два придурка , с огнестрельным оружием на дереве

Спустя неделю.

День тусклый, серый, облака висят над горизонтом, как пыльные тряпки.Дом, в котором они теперь — старый, покосившийся, но сухой. Ни запаха гари, ни напоминаний. Только тишина.

Браян сидит на крыше.Пивко из какой-то старой бутылки, которую он откопал в кладовке.Нога болтается за краем. Куртка на плечах.Смотрит вдаль, но не видит ни черта.

Грусть, злость, раздражение, пустота — всё вперемешку.

— Сколько можно... — выдыхает он, делая глоток. — Я уже не знаю, как с ней разговаривать.

Он опускает взгляд. Где-то внизу, за домом, слышны шаги — Ал.Ходит туда-сюда, как призрак. Не разговаривает. Ест только, когда он заставляет. Спит, если падает от изнеможения.Живёт — механически.

— Я уже не знаю, как к ней достучаться... — выдыхает он сквозь зубы. — Я не могу смотреть, как она себя... жрёт изнутри. И гонит. Всех. Меня. Себя. Чёрт...

Он сжимает бутылку так, что та хрустит. Потом отпускает.— Не могу быть ДЖЕКОМ, ясно?! — шипит он. — И не хочу. Не обязан... блядь.

Он устал. Он не Джек.Но он остался.

Он бросает взгляд в небо, будто надеется найти в нём ответ. Или — выругаться туда, к тому, кто всё это устроил.

— Лучше б ты , как обычно , героично выжил. А то теперь всё на мне.

Он делает последний глоток, потом с раздражением пинает пустую бутылку ногой — та гремит по крыше и падает вниз, где-то далеко, в траву.

Внизу — Ал.Останавливается. Смотрит вверх.Браян замирает.

— Иди ты, — бурчит он ей, не глядя. — Всё равно опять скажешь «оставь меня в покое».

Но она не отвечает. И не уходит. Просто смотрит.А потом... как будто шепчет:— Я не знаю, что делать без него.

И разворачивается, уходя в дом.

Браян остаётся на крыше.Глаза у него покраснели. Он прикусывает губу, стирает злость ладонью.

— Да и я... тоже не знаю, как жить, когда тебя каждый день теряю снова.

Ал сидит в комнате.

Окно приоткрыто. Ветер шевелит занавеску, донося запах влажной земли и гари — или ей кажется.На коленях — простыня, скрученная в комок. Руки сжаты.Глаза стеклянные.

Она дышит. Просто дышит.Вдох. Выдох.Медленно. С усилием.

"Ты не спасение.Ты — проклятие."

Фраза пронзает голову, как гвоздь.Шёпот собственной копии. Или тени. Или иллюзии. Кто теперь знает?

— ...заткнись, — шепчет она.

"Тоби мёртв от твоих рук."

Ал моргает. Образ — его мёртвые глаза. Пистолет который выпвь из её рук. Кровь. Паника.

"Джек умрёт по твоей вине."

И снова: жар. Крик. Трещащий потолок. Его голос в последний момент.Он улыбнулся ей. Перед тем как толкнуть.Он не должен был...

"А Браян......он тебе даже помочь не сможет.Если, конечно, сам не умрёт."

— Нет. Нет. Нет.

Она резко встаёт, будто это поможет затоптать мысли.Нога отзывается болью, но почти не хромает.Вот бы и с сердцем так.Заживёт — и будто не было ничего.

Но там — только пепел.

Она подходит к зеркалу. Смотрит на своё отражение.Бледная. Ввалившиеся глаза. Отросшие тёмно русые корни.Чужая. Даже для самой себя.

— Я отталкиваю его, потому что... — шепчет она, — ...если он останется — он умрёт. Как все. Как все, кто рядом со мной.

Браян пытается. Он рядом. Он остаётся.Он злится, он выматывается.Но он жив. Пока что.

И если она впустит его ближе — всё пойдёт по кругу.Она сломает и его.

Ал прижимает ладони к лицу, вжимается в холодную стену.

— Прости, Браян, — шепчет. — Я бы хотела, чтобы ты мог меня спасти...но мне уже некуда возвращаться.

Она медленно опускается на пол, сворачивается, как будто пытается стать меньше. Исчезнуть.Душа — как грязное лезвие, вонзившееся в сердце.

И всё, что остаётся — молчать.И гнать.И верить, что, может, в этот раз хоть кто-то выживет.

Треск двери.Шорох шагов.

Ал не оборачивается.

Она сидит на полу, прислонившись к стене, глядя в пустоту. Спина прямая, лицо каменное. Только пальцы чуть дрожат.

— Я думал, ты снова сбежала, — голос Браяна звучит глухо, сдержанно. — Сунулся в кухню — пусто. В подвале тебя нет. Сидишь тут, как привидение.

Он замирает, глядя на неё. Её взгляд ни на чём не фокусируется — будто смотрит сквозь стены, сквозь него.

— Нам надо уходить, — говорит он после короткой паузы. — Дом кажется....пустымОн осматривается.— Сама знаешь , я не могу долго сидеть в одном и том же месте. Я... нашёл заброшенное место севернее. Сухо, и крыша целая. Надо двигаться.

Молчание.

— Ал, — он делает шаг ближе, — я не прошу тебя говорить. Я знаю, ты...Он запинается.

— Я знаю, тебе херово. Но ты не единственная, кто остался. Я здесь, слышишь?Я, мать твою, здесь. И я не Джек, и не пытаюсь им быть.Просто...

Он сглатывает.— Просто не давай себе сдохнуть в этом угаре.

Ал сжимает пальцы в кулаки.— Ты думаешь, я этого хочу?.. — её голос тихий, почти срывающийся. — Думаешь, мне нравится задыхаться каждый день от того, что я просыпаюсь, а его нет?..

Он делает ещё шаг. Её плечи дрожат.

— Мне больно, Браян.Она медленно поднимает взгляд.

— Но если ты останешься рядом, ты сгоришь так же, как он. А я... я не выдержу ещё одного.

Он садится рядом. Молча. Не прикасаясь.

— Тогда давай просто пойдём.

— ...просто?..

Она поворачивает голову — в её глазах боль и злость, но больше всего — страх.

— Я не уйду отсюда... если ты думаешь, что сможешь меня спасти. Потому что это ложь.И если ты веришь в неё — ты сдохнешь.

Он смотрит на неё несколько секунд. Потом кивает.

— Я не верю, что могу тебя спасти, — наконец говорит он. — Я просто хочу, чтобы ты жила. Ибо...я обязан отдать тебе должок..А для этого надо встать.И пойти.Просто пойти.

Ал сжимает зубы. Закрывает глаза. Дрожит.

А потом, скрипя сердцем, с болью в груди — поднимается на ноги.Шатко. Медленно. Но поднимается.

— Сколько нам до нового места? — спрашивает она хрипло.

— День пути. Если без остановок.

— Тогда... пошли.

Путь был долгим.Сначала — по старой асфальтированной дороге, покрытой трещинами и мхом.Потом — через поле, где сухие травы цеплялись за одежду.Позже — лес. Тихий, вязкий. Как будто за каждым деревом кто-то смотрит.

Они шли молча.Браян спереди, проверяя путь.Ал позади — шагает с осторожностью, проверяя ногу. Она почти не болит. Почти.Но внутри — всё гудит, как обесточенный провод.

Иногда они переглядываются.Иногда — бросают короткие фразы.Но в основном — тишина.И воздух, густой от чего-то невидимого.

Когда солнце почти село, они вышли к холмистой местности.На горизонте, по словам Браяна, и было новое убежище.

— Скоро, — бросил он, — осталось пару часов.

Но тогда... раздался вой.

Ал замерла.Браян резко обернулся. Прислушался.

— ...ты слышала?..

Ответом стал ещё один вой — ближе, глуже.А потом... шелест в кустах. И из-за деревьев показалась пара глаз. Блестящих, хищных.

— Волки, — выдохнул Браян. — Блять..

Первый рывок был внезапным. Ал закричала — Браян схватил её за руку и потащил назад, в лес.Ветки хлестали по лицу. Сзади — рычание, топот лап, хруст веток.

— БЫСТРЕЕ!

Они врываются в чащу, ища глазами что-то, что спасёт.

— Вон! — Ал указывает на дерево. Высокое, с мощными ветками.— Лезь! Быстро!

Они карабкаются, цепляясь за кору, поцарапанные, задыхающиеся.

И только оказавшись наверху, когда первый волк прыгнул и вцепился в ствол —Ал... засмеялась.

Хрипло.Громко.С неожиданным удовольствием.

— Ебать меня в рот — смеётся она, смахивая с лица кровь, — мы блять, на дереве. От волков! Как в каком-то мультике 2000 годов!

Браян с удивлением смотрит на неё. Она хохочет, закинув голову, с безумием в глазах, будто вот-вот сорвётся и полетит вниз — не от страха, а от облегчения.

— Ну что, смерть? — кричит она в темноту. — Давай! Чего ты там ждёшь, а?! Я СКУЧАЛА, СУЧКА!

Браян не вмешивается.Он просто наблюдает.И впервые за неделю — видит её живой.Без маски. Без черноты. Просто Ал.Та самая, которая смеётся на краю.

— Эй, — усмехается он. — Если ты упадёшь — я за тобой не буду прыгать

— Ну хоть умру не в соплях, — отзывается она с фальшивым весельем. — А эпично

Они сидят на дереве. Внизу — волки.Ночь.Деревья качаются на ветру.Ветви скрипят.

А в груди — будто снова просыпается что-то настоящее.

Ал всё ещё смеётся.Плечи трясёт от смеха, глаза слезятся. Внизу — волки скалятся и кружат вокруг дерева, пытаясь понять, как достать добычу.

Браян тяжело дышит, вытирая лоб. Ветки царапают кожу, на руке свежая ссадина.

— Ты с ума сошла.. — бурчит он. — Они нас тут неделю будут ждать, если захотят.

Ал, не переставая смеяться, внезапно замирает.Замолкает.

Поднимает взгляд к небу, будто ищет ответ... и вдруг:— Подожди... — хрипло выдыхает она. — Браян...

— Что? — настораживается он.

— у тебя...на голове..мелкий..белый паук

Блондин округляет глаза , в панике смотря на неё , на что Ал самодовольно улыбается.

— Да успокойся...взрослый мужик в теле 20+ парня , пошутила я...а вообще.

Она хлопает ладонью по бедру.— У нас с тобой... ПИСТОЛЕТЫ, БРАЯН!

Он тупо моргает. Потом опускает взгляд на карман своей худи.

— ...ты издеваешься.

Ал хохочет снова, но теперь в этом уже больше нервного надрыва:— Мы, блядь, лезем на дерево, убегаем, царапаемся, чуть не сдыхаем......и всё это время у нас было оружие..

Браян поднимает глаза к небу.

— Господи... — выдыхает он. — Мы идиоты.

— А-а-а , не! Бери покруче , мы очень эпичный идиоты!

Они переглядываются. И на секунду — забывают про волков, про дом, про сны, про тени.

Просто два идиота на дереве.С оружием.С нервами на пределе.И с неожиданной, почти трезвой ясностью в голове.

Ал вытирает слёзы.

— Знаешь, — тихо говорит она, — если бы у этого безумия был финальный акт,то я бы хотела, чтобы мы дошли до него хоть с каким-то достоинством.Не как жертвы. Не как тени.Как...те, кто не сдался.

Браян улыбается — искренне, впервые за долгое время.

— Тогда спускаемся?

Ал кивает.

— Дай только прицелиться.