Конец "безумия" #3

Полуразрушенная станция. Глубокая ночь.

Джек сидел на полу, опираясь на стену, глаза закрыты. Всё тело гудело от перенапряжения. Мышцы дрожали, разум гудел, как сломанный трансформатор.Он чувствовал, как возвращается в свою шкуру — как кожа, которую пытаются натянуть обратно после того, как сжег её огнём.

Ал молча подошла. Не спрашивая, опустилась рядом. Она достала бинты , прямо из кармана, развернула бинты, не глядя на него.— Сними свитер..

Он не двигался.

Она посмотрела на него прямо.— Не зли меня. Ты спас меня, теперь я — тебя.

Его пальцы дрогнули. Свитер шурша упала рядом. Она осторожно сняла футболку с его плеч. Шрамы, ожоги, старые порезы — он был живым свидетельством насилия. Тела, и, возможно, души.

Ал работала молча. Осторожно протирала, заклеивала, бинтовала. Иногда его лицо едва заметно кривилось от боли, но он не издавал ни звука.

— Не вздумай сдохнуть, — прошептала она.

Он дернул уголком губ. Может, это был смех. Может — судорога.

— Я не сдохну, — хрипло ответил.

Спустя время она ушла — проверить Браяна, или просто подышать свежим воздухом.Джек остался в темноте.

Станция наполнилась тишиной. Стены будто снова начали дышать. Но теперь — по-другому. Мягко. Почти приветливо.

Он прикрыл глаза.

Иллюзия подкралась, как ласковая змея.

— Джек...

Голос — её. Теплее, чем в реальности. Увереннее. Манящий.

Он поднял голову — и Ал стояла перед ним.Но не растрёпанная, злая, грубая.Нет. Эта — с лёгкой улыбкой. Волосы развевались, как в медленной съёмке.

— Ал?..

— Я всегда была рядом, — сказала она, подходя ближе. — Просто ты не хотел видеть.

Он замер, глядя на неё, как загипнотизированный.

— Ты боишься себя. Боишься меня. Боишься, что я нравлюсь тебе. И потому отталкиваешь. Потому кричишь. Рвёшься. Прячешься.Но мне это надоело.

Она встала перед ним на колени, прикасаясь к его груди.— Я знаю, чего ты хочешь.

Он прошептал, почти беззвучно:— Ты не настоящая.

— А разве это важно? — прошептала она, прикасаясь губами к его щеке. — Всё, что ты прячешь — я могу быть этим. Я могу быть любой, лишь бы ты перестал бороться.

Она скользнула пальцами по его шее. Её глаза — полны желания. Тепла. Того, чего в реальности он боялся больше всего.Потому что это слабость.Потому что это враг его природы.

Он задрожал.— Убирайся...

— Скажи мне честно, Джек, — её голос стал тише, капля за каплей впитываясь в его разум. — Ты ведь не хочешь, чтобы она ушла. Ты хочешь, чтобы она осталась. Всегда. В тебе. На тебе. Под тобой. Под твоей кожей. Внутри. С тобой.

Он закрыл глаза.

Тишина.

И снова — смех Хозяйки, далёкий, злой, довольный.

Иллюзия исчезла, но осадок остался.Он сидел, тяжело дыша, сжав руками лицо.

Он не знал, что страшнее: то, что увидел...то что на эти 4-5 минут он видел? или то, что ему это понравилось.

Ал вернулась — чуть раньше, чем он ожидал.Шум шагов по гравию. Щелчок зажигалки. Запах сигарет, которая тут же, кажется, перебила запах её иллюзии.

Джек резко открыл глаза. Она подошла ближе, глядя на него с тем же полунасмешливым, как ей казалось, выражением.Но теперь — оно только бесило.

— Живой? — с иронией спросила она, затушив сигарету и опускаясь рядом.

Он долго молчал. Не смотрел на неё.

— Ты ведь знала, — глухо сказал он. — Что я не умею... выключать. Когда что-то цепляет. Особенно если оно опасно. Особенно если оно — ты.

Ал нахмурилась.

— О чём ты вообще? — Она села чуть ближе. — Я...

— Перестань. — Он поднял лицо на неё резко, сдержанно. В голосе — ни агрессии, ни нежности. Только напряжение, как перед ударом молнии. — Эти шуточки. Эти "Джеек , ты такой сексуальный" , "мы скованны одной цепью". Эти твои взгляды , которые я постоянно ощущаю на себе , которые будто каждую деталь стараются запомнить.Ты это делаешь зачем, Ал?

Она замерла.Не ожидала.Не такой интонации. Не такой прямоты.

— Я...Она отвела взгляд.— Я не думала, что ты воспринимаешь это всерьёз.

— Ну вот. — Его губы дрогнули. — Ты не думала. А я теперь не могу перестать.

Тишина снова заполнила комнату. Но теперь — с давлением, как будто воздух стал в два раза тяжелее.

Ал медленно вдохнула.— Джек...

Он подался чуть вперёд. Голос стал тише, ниже:— Ты этого хочешь на самом деле? Или это просто... издёвка? Ты смотришь, как я сгораю, и тебе весело? Тебе смешно?Ты хочешь, чтобы я сорвался? Или ты просто издеваешься над больным ублюдком, который не умеет читать между строк?

Ал закрыла глаза. В груди — неприятный спазм. Потому что в какой-то момент это действительно было игрой.Проверкой. Привычкой защищаться за пошлостью , шутками и фирменным смехом.Но сейчас она видела — он больше не отделяет её от игры.

И если она скажет «нет»,если пошутит,если снова усмехнётся —он просто уйдёт. Навсегда.

— Я... — она сглотнула. — Сама не знаю, чего хочу, Джек. Я просто... боюсь.Если я признаюсь — всё станет настоящим. А я...

Он склонил голову ближе.— А ты боишься настоящего?

Она кивнула.— До дрожи. Но ещё сильнее я боюсь, что если я всё-таки решусь — ты...

— Я не человек, Ал. — Его голос дрогнул. — Но я никогда не сделал бы тебе больно... по-настоящему.

Она посмотрела ему в лицо. Глубоко.В этих безглазых провалах — всё, что он прячет.Гнев. Сомнение. Страсть. Вину.И — слабость, которую он признаёт только перед ней.

Ал медленно, почти не дыша, положила ладонь на его плечо.

— Я не издеваюсь. Я просто не знаю... что с этим делать.

Джек опустил голову.— Тогда скажи только одно: если я прикоснусь — ты оттолкнёшь?

Тишина.Она шепчет:— Нет.