Глава 3

Сильвер

Центр плавания, что стоит на пересечении двух улиц, выглядит внушительным, несмотря на то, что намного ниже окружающих его высоких многофункциональных комплексов. Из-за этого редкие солнечные лучи с трудом пробиваются в тесный промежуток между зданиями и лишь на мгновение касаются стеклянного фасада, оставляя короткие блики.

Перед Центром раскинулась огромная парковка, заполненная автомобилями. Среди них замечаю папину темно-синюю машину — ее строгий силуэт выделяется на фоне остальных.

Я поджимаю губы и прохожу мимо нее, надеясь, что не столкнусь в коридорах с Ричи Греем.

Справа от входа приютился небольшой парк с детской площадкой. Там обычно после тренировок носятся младшие группы, выплескивая оставшуюся энергию.

Мимо меня на большой скорости проносится парень на велосипеде — резко тормозит у велопарковки, с шумом отпускает ногу на асфальт. Я невольно вздрагиваю и ускоряю шаг. Этого парня вижу впервые, но не факт, что дальше не встречу кого-то из знакомых. Нужно как можно скорее оказаться в тренерской — там я смогу перевести дух и собраться с мыслями.Оказавшись в холле, я замираю на секунду. И тут же одергиваю себя.

Если я буду так реагировать на все, Ками придется меня везти не на работу, а в больницу.

Мысль звучит резко, но отрезвляет.

Быстро отхожу к дальнему диванчику, поворачиваясь ко всем спиной, и, вытащив из сумки кроссовки, переодеваю обувь. Буквально на мгновение оборачиваюсь, устремляя свой взгляд на ребят, которые непринужденно разговариют между собой. Их атмосфера такая легкая, беззаботная — а я, словно темная туча, нависла над этим светлым миром.

Дело занимает не больше десяти секунд, но за это время я успеваю ощутить, как вспотели ладони, а дыхание сбивается. Наконец, я поднимаюсь и быстрым шагом направляюсь к коридору, в который не заходила долгие месяцы.

Воздух здесь другой: влажный, с лёгким запахом хлорки и свежести. Знакомый гул вентиляции, эхо шагов по кафельному полу, далёкие всплески воды из бассейна — всё это обрушивается разом, будто пытаясь сбить с ног. Я останавливаюсь на мгновение, закрываю глаза и считаю допяти.

Я спускаю капюшон и начинаю разглядывать знакомые фотографии наиболее проявившихся спортсменов — учеников данного Центра плавания. Хоть по названию может показаться, что занимаются тут только пловцы, — так и было до определенного времени, — но уже лет двадцатьнаши тренировочные залы и бассейны делят и те, кто занимается синхронным плаванием, прыжками в воду, водным поло.

На некоторых фотографиях узнаю тех, с кем занималась многие годы в одной группе, с кем виделась в перерывах между тренировками. Они улыбаются, держа в одной руке цветы, а в другой — медаль, выигранную на соревнованиях. Их улыбки настолько лучезарные, настолько искренние, наполненные тем мимолетным счастьем, удовлетворением, испытываемым только при получении награды.

А затем — в моем случае — наступает сбивающее с ног опустошение. Ты отчетливо начинаешь понимать: тренировки, которые ты провел перед этим стартом, привели тебя к той ступени, на которой ты стоишь. И нужно начинать по-новой. Медаль — это очередная точка в твоей спортивной карьере, которая становится лишь историей, которую нестыдно рассказать другим. Но за этой историей всегда следует вопрос: «А что дальше?».

Коридор оказывается пустым, и я задерживаюсь у стены дольше, чем планировала. Взгляд скользит по знакомым лицам, пока не останавливается на девушке с серебряной медалью. Медаль, которая не висит на шее, а находится в моих руках.

Я — единственная, кто не улыбается и не выглядит радостным от занятого тогда места. На снимке мои волосы рассыпаны по плечам и намного короче, чем сейчас. Я замираю, когда понимаю, что моя фотография до сих пор висит на почетной стене — даже после того неудачного старта, который последовал за этими соревнованиями.

Я сжимаю руки в кулаки так сильно, что костяшки белеют. Ногти впиваются в ладони — острая боль помогает удержаться от того,прямо сейчас сорвать э то фото со стены.

Почему ее не сняли? Почему папа решил ее оставить в ряде других запечатленных фотоаппаратом спортивных историй?Хотя ответ мне известен.

Фотография словно кричит о незавершённости, о пути, который оборвался на середине. Ей не место здесь — точно не среди этих людей, чьи истории продолжаются, чьи успехи множатся.Я всё ещё стою напротив своего изображения, погружённая в эти мысли, когда вдруг замечаю в коридоре двух подростков. Они о чём‑то оживлённо переговариваются и не обращают на меня внимания. Я поспешно отвожу взгляд от фотографии, пытаясь отогнать из головы мысли о том, чтобы снять со стены это «начало конца моей карьеры», как выразилась в своей статье Айрон.

— Да это на уровне слухов, — неожиданно для меня звучит девичий голос в самом начале коридоре, где начинается «ряд почета», куда многие стремились попасть, но не каждому удавалось. — Тем более, пока никто не подтверждает.

— Но Макс сказал,— начинает вторая, поворачиваясь к подруге, — что никакой травмы нет.

Первая отмахивается и останавливается у второй фотографии, где во весь рост стоит Тайлер Келли с последней выигранной бронзовой медалью и ухмыляется в объектив камеры.

— Больше слушай Макса, — язвит девочка. — Боже, какой он красивый...

Я закатываю глаза на комментарий в сторону Тайлера и спешу поскорее выбраться отсюда, возвращая капюшон толстовки обратно. Эти девочки точно не с плавания. Может, синхронистки? Но проверять не собираюсь, поэтому срываюсь с места в сторону лестницы.

Через мгновение я уже поднимаюсь по лестнице на второй этаж. Поток света через огромные оконные проемы наполняет пространство и отбрасывает мою тень на ступеньки — длинную, неровную, будто пытающуюся обогнать меня. С каждым шагом ноги становятся тяжелее. Отвлекшись на фотографии, я даже не обратила внимание, как мое сердце бешено бьется о грудную клетку, угрожая выпрыгнуть из нее. Руки, сжимающие перила, с каждой ступенькой потеют сильнее.

Я останавливаюсь в середине лестницы, колеблясь перед следующим шагом. Пока не поздно, пока не показала окружающим, как мне... неуютно от мысли о вовращении в воду.Не страх — просто непривычно.

Вода больше не кажется той родной стихией, в которой я «росла» всю жизнь. Раньше она обнимала, поддерживала, несла меня вперёд — а теперь будто давит, пытается расплющить, словно я для нее чужая.

Совсем скоро я окажусь в бассейне одна со своими мыслями. И проблема даже не в том, что никто не станет вникать в то, что я чувствую. Проблема в том, что я просто не смогу об этом сказать. Слова застревают где-то внутри, будто я уже под водой — в горле будто ком, мешающий выдохнуть, сковывающий дыхание.Вместо слов из рта выливается вода — холодная, тяжелая, заполняющая все пространство, где должны быть объяснения, признания, просьбы о помощи.

Делаю шаг.

Еще один.

И еще.

Повторяю это несколько раз, пока не оказываюсь на втором этаже, наполненном детскими голосами. Двери раздевалок хлопают чуть ли не каждую секунду, когда очередной ребенок выходит с влажными волосами и с огромной открытой сумкой, из которой намеревается выпасть добрая часть вещей. Слишком много детей. Слишком много звуков. Слишком много жизни.

На мягких диванах, что стоят вдоль окон и стены, ожидают своих юных спортсменов родители, переговаривающихся между собой. Кто-то стоит рядом с кофейным автоматом и ждет свой напиток, разговария по телефону. Ближе к мужской раздевалке мистер Шелдон, сидя на корточках, что-то объясняет мальчику и его отцу, активно жестикулируя и улыбаясь во весь рот. Мальчишка кивает и смотрит с горящими глазами на своего тренера — так, будто перед ним не просто наставник, а волшебник, открывающий дверь в сказочный мир.

Я на пару секунд наблюдаю за данной картиной и забываю о том, что пугало еще некоторое время назад. Сцена настолько отвлекает меня, что я невольно представляю рядом с ними маленькую версию себя. Ту, что с такими же горящими, наполненными детским азартом глазами приходила на каждую тренировку и уходила с неё, желая поскорее вернуться обратно. Была готова ночевать в этом Центре, а папа насильно вытаскивал меня из здания и сажал в автомобиль. Младший брат таким фанатизмом не болел, к счастью.

Когда мальчик вместе с отцом направляются в мою сторону, я отхожу к стене и пропускаю их на лестничную клетку. Затем поднимаю взгляд на Шелдона и слегка поднимаю руку, приветствуя его. Его серые глаза цепляются за меня и превращаются в полумесяцы одновременно с касающейся уголков рта улыбкой.

Харви Шелдон — главный тренер двух детских групп: начинающих и продвинутых. Как раз вторые уже уходят, чтобы освободить место для первых.

Тренер кивает в сторону своего кабинета и поворачивается, не дожидаясь меня. Я, осторожно ступая между бегающих детей, догоняю его и останавливаюсь в паре метров.Харви дергает дверь, которая оказывается закрытой, и, бормоча себе под нос что‑то про «вечно теряющиеся ключи», достает связку и начинает искать нужный. Я бросаю взгляд направо: в конце коридора — поворот налево, ведущий к кабинету моего отца, где он проводит свободное время между тренировками взрослых групп. Заглядывать не собираюсь.

Устало выдыхаю, что не остается незамеченным от тренера Шелдон. Он наконец открывает дверь и пропускает меня вперед, говоря с лёгкой усмешкой:

— Рано вздыхаешь.

Я перешагиваю порог и останавливаюсь рядом с диванчиком, на который сразу же бросаю спортивную сумку.

— О, какие люди!

Я вздрагиваю от испуга. Поворачиваю голову налево: за своим письменным столом сидит второй тренер детской группы, Ли, и что-то пишет в толстой тетради. Видна лишь его макушка — темные волосы с легкой проседью.Харви прикрывает дверь за собой и делает пару шагов в центр комнаты.

— Ты здесь, что ли? Зачем дверь закрыл? — Он бросает ключи на свой стол и жестом приглашает меня занять место на диване.

Этот кабинет тренеров, который делят мистер Ли и Шелдон, примерно такого же размера, что и кабинет отца, хотя Ричи его ни с кем не делит. По обе стороны от окон, расположенных напротив двери, стоят два деревянных стола с тумбами сбоку. На каждом — одинаковый набор техники: компьютер, клавиатура и беспроводная мышь. Стопки папок занимают большую часть свободного места — вот почему я сразу не заметила тренера Ли, который разбирал бумаги в перерыве между занятиями.Тренер Шелдон проходит к своему стулу и садится. Я тоже сажусь, отодвигая сумку в сторону.

Харви Шелдон — тридцатилетний бывший пловец. Он завершил карьеру пять лет назад из-за травмы и решил посвятить себя преподаванию. Детей Харви очень любит и умеет находить подход к каждому — благодаря этому ребята загораются плаванием и стараются как можно быстрее освоить базовые навыки. Но, конечно, всему нужно время.Тандем Ли и Шелдона, сложившийся пару лет назад, уже не первый год приносит плоды: дети учатся правильно дышать под водой и уверенно плавать, растут в стенах этого центра и не бросают секцию. Поэтому состав групп к концу сезона почти не меняется. Впрочем, никто не застрахован от ухода — он зависит не только от амбиций и потенциала ребёнка, но и от родителей, а точнее, от их бюджета. Спортивные лагеря, первоначальные взносы — расходы накапливаются. Только юниоры и взрослые спортсмены могут отчасти вернуть эти деньги, выигрывая заплывы и заключая контракты со спонсорами.

— Некоторые из наших подопечных хотят лично с тобой попрощаться, — усмехается тренер Ли, не отрывая взгляда от тетради. — Тебя они больше любят, а тренер Ли — на втором месте. Представляешь, Силвер, второй тренер — на втором месте!

Я ничего не говорю в ответ, только многозначительно киваю.

Харви корчит рожу, заставляя меня немного расслабиться. Мне было комфортно среди тренеров центра — я проводила здесь все свое время, находясь рядом с папой. Все тренеры знали меня в лицо и всегда спрашивали, как дела. Бывало, я тусовалась в их кабинетах, помогала с бумагами или разбирала инвентарь. Только никто из них меня не тренировал. Со мной всегда был папа и мистер Артурс, отец Камилы. Каждый этап взросления и становления спортсменкой сопровождал тренер Грей. Никто другой.

А сейчас, сидя в кабинете с другими тренерами, до меня потихоньку начинает доходит: это впервые, когда меня будут тренировать не они. Немного странно и незнакомо. Я общалась с Харви и Ли только вне бассейна — не знала, какие они в работе. Чувство, что овладело мной внезапно, приводит в замешательство. Хочется сбежать отсюда и не возвращаться, пока я точно не буду знать, что на тренировке увижу отца.

Тренер Шелдон прочищает горло, привлекая мое внимание и внимание второго тренера. Калеб Ли поднимает голову, встречается с взглядом с главным тренером. Тот молча все понимает, возвращает ручку на место, встает и направляется к выходу. Я провожаю его пристальным взглядом; последнее, что я вижу, это его подмигивание прежде, чем он скрывается за дверь. Детские голоса за дверью усиливаются и затихают.

Шелдон стучит по поверхности стола, находит глазами листок бумаги, поднимает его и протягивает мне.

— Это расписание наших занятий. Вторник, четверг и воскресенье. Время указано там же. — Он пальцем указывает на лист бумаги, который я внимательно начинаю изучать. — Группа начинающая — темп занимающихся будет для тебя как раз. Поэтому, не спеша и не травмируя себя, Грей, — тренер делает акцент на моей фамилии, — начинаем возвращаться в форму. Повторюсь, не травмируя себя. Ты меня поняла?

— Говорите, словно я, оказавшись в воде, сразу поскользнусь и утону, — пытаюсь второй раз за день пошутить я, но мои слова же оборачиваются против меня. Даже произнося эти мысли вслух, я замираю и заставляю себя сделать глубокий вдох и выдох.

— Зная твой энтузиазм, может случиться что угодно, — хмыкает Харви. — А мне не нужно, чтобы ты распугала детей.

Я поджимаю губы. Это могло случиться.

— Группа в этот году небольшая. Чего-то многие пошли на прыжки, — его голос на мгновение затихает. — Начнем, как обычно, с базы. Затем — по нарастающей. Через месяц...

— Подождите, — перебиваю я. — То есть я не буду нормально плавать ближайший месяц?Харви проводит рукой по русым волосам и ставит локти на стол. Его сосредоточенный взгляд останавливается на мне.

— Грей, ты путаешь, похоже. Ко мне попадают дети после обучения у тренера Блэквуд. Они уже умеют держаться в воде, прошли базовую тренировку. Сейчас мы работаем над техникой: скольжение, дыхание, повороты. И вот здесь ты будешь как раз кстати — покажешь им, как правильно выполнять элементы.

Он делает паузу, давая словам осесть.

— Но сначала — сама восстановишь форму. Две недели — на адаптацию: дыхание, баланс, простые гребки. Затем — увеличение дистанции. Такая скорость будет благоприятна для восстановления. Спешить нам с тобой некуда.

— Но, тренер...

Он поднимает руку, останавливая меня.

— Возражения по этому вопросу больше не принимаются. Ты выпала из строя в середине прошлого сезона. Я не могу подвергать опасности ни тебя, ни других спортсменов. Ты либо будешь работать по моим правилам, либо нам придется с тобой разойтись. А лучшего специалиста по восстановлению после травмы тебе не найти.

— Но Вы же не вернулись.

— На то были другие причины. Не моя травма, точно, — отрезает Харви, и в его голосе звучит что-то жесткое, почти болезненное.

Я хмыкаю, но уже без вызова — что-то в его тоне заставляет меня замолчать на мгновение.

— После каждой тренировки, — возвращается тренер к нашему разговору, — будешь навещать доктора Гаррика. Он будет докладывать мне о прогрессе или, надеюсь, что этого не будет, об отклонениях от намеченного пути.

Мои плечи непроизвольно приподнимаются от недовольства, но я не успею что-либо ответить.В дверь стучатся. Затем в проеме появляется голова тренера Ли.

— Я их запускаю в раздевалки. Через десять минут начнем. Грей, сегодня на земле.Зря столько времени потратила на поиски шапки.

— Да, хорошо. Я скоро буду, — говорит тренер Шелдон и дожидается, пока дверь вновь закроется. Затем поворачивается ко мне. — Я понимаю все, что ты чувствуешь сейчас. Я был на твоем месте и прекрасно помню это. Ты разочарована таким планом тренировок, но ради тебя — извини, Сильвер, — менять утвержденный план я не собираюсь, каких бы успехов ты не добилась за эти годы. Ты будешь тренироваться, как начинающий, хочешь ты этого или нет. Мы с Гарриком согласовали все детали с твоим лечащим врачом, поэтому сколько угодно спорь со мной, но тебе придется слушаться своего тренера, то есть меня. На два месяца минимум я — твой главный тренер.

Я откидываюсь на спинку дивана и складываю руки на груди.

— И за что Вы нравитесь детям? — окидываю его изучающим взглядом. — В моем личном рейтинге Вы на сегодняшний день занимаете предпоследнюю строчку. Тренер Ли явно будет выше.

На загорелом лице тренера расцветает ухмылка — та самая, от которой многие девушки в Центре теряют голову, как только Харви появляется на горизонте. Мне же хочется бросить в него этот чертов листок с расписанием.

Он склоняет голову набок и закидывает ногу на ногу.

— Дай угадаю, кого мне удалось обойти, — говорит он, не скрывая удовольствия поддержать наш разговор и игнорируя мой первый вопрос. — Тренер Грей?

— Могли бы сразу не угадывать, тренер Шелдон.

— Ты уж меня прости. Не удержался. — Он раскидывает в сторону руки и громко хлопает в ладоши. — Я надеюсь, что мы с тобой все обговорили. Если что-то непонятно, то знаешь, где меня искать.

Харви бросает взгляд на часы, и его лицо снова становится серьёзным.

— А теперь иди в раздевалку. Жду тебя в зале. Надеюсь, дорогу не забыла, Грей?

— Ага, забудешь тут, — бормочу себе под нос, вставая с дивана, и бросаю сумку на плечо. — А вы хоть предупредили учеников, что в их рядах появилась «новая звездочка»?

Он тоже приподнимается, прячет телефон в карман спортивной кофты и берет огромный блокнот с ручкой.

— Естественно, — улыбается он. — На эту «новую звездочку» будут как раз-таки и равняться.

— Какая честь. — Фыркаю я, но в глубине души чувствую укол тревоги.

Мы оба оказываемся в пустом коридоре, который буквально десять минут назад был наполнен громкими детскими голосами и беготней.

— И сними уже капюшон, — Харви неожиданно срывает с моей головы капюшон. — Никто не собирается тебя сдавать с поличным журналистам. Сейчас в новостях другие.

— Вы о чем? — Я невольно хмурюсь, поправляя волосы, растрепавшиеся от его резкого жеста.Он указывает мне на дверь, игнорируя мой вопрос.

— Давай, не задерживайся. Не хватало еще, чтобы дети с тебя плохой пример брали.

— Так Вы определитесь: я пример или антагонист для Вашей группы?

Мы останавливаемся у двери, ведущей в женскую раздевался.

— Ты — Сильвер Грей. Вот кто ты, — он леконько тыкает мне пальцем в лоб и отворачивается. — Три минуты.

— Вы издвеваетесь? — Моя рука касается ручки двери.

— Меньше трех минут, Грей.

Он уходит.

Я остаюсь одна. Невольно смотрю в конец коридора— даже когда его здесь нет, все равно чувствуется его присутствие. Потому что Центр — это Королевство отца, и все должны играть по его правилам. Его глаза повсюду. Никто и лишнего движения не сделает без его ведома. Даже тени ложатся одинаково каждый день, словно отпечатываясь на стенах.

Захлопываю за собой дверь, оказываясь в небольшом влажном помещении. Все было, как я запомнила в последний свой приход. На фоне серых стен и кафельного пола ярко-красные скамейки и такого же цвета шкафчики бросались в глаза и будто отпечатываются на сетчатке. Было тихо: в душевой пусто, но кто-то недавно принимал душ— зеркала запотевшие, в воздухе висит запах хлорки.

Я глазами изучаю металлические шкафчики в поисках пустого, но неожиданно оказывается, что занят только один...

Странно. Похоже, в группе всего лишь одна девочка.

Бросаю вещи в шкафчик, остаюсь лишь в леггинсах и футболке. Оглядываюсь по сторонам.

Я совсем не скучала по этим вещам. Влажность, которая пропитывает мои вещи и волосы с каждой секундой пребывания в этой комнате, заставляет меня поджать губы; слегка мутит. То ли от тревоги, то ли от того, что пропустила завтрак.

Провожу рукой по запотевшему зеркалу, открывая свое отражение. Лохматые волосы, бледное лицо и уставший взгляд — от всего этого становится не по себе.

Я заставляю себя немного приподнять уголки губ, но они тут же опускаются. Не хочу притворяться. Вместо улыбки выходит какая-то кривая гримаса.

Глубоко вздыхаю, провожу ладонями по лицу, пытаясь собраться.

— Ладно, — вслух обращаюсь к своему отражению. — Ты не обязана быть идеальной. Ты просто должна быть собой. Ты должна быть просто Сильвер.

Расправляю плечи, выпрямляюсь. Пора.Два тренировочных зала находятся в восточной части Центра плавания, располагаясь на первых двух этажах здания. Восточное крыло - самое оживленное: сюда ведут широкие коридоры, по котором постоянно кто-то бежит. Воздух здесь всегда наполнен эхом голосов, хлопаньем дверей.

Самый большой по размеру зал — на первом этаже. Его потолки тянутся на три этажа вверх, и сквозь высокие окна льется свет. Пространство — огромное, светлое. Здесь проходят основные тренировки. Здесь кипит напряженная работа.

На втором этаже, точнее — на полэтажа ниже,располагается вспомогательный тренировочный зал, меньше по размеру и менее загруженный. Обычно в нем проводят занятия с новичками, малышами или же восстановительные тренировки. Там — тень большого зала.

Я спускаюсь уже по другой лестнице, стараясь не смотреть по сторонам. Пальцы сжимаю до легкого хруста — будто пытаясь выдавить из себя все, что накопилось за последние полчаса: раздражение, давление, этот приторный запах хлорки, который теперь въедается в кожу.

Спрыгиваю со ступенек, приземляюсь на пятки, чувствуя, ка дрожь идет по икрам. Прыжок — не ради разминки. Ради того, чтобы сбросить напряжение, хотя бы на секунду почувствовать, что я не часть этого механизма.

Но Центр не дает забыть. Даже здесь, в полутьме перехода, слышны отголоски большого зала: четкий голос тренера, ритмичный бег.

Я останавливаюсь у двери, ведущей в малый зал. Делаю глубокий вдох и на выдохе тяну дверь на себя.

Внутри — группа из восьми мальчиков и одной девочки. Они стоят в неровной шеренге; кто-то переговаривается, кто-то прыгает на месте. Тренер Ли раставляет инвентарь, а Харви стоит напротив группы, записывая что-то в своем блокноте. Затем он закрывает его, как только я прикрываю за собой дверь, и поднимает свисток. Разносится звук, оповещающий о начале тренировки.

Я подхожу к Харви.

— Построились, — голос тренера звучит жестко, не терпящий непослушания. — Надеюсь, вы помните. На днях я вас предупреждал о новом ученике в наших рядах. Хочу вас представить Сильвер Грей — нашу новою сокомандницу.Тишина, которая наступает после его слов, кажется странной. Напряженной. Дети переглядываются, кто-то оценивает меня с головы до ног, кто-то смотрит в пол.

— А она не слишком большая? — раздается голос одного из мальчишек.

— Не большая, а взрослая, — отвечаю я, медленно оглядывая каждого.

— Тренер, а почему она с нами будет тренироваться?

— Тренеру вопросы не задают, ребята, — вмешивает в поток вопросов тренер Ли, с другого конца зала.

— А сколько тебе лет? — спрашивает единственная в группе девочка. Самая маленькая. Стоит чуть в стороне, в ярко-желтой футболке, с двумя косичками. Ее голос — тонкий, но четкий.

— Могу встать в строй? — игнорируя вопрос, поворачиваюсь к Харви.

Он поджимает губы и бросает взгляд через мое плечо на девочку. Дергает в сторону головой, выражая свое недовольство, однако говорит короткое «да».

Я вообще не собиралась с кем-либо из них общаться. А они не перестают меня о чем-то спрашивать. Словно я — аттракцион.

Я встаю в строй рядом с этой девочкой. Всем телом чувствую ее изучающий взгляд. Он настойчивый. С каждой секундой становится сложнее его игнорировать.

— Раз мы закончили со знакомством, тогда перейдем к самой тренировке. Начнем с небольшой разминки, — Харви оглядывает группу. — Кто хочет сегодня провести разминку?

Несколько ребят мгновенно поднимают руки. Один даже начинает прыгать на месте, как будто это олимпийский отбор.

Я неловко смотрю на это представление и медленно перевожу взгляд на девочку. Но она до сих пор — представьте — смотрит на меня. Не отводит глаз. Ни на миг.

Так... Ладно.

— Смотри вперед, — коротко бросаю я, резко отворачиваясь.

Харви замечает это. На его губах — легкая усмешка. Он смотрит на меня, будто знает что-то, что я сама пока не осознала.

Я показательно закатываю глаза.

— Эндрю, сегодня твоя очередь,— говорит Харви, уступая место мальчику. Все расходятся по залу, чтобы было посвободнее.

Когда тренер проходит мимо меня, он останавливается.

— Будь немного приветливее, Грей, — тихо говорит он. — Не пугай детей.

— Я не пугаю, — шепчу в ответ. — Я просто здесь.

Он не отвечает. Только кивает и уходит к стене.