Чёрно-белый день

*Спустя три месяца*

Когда дело о нападении Гермионы было раскрыто, стало намного спокойнее. Директриса позволила девушке вернуться в свою комнату в гриффиндорской башне. За несколько месяцев совместной жизни с зельеваром, девушке стало непривычно находиться в шумных местах, и просто не хотелось расставаться с профессором.

Снегг тоже не хотел отпускать Гермиону, поэтому оставил её у себя, предварительно поговорив с ней. Официально Грейнджер стала углублённо изучать зельеварение. Для этого, при директоре, был составлен договор об ученичестве. Их отношения были секретом, о котором знали лишь Цебеши. Гермиона сказала Джинни, что ничего не получилось.

Вопрос о дальнейшей судьбе Люциуса тоже был решён. Он вернулся в семью, и вместе с ними наслаждался жизнью.

« Но сейчас не об этом. Вернёмся к тому для чего была начата эта история.»

Почти полгода Северус и Гермиона живут вместе. Первые месяцы, как учитель и ученица, а последние как пара. По началу, гриффиндорке было непривычно называть своего профессора по имени. Девушку немного это смущало, а мужчине нравилось смотреть на её краснеющие щёчки. Только спустя месяц она более-менее привыкла. Северусу не составляло труда обращаться к любимой по имени, даже изредка сокращал его до « Иона» «Герм». Бывало, называл по фамилии, но особо не заморачивался, ведь в скором времени будет Гермиона Снегг. Международный женский день идеально подходил для этого.

Утро Гермионы выдалось замечательным. Девушка едва открыла глаза, лёжа на кровати профессора, получила утренний поцелуй и подарок.

— Доброе утро, Северус. — с улыбкой протянула она.

— Доброе утро, милая. С праздником тебя. — поздравил Снегг девушку, и поставил на кровать разнос с чашкой кофе и тремя пирожными. В глаза Гермионы кинулась маленькая утончённая красная коробочка. Она взяла её в руки и спросила:

— Что это?

— Открой — узнаешь. — ответил мужчина, улыбнувшись. Грейнджер так и сделала. Увиденное вызвало у неё слёзы. Слизеринец не стал говорить длинных речей, взял золотое с чистым изумрудом кольцо, встал перед своей девушкой на колено, взял её руку в свою и спросил — Гермиона возьмёшь ли ты мою фамилию? Ты выйдешь за меня?

— О, Мерлин. Конечно да. Я выйду за тебя. — от счастья девушка аж заплакала. Снегг обнял её и подарил ей успокаивающий поцелуй. Успокоившись, гриффиндорка перестала плакать. До обеда они не выходили из комнаты, наслаждаясь друг другом и общим времяпровождением.

***

Мисс Грейнджер уже стояла у дверей особняка вместе со своим женихом. Ей хотелось как можно скорее, поделится своей радостью с подругой. Гермиона и Северус вошли в дом, где их встретили гостеприимные хозяева. Мужчина ушёл с ними, а юная невеста пошла в сторону комнаты Крул.

Гриффиндорка поднялась по ступеням на второй этаж (он же последний), прошла по длинному коридору, вошла в тёмную, просторную комнату. Шторы были задвинуты, а единственным источником света были шесть свечей, расставленные по две стороны кровати на невысоких тумбочках.

— Эй, Крул! Хватит спать. Вставай. Сегодня же такой праздник. У меня для тебя новость — Северус сде... Крул? Крул, ты в порядке? — дрожащим голосом спросила Гермиона и подошла ближе. Девушка попыталась расшевелить подругу, но та не просыпалась. Трясущейся рукой она попробовала пульс, и не обнаружив её истошно закричала. — КР-У-У-У-У-Л! Северус! Зигрей, Эльсара! Скорее, кто-нибудь! — кричала Гермиона, надрывая голос.

— Что случилось? — влетел в комнату с вопросом Зигрей, а за ним и остальные. Дрожа, как осиновый лист, Грейнджер указала на бессознательную Цебеш младшую. — Крул! — отец подлетел к дочери, не веря в происходящее.

Северус прижал к себе свою невесту, и гладил по спине, успокаивая, а сам не верил, что его крестницы больше нет в живых. У кровати, на тумбочке, Эльсара взяла свёрнутый пергамент и начала читать:

«Раз вы читаете это письмо, значит меня, уже нет. Папа, мама, крёстный, Гермиона, надеюсь, вы сможете простить меня за то, что я скрыла от вас всё. Я давно знала, что моей жизни придёт скорый финал. После седьмого года обучения в Хогвартсе, пыток, сражений, войны, мой организм перестал функционировать и регенерироваться. Не будь я грязнокровкой (В последствии перевоплощения в тёмную) всё было бы куда проще.

Врачи и лекари, все, как один твердили, что помочь не могут. Почти год, превозмогая нестерпимую боль, я улыбалась ради всех вас, я скрывала свои мучения под личиной спокойствия. Я не говорила вам об этом, дабы не вселять в ваши сердца тревогу. Я не хотела видеть в ваших глазах и душе грусть, беспокойство, предвременную скорбь. Не желала чувствовать жалость. Последние свои дни я провела со своей семьёй (Гермиона, ты стала для меня сестрой) в любви. Я умерла по истине счастливой. Спасибо вам за всё. Не стоит плакать, мы ещё встретимся. Главное помните, вас здесь никто не ждёт. Люблю вас.

Крул Зигрей Цебеш»

Рядом с запиской, на тумбочке, стояли колбы с серебристой жидкостью, а рядом лежала бумажка, с одним предложением «Мёртвым воспоминания ни к чему.»

— Так долго... Она знала, что умрёт. — миссис Цебеш не выдержала, и разрыдавшись, упала на кровать вместе с дочерью.

— Её нет по моей вине... — протянул Снегг.

— Нет. Крул давно знала об этом. Она ...умерла с улыбкой, ведь знала, что спасла многие жизни, и наши в том числе.

***

***

Так я и умерла. На следующий день организовали похороны. На моё удивление, собралось очень много людей. Но мне безумно жаль, что я очернила праздник, и такой важный день для Гермионы и Северуса. Но они и без меня будут счастливо жить.

-Ты всё фантазируешь? Прими уже свою настоящую смерть.

— Я давно её приняла, Сириус. Просто думаю, как всё могло случиться, не умри я тогда.

Действительно. Всё было немного не так, как я рассказала. Мир живых я покинула иначе. Это был седьмой курс в Хогвартсе. Пожиратели смерти жестоко карали всех непокорных студентов. Я не могла позволить, что бы, кто либо пострадал, прикрывала всех как могла. Поэтому я получала больше всех. От того и проблемы со здоровьем. Директор вызвал меня к себе. Я с трудом дышала, но то, что шла. Поппи помочь мне не могла, никто не мог. Северус дал мне зелье, якобы целебное, но я сразу поняла — яд. Не смотря на это, я его выпила, улыбнувшись на прощание.

— Я не держу на него зла. Он всё сделал правильно.

— Он убил тебя. Ты доверяла ему, и поплатилась за это. Вроде тёмная волшебница, жестокий генерал, а такая добрая.

— Хватит его во всём винить. Если бы он не вмешался, я бы умерла мучительнее. Поэтому я ему благодарна.

— Что на счёт твоих мыслей о Снегге и Гермионе? Это ведь всего лишь фантазия.

— Фантазии живы, если в них верить. — ответила Цебеш. — нам пора идти. Все умершие давно переродились. Нам тоже уже пора.

— Даже переродившись, я найду тебя, и мы будем жить вместе.

— Не сомневаюсь.