1. Девочка в коротком платье

На линейке 1 сентября 2022 года все девочки стояли до ужаса нелепо одетые. По пышной юбке коричневого школьного платья струилась белая сеточка воздушного, поистине девчачьего, фартука. Казалось, словно нет в мире человека глупее, чем Виолетта с пушистыми бантами на голове и в этом несуразном наряде выпускницы. Вся администрация школы, кружащая у ступенек и готовящаяся к началу мероприятия, то и дело косо поглядывала в нашу сторону, задерживаясь своим едким взглядом на множестве её тату, расползшемся по ногам, рукам и лицу.

Недовольные глаза директрисы и завучей мне интересны не были. Я с любопытством наблюдала за девочкой в противоположном конце ряда.

Поодаль от основной массы моих одноклассников стояла новая ученица нашего 11 В класса. Она, абсолютно точно, как и многие, была недовольна обязательной парадной формой одежды. Её совсем короткие серовато-белые волосы были распущены, явно против её воли; и даже собраны в странноватый хвостик на макушке. Девочка, что выглядела предельно неправильно в коротком платье, что в силу высокого роста не доходило и до середины бедра, крепко держала юбку оттягивая вниз и прикрывая чрезмерно худые ноги. Блондинка, смотрящая по сторонам дикими глазами, очевидно, сознательно взяла на себя роль местной затворницы и одиночки.

Наблюдать за ней было до безумия увлекательно. Она была вся какая-то ломаная и дёрганная. Никто из одноклассников её трогать не станет, но, увы, и не проявит интерес.

Я отвернулась и отвлеклась от размышлений о дальнейшей судьбе новенькой, когда столкнулась с её озлобленным взглядом. В эту же секунду первые ноты гимна полились из больших колонок и ударили по ушам, объявляя о начале линейки.

После торжественной части классная руководительница, не изъявившая желания задерживаться в школе ради вводного урока, попросила нас тихо разойтись по домам. Перешагнув порог школы, я обернулась на Виолетту:

- Давай помогу, несчастье, - Ви копошилась в своих волосах, старательно развязывая туго затянутые на макушке банты и цепляя кольцами пряди.

- Попрошу, блять, без оскорблений, - девушка с очевидным недовольством вытаскивала вырванные волоски из-под колец, пока я развязывала ленты. - Если бы была моя воля, явилась бы в джинсах и футболке. Ну нет же, выпускницы, хер бы им в рот.

Я решила воздержаться от едких слов о том, что Ви пожелала хер самой себе.

- Есть расчёска?

- Да, секунду, - я закопошилась в рюкзаке и достала оттуда щётку и зеркальце.

- Ну моя ты хорошая! - Вилка подобрела, когда получила от меня всё, что ей требовалось для приведения себя, как бы она сама выразилась, в божий вид. Подруга вложила в мои ладони атласные ленточки, которые были завязаны на её волосах минуту назад, и чёрную шапку, которую она хотела надеть.

Кажется, Малышенко что-то увлечённо мне рассказывала о планах не ходить в школу до понедельника, но я едва ли слышала её. Двери школы распахнулись, и из них вышла та самая новенькая, старательно приглаживая прямые волосы и убирая их в высокий пучок, что обнажал гладко выбритые виски и затылок. Её платье, готова поклясться, было небрежно скомкано и сунуто в рюкзак, а она шла в чём-то чёрном. В привычном ей образе она больше не казалась мне такой загнанной и зашуганной. Я на секунду побоялась того, что девчонка решит завоевать авторитет силой. И практически убедилась в этом, когда столкнулась с холодным и смелым взором её нечеловечески чёрных глаз.

Виолетта, по-моему, даже не заметила моей невнимательности к её словам, продолжая говорить о планах на сегодняшний день:

- О, а вот и мамка! - я обернулась к дороге и увидела большую белую машину матери моей подруги. Елена Владимировна хорошо зарабатывала, обеспечивая безбедную жизнь себе и дочери, и могла себе позволить разъезжать на новенькой BMW X5.

- Ну, тогда до завтра, - я наклонилась к Ви, чтобы обнять её, но она с нескрываемым возмущением уставилась на меня.

- Ты чем слушаешь? Я завтра по плану лежу дома с больным горлом после ледяного ветра на линейке, - Виолетта была предельно довольна своей отмазкой от занятий. - До понедельника!

Быстро и коротко приобняв меня, Малышенко прыгнула на переднее сиденье, и машина скрылась из поля моего зрения. Я же, не спеша, побрела к дому, что находился буквально на соседней улице.

***

Как сказала бы Виолетта, я отъехавшая, раз решила подняться в первую учебную пятницу в семь утра ради несчастных шести уроков. Я бы с удовольствием согласилась с ней, но десять лет примерной учёбы за спиной не позволяли.

Приняв душ и собравшись, я поплелась к школе.

Первый урок в этом году - история. Я поднялась к самому уютному кабинету. Наша с подругой излюбленная пятая парта у окна пустовала, и я двинулась к ней.

В компании Ви, стоит признаться, сидеть на уроках приятно. Мы сдружились в последние дни прошлого октября, когда она решила позвать меня на природу со своей компанией. Со многими девочками я училась с первого класса и всегда славно общалась в стенах школы. Теперь же мне, наверное, стоит называть компанию Вилки своими друзьями, раз уж мы проводим все учебные дни вместе, забиваясь в один и тот же угол туалета на четвёртом на переменах и обмениваясь сигаретами из полупустых пачек.

Со звонком, под громогласное "Доброе утро!" от учительницы, в кабинет, следуя за Анастасией Сергеевной - нашей классной руководительницей - зашла новенькая.

- Доброе утро, 11 В! Прошу внимания! - и молодая учительница дёрнула блондинку за руку, заставляя подойти ближе и поднять глаза на класс. - Это Кира - ваша одноклассница. На бесполезные представления предлагаю время не тратить.

Девочка окинула нас взглядом и через ряды поплелась ко мне. Откровенно заинтересовавшись ею, я не стала принимать это за проявление симпатии. Сомневаюсь в том, что высокая, недружелюбно настроенная Кира горела желанием садиться за одну из полностью свободных первых парт, подставляя спину под десятки глаз, с изводящим любопытством впивающихся лезвиями в кожу.

Анастасия Сергеевна хлопнула за собой дверью, а новенькая ещё даже не успела достать учебник, в изумлении уставившись на историчку:

- Достаньте листики, быстренько проверим, что в головах осталось.

Под потолком кабинета густым туманом повисло возмущение, с которым все принялись листать тетради, намереваясь вырвать из середины лист. Я была спокойна: историчка жалела наш класс, ссылаясь на технический профиль, и давала совсем короткие тесты с самыми банальными вопросами.

Я вырвала листок, разделив его пополам, и с удовольствием наблюдала за лицом блондинки справа. Она, широко раскрывшая глаза и втянувшая без того впалые щёки, выглядела очень забавно и безобидно. Испуганной и беспомощной она мне понравилась гораздо сильнее.

- Держи, - я протянула половинку листа в клеточку, едва сдерживая довольную улыбку. - Я помогу.

- Угу, спасибо, - её слова звучали робко.

От любования явным страхом на лице новенькой меня отвлёк громкий голос учительницы:

- Владислава!

- Я, - находясь в прекрасном настроении, я мило и невинно улыбалась ей, выглядывая из-за спины моего одноклассника-спортсмена.

- Ручку, листок и за первую парту, - Анна Львовна кивнула головой в сторону стены.

Отдаляясь от своего места я кожей чувствовала, как пристально Кира наблюдает за мной, успев вновь принять вид полной невозмутимости.

Женя, до этого сидевший передо мной, поднял руку, когда я обернулась через плечо, чтобы запечатлеть в памяти слабую Киру:

- Анна Львовна, Христа ради, посадите к Владе. А то у Лёхи косоглазие разовьётся, пока он в мой вариант смотреть будет, - ни для кого не было секретом, что Женя не учился ни дня, проведённого в школе, в отличие от Лёши. По классу разошлась волна громкого смеха.

- Пятая парта, - историчка глянула на блондинку, - топай к соседке.

Кира подорвалась с места, а я уткнулась в свой лист, в углу выводя фамилию, словно не пялилась на неё.

Варианты раздали, и я, косо глянув в тест новенькой, повернула голову назад, когда услышала своё имя из-за спины.

- Вишневская! - я развернулась и уставилась на Анну Львовну, что стояла прямо передо мной. - Тебе если мало двух работ на сегодня, то могу дать третью, - она говорила тихо, чтоб в классе не поднялся шум из-за несправедливости вселенского масштаба.

- Да не, мне хватит, - я усмехнулась и, когда она отошла, повернула к себе вариант Киры, диктуя ответы и наслаждаясь её мягким, удивлённым взглядом.

Весь оставшийся день мы просидели вместе в дальнем углу. Порой, уткнувшись в тетрадь и спрятавшись за упавшими на лицо волосами, я даже забывала о существовании новенькой. Она сидела тихо, почти неподвижно, лишь выводя на бумаге кривоватые буквы и чёткие линии, на особо скучных уроках складывавшиеся в глазки на полях.

Куда интереснее было наблюдать за ней на переменах. После третьего урока я, удачно пристроившись к компании Виолетты, поднималась на четвёртый этаж. Когда Мишель увлечённо рассказывала мне о планах её родителей съездить на недельку в Стамбул в конце сентября, оставив дочь дома и дав добро на одну небольшую тусовку, я осторожно глянула за плечо и увидела блондинку, что тихо плелась за нами, не зная, куда себя деть на двадцатиминутной перемене. Уже около двери нашего любимого туалета Миша обернулась:

- Новенькая! - Кира не без недовольства подняла глаза на Гаджиеву, но подругу это, кажется, не смутило. - Куришь?

- Да, но у меня до вечера две последние остались. Не поделюсь.

- Да сдались мне твои последние. Заходи, - и девушка, сопровождаемая непонимающими взглядами Рони и Крис, открыла перед блондинкой дверь в нашу кабинку у окна.

Женственная и вычурная Мишель всегда покупала дорогие женские сигареты, заполняющие мягким дымом всё пространство вокруг и подчёркивающие её статус, и была похожа на ту, кто курит лишь потому, что легендарные модели девяностых советовали так делать для поддержания формы и образа иконы героинового шика. Мне оставалось лишь надеяться на то, что до хмурого эта увлечённость высокой модой Гаджиеву не доведёт.

Я зашла последней и, прикрыв пластиковую дверь на замок, повернулась к Мише, удобно устроившейся на бочке унитаза. Недавно строгие родители подруги со скандалом изъяли у неё пачку сигарет, поэтому я протянула ей свои яблочные Кисс, тут же поймав насмешливый взгляд Киры, успевшей выдохнуть дым с чуть терпким ароматом ментола.

За всю перемену я лишь пару раз отвела взор от новенькой, что забилась в угол подоконника, прямо у открытого окна, подставляя прохладному ветру лицо, и не сводила глаз со своих белых кроссовок. Ей, полагаю, внимание со стороны самой красивой одноклассницы польстило, не позволив отказаться от предложения посидеть с нами, но расслабиться девчонка так и не смогла.

Она чувствовала себя чужой. И мне это, определённо, нравилось.

-----

тгк: hhalcyonfield