не обратить внимания невозможно. Она, как и ее отец. Все будут смотреть на них.

— Джеймс, — Артурс поджимает губы, — это запретная тема для нашего Центра. Поэтому, понимаешь, что об этом я промолчу.

— Понял, — отвечаю коротко, ровным тоном. Киваю, показывая, что принимаю его условие без лишних вопросов.

Интересно.

Я ее не особо не знал и не пытался даже узнать. Мы пересекались на тренировках, но каждый занимался своими делами.

Я бросаю последний взгляд на «серебристую» — на этот раз с легким снисхождением. Ее образ будто отпечатывается в памяти, но уже не как загадка, а как пример того, чего не стоит делать.

Мы, поднявшись на второй этаж, идем по коридору — он кажется длиннее, чем я ожидал. В коридоре пусто, лишь изредка доносятся звуки свистка.

Затем сворачиваем направо, а через пару метров налево, где сразу же за поворотом находится дверь в кабинет с табличкой «Главный тренер Центра плавания — Ричи Грей». Блестящая пластиковая дощечка все еще прикреплена к темной дубовой двери с латунной ручкой, которая тускло поблескивает в свете потолочных ламп.

— Мы еще не успели снять ее, — кивает Артурс на дощечку. — Грей забрал все необходимые вещи. Если что-то увидишь, можешь выбросить.

— Понял.

Артурс начинает хлопать себя по карманам и недовольно пыхтит, пока не находит связку ключей в заднем кармане джинсов. Поднимает ее перед моим лицом — металлические ключи мелодично звенят, — а затем вытаскивает еще одну связку из общей.

— Это твои. — Он протягивает мне ключи с небольшим брелоком в виде плывущего спортсмена.

— Спасибо.

Я беру связку, ощупываю пальцами прохладный металл. Прокручиваю брелок между пальцев: фигурка пловца будто застыла в движении. Сзади надпись: «Центр плавания Ричи Грея».

— На этом я оставлю тебя. Исследуй свой кабинет. Можешь сделать перестановку, как угодно твоей душе. Если будут вопросы, обязательно обращайся ко мне, — тепло улыбается тренер.

Он смотрит на наручные часы — массивные, с широким кожаным ремешком — прежде, чем повернуться в сторону, откуда мы только что пришли. Но останаливается, кое-что вспомнив.

— Тебе через полчаса нужно будет зайти в отдел кадров, а потом подойти к службе безопасности на первом этаже. Выдадут пропуск.

— Тренер Артурс.

Он поднимает голову и мотает головой из стороны в сторону.

— Просто Артурс. Мы с тобой сейчас коллеги.

От неловкости я потираю заднюю часть шеи. Я не смогу к нему обращаться на «ты». Он старше меня на много лет.

— Можешь не сразу, — говорит он, поднимая руки. — И, кстати, в пятницу будет ежемесячное собрание всех тренеров Центра. Будем тебя ждать.

Я молчу. В голове пустота. Никаких вдохновляющих мыслей...

Однако если я не начну разбираться в этом сейчас, уже завтра меня съедят. Буквально. Артурс не будет вечно прикрывать, Вуд не простит второго провала, а отец... он меня все-таки воспитывал по-другому. Не для того, чтобы я сдался при первых трудностях.

— У меня есть первая просьба, — я делаю паузу, смотрю Артурсу прямо в глаза. В груди что-то сжимается — впервые я осознаю, что теперь отвечаю не только за себя. От этой мысли становится почти тошно, но я подавляю ее. Сейчас не время для слабости.

— Исполню любое желание, — смеется он, но, заметив мой взгляд, становится серьезнее.

Я выпрямляюсь, голос звучит твердо:

— Подготовьте все личные дела моих учеников. Хочу заранее с ними познакомиться — изучить их сильные и слабые стороны. Все видеозаписи с тренировок и соревнований за последний сезон. И, если возможно, помогите организовать короткие встречи с каждым. Мне нужно понять, с кем я буду работать.

Артурс кивает, его улыбка теперь не шутливая, а одобрительная.

— Все будет готово к сегодняшнему вечеру.