20 Часть

Себастьян невесело рассмеялся:

— Как тебе уже известно, все вышло не совсем так. Получилось, что моей новой мамочкой стал взрослый парень, который научил меня вытаскивать из чужих карманов кошельки и жульничать, играя в карты. А больше — должен признать — мне нечем похвастаться.

Официант принес им еще два бокала коньяка и спросил у Себа:

— Вы будете заказывать ужин?

Не имея представления, какое в ресторане дежурное блюдо, и не испытывая ни малейшего желания поужинать, Себастьян, пожав плечами, ответил:

— Да, дежурное блюдо, пожалуйста.

— Мне тоже, — сказала Элизабет, даже не заглянув в меню. Когда официант удалился, она сказала: — Пусть ты не можешь меня понять, но я хочу, чтобы ты уяснил следующее: для меня очень важно познакомиться с тобой получше. Узнать, каким человеком ты стал. Разумеется, если ты мне это позволишь.

Себ не был по натуре жестоким человеком. Будь он таким — давно бы уже выгнал Люси с ее семьей на улицу. И сейчас он тоже не хотел проявлять жестокость. Хотя его сердце до сих пор жгла обида на эту женщину за все, что ему из-за нее пришлось пережить.

— Хорошо, согласен. Не возражаю. Я тоже хотел бы узнать тебя получше.

Серые глаза его матери стали добрее и печальнее — словно легкий туман навис над темной гладью озера. Она задушевно проговорила:

— Я очень ценю это, Себастьян. Я хочу, чтобы Мэри со своими подругами отправлялась в Денвер без меня. А я лучше уеду отсюда на поезде, который отбывает во вторник. Это время, вплоть до ее выступления в клубе социальных реформ, которое состоится в Нью-Йорке в следующем месяце, Мэри вполне сможет обойтись без меня. Если я останусь здесь еще на несколько дней, я не помешаю тебе?

Что он мог на это ответить? Сказать: «Поскорее убирайся, чтобы я тебя больше здесь не видел»? Или обрадоваться, как любой сын обрадовался бы своей матери? Чего, собственно, он хотел на самом деле? Себ неожиданно подумал, что впервые в жизни мать поставила его желания выше своих собственных. Она только что сделала ему бесценный подарок. Расстанутся они или будут вместе — теперь решать ему, а не ей!

Себастьян вздохнул и с искренней улыбкой ответил:

— Думаю, мне бы хотелось, чтобы ты на несколько дней осталась здесь.

— Спасибо. — Она коснулась своим бокалом его бокала и добавила: — У меня также появится возможность поближе познакомиться с твоей женой.

После ужина, к которому они оба едва притронулись, Себ с матерью расстались. Элизабет поднялась в свой номер, а он направился в «Жемчужные врата». После разговора с матерью у Себастьяна словно камень с плеч свалился. Такую легкость на душе он давно не испытывал. Конечно, ему никогда не суждено было забыть, что причинила ему мать, но сейчас наконец-то настал момент, когда он мог найти в себе силы и простить ее. В состоянии ли он сделать то же самое для Люси?

Увидев Люси в совершенно новом качестве — как талантливую и признанную всеми журналистку, — Себ не был до конца уверен, что доволен этим открытием. Разумеется, ее неоспоримые достижения не могли не восхищать его — в этом не было никакого сомнения. Другие вопросы не давали ему покоя. Может, эта молодая женщина, перевернувшая его жизнь с ног на голову, скрывала от него еще что-нибудь? Может, у нее были еще какие-то секреты от него?

Себастьян пытался понять, какое же место в его жизни занимала Люси. Он очень сомневался, что у них с Люси могло быть общее будущее. Погруженный в тяжкие раздумья, Себ вошел в таверну — и попал в ад кромешный.

Он не сразу понял, что происходит. Перед его глазами предстала сцена всеобщего хаоса. Столы и стулья были сдвинуты в стороны, и большинство посетителей сбились в кружок — словно в таверне проходил чемпионат по кулачному бою. Внезапно из толпы вылетел Дасти Престон; он повалился на стул, ножки стула затрещали — и в следующее мгновение Дасти уже валялся на полу среди обломков. Тут же раздался истошный женский крик, а затем — чей-то гневный возглас. Себастьян тотчас узнал этот голос.

— Ах ты, жалкий сукин сын! — Раздались глухие удары, сопровождавшиеся стонами, а потом снова послышался крик: — Я разорву тебя на части!

С трудом прорвавшись сквозь толпу зрителей, Себ увидел, что Джеремая и Чарли Уайт катаются по полу и в воздухе мелькают их кулаки. Повернув голову, Себастьян заметил, что одна из сестер Баркдолл — Черри, как он полагал, — прыгнула на Джеремаю и вцепилась ногтями ему в лицо.

— Нет! — закричала Люси, бросаясь к отцу.

Мерри Баркдолл метнулась к ней и схватила ее за волосы. Пытаясь высвободиться, Люси размахивала руками и пинала Мерри ногами, а потом вдруг оступилась и упала на пол, увлекая Мерри за собой.

Мигом забыв о Джеремае и Чарли, толпа зевак столпилась вокруг женщин, подбадривая их криками. Люси и Мерри таскали друг друга за волосы и пинали ногами.

Это переходило всякие границы. Хотя Себу совершенно не хотелось делать дырку в потолке собственного заведения, он выхватил пистолет и выстрелил в воздух.

— Довольно! — крикнул он. — Спектакль окончен. — К всеобщему удивлению, этого оказалось достаточно, чтобы прекратить обе драки. Посетители таверны с ворчаньем — мол, Себастьян испортил им все удовольствие — вернулись к своим кружкам и бокалам и побрели к столам для игры в покер и бильярд.

Поднявшись на ноги, Дасти неверной походкой подошел к отцу, чтобы помочь ему встать. Парень выглядел ужасно: у него были подбиты оба глаза, из носа текла кровь, лицо и руки были исцарапаны, а из рубашки на спине был выдран клок.

После того как Дасти поднял Джеремаю на ноги, Себастьян указал на них пальцем и сказал:

— Вон отсюда! Сейчас же!

— Но, Себ… — оправдывался старик.

— Я сказал — вон! Иначе я сейчас же вызову шерифа, и вас арестуют.

Низко опустив головы, Джеремая и Дасти медленно вышли из таверны.

Себ посмотрел на Чарли, по-прежнему сидевшего на полу. Черри склонилась над ним, занимаясь его ссадинами.

— Вы тоже! Оба! И никогда больше здесь не показывайтесь! — Затем он повернулся к Люси, стоявшей рядом с баром: — Сейчас же пошли в кладовую!

У Люси хватило благоразумия не спорить с мужем. Она молча кивнула и, немного прихрамывая, поплелась в кладовую.

Тут Себастьян наконец посмотрел на Мерри и, укоризненно покачивая головой, проговорил:

— Черт возьми, что у вас произошло? — Мерри вздохнула и пожала плечами:

— Мы с Черри привезли Дасти в город, а после этого… все немного вышло из-под контроля.

Помолчав немного, Себ сказал:

— Мне бы следовало тебя точно так же вышвырнуть вон!

— Можешь не трудиться. Я облегчу тебе эту задачу. — Направившись к выходу, девушка бросила через плечо: — Я все равно уже хотела ехать домой.

Собираясь с мыслями перед важным разговором, Себастьян направился в кладовую. Люси стояла в уголке, поправляя разодранную блузку. Все ее попытки привести в порядок волосы оказались безуспешными. Так она обычно выглядела после их бурных ночей в постели Себа.

Стараясь выбросить из головы неуместные мысли, Себ спросил:

— Что здесь случилось?

— Я точно не знаю, — ответила Люси. — Все произошло слишком быстро.

— Постарайся начать с самого начала. Когда я видел тебя в последний раз, ты обслуживала клиентов. Что случилось потом?

— Ну, видишь ли… Пришел Чарли, Я не знаю, зачем он явился. Но он как будто чувствует, когда тебя нет в таверне.

Себ помрачнел.

— Так. Продолжай.

— Ты знаешь, я в это время работала. А Чарли не отходил от меня ни на шаг — пытался со мной поговорить. Но сначала все было тихо и спокойно, и я подошла к бару, чтобы Перл наполнила кружки для клиентов. А Чарли… Он стал мне говорить то, что ему не следовало говорить, и пытался положить руку мне на плечо и обнять меня. И как раз в этот момент близнецы привели в таверну моего брата. Черри просто взбесилась, увидев Чарли со мной. А папа, наверное, из окна увидел, что Дасти наконец-то привезли, и тоже пошел в таверну. Он вошел — и также вышел из себя. Но это еще не все!..

Люси умолкла, чтобы перевести дыхание, потом вновь заговорила:

— На ранчо с Дасти приключилось… что-то плохое. Не знаю, что именно, потому что не успела у него спросить. Но только он был весь исцарапанный, с подбитыми глазами. Хотя папа вышел из себя не из-за этого, а потому, что Чарли так подло поступил со мной когда-то и теперь, когда я стала замужней женщиной, пытался ухлестывать за мной. Черри же завелась не на шутку, а потом… Потом я вдруг увидела, что папа, Чарли и Черри оказались на полу. А Мерри стала таскать меня за волосы. Я не виновата!..

Себастьян повернулся к Люси спиной и закрыл рот ладонью, чтобы не расхохотаться. Он хотел сделать вид, что продолжает сердиться, хотя его разбирал смех.

Когда Себ овладел собой настолько, что мог сохранять серьезное и строгое выражение лица, он повернулся к Люси и заявил:

— Мне кажется, сейчас тебе лучше пойти в гостиницу.

Люси посмотрела на свою порванную блузку.

— Я могу быстренько переодеться и вернуться на работу, — сказала она.

— Нет, по-моему, тебе лучше не приходить сегодня в таверну.

Люси с виноватым видом подошла к Себастьяну и тронула его за плечо:

— Мне действительно очень жаль…

— Мне тоже. — Он наклонился и поцеловал ее в лоб. — Мне тоже очень жаль, Люси!

Вернувшись в гостиницу, Люси вошла в комнату Себастьяна и постучала в смежную дверь. Открыв сестре, Дасти отступил в сторону, пропуская ее.

— У вас с папой все в порядке? — спросила Люси, с тревогой глядя на отца. Он сидел на кровати, прикладывая к лицу полотенце.

— У папы, ужасно болят глаза, но в остальном он хорошо себя чувствует, — объяснил Дасти.

— Лучше, чем хорошо, — промычал Джеремая. — Я очень доволен — я разбил Чарли нос, взял над ним верх. Я победил его, да! Правда, не могу сказать того же самого о моем сыне.

— Чарли с такой силой отшвырнул меня, что я полетел через всю таверну, — с грустью признался Дасти.

— А до этого что с тобой приключилось? — спросила Люси. — Ну и вид у тебя!

— Да это все эти проклятые близнецы… — Дасти округлил глаза. — Не могу рассказать тебе и половины того, что они со мной вытворяли. Например, сказали мне, что нужно перевести быка из одного загона в другой. Но они не сообщили мне, что в загоне, где находился бык, они еще и коров держат! — Дасти потер плечо. — Как ты понимаешь, бык ни за что не хотел идти в другой загон.

Люси покачала головой:

— Значит, вы оба хорошо себя чувствуете?

— Да все отлично, — заверил Джеремая. — Подрались немного, вот и все! С кем не бывает.

Люси решила воспользоваться тем, что у нее появилось свободное время, и немного поработать. Она подошла к письменному столу, выдвинула ящик и обнаружила в самом верху письмо, адресованное Пенелопе. Взглянув на конверт, она поняла, что не видела раньше этого письма. Сгорая от любопытства, Люси взяла письмо вместе с другими бумагами и направилась в комнату Себастьяна. У двери обернулась и сказала:

— Всем спокойной ночи! Пожалуйста, никуда не выходите сегодня.

— Спокойной ночи, Люси, — ответил Джеремая. — И… Ух… Извини, что мы доставили неприятности твоему мужу.

— Да, мне тоже очень жаль, — кивнул Дасти. — Но мы не виноваты.

Посмеиваясь про себя, Люси закрыла дверь на ключ, затем подошла к письменному столу Себастьяна. Усевшись за стол, углубилась в чтение. Не веря своим глазам, она перечитала письмо еще раз, внимательно вчитываясь в каждое слово.

Дорогая Пенелопа! Говорят, вы самая умная женщина на свете. Если это правда, может быть, вы поможете мне понять мою жену. Потому что — это ясно как день — сам я на такое не способен. Вы спросите меня, в чем проблема. А вот в чем: моя обожаемая и совершенная во всех других отношениях жена мне лжет!

Я всегда помогал ей всеми мыслимыми и немыслимыми способами, сделав для нее и для ее сумасшедшей семейки больше, чем в состоянии сделать любой нормальный человек. И чем же она отплатила мне за мою доброту? Она лжет мне и в темных уголках своего жестокого сердца прячет от меня свои маленькие секреты.

Как вы думаете, что мне делать? Ответьте, о самая умная среди женщин! Развестись с ней? Но это было бы слишком просто.

Покончить с ней, четвертовав ее? Слишком грязно и неэстетично.

Или, возможно — хотя вряд ли я так поступлю, — мне лучше дать объявление в вашу газету и открыть всем людям правду о том, кто она такая и что собой представляет на самом деле?

Жду вашего мудрого совета.

Одураченный, повергнутый в уныние и слегка доведенный до сумасшествия

Глава 22

Когда Себастьян вошел в тот вечер в свой номер, Люси, желая избежать разговора с ним, закрыла глаза и притворилась спящей. Когда же он улегся с ней рядом, она вдруг вспомнила, что Себ пригрозил ей, — мол, сегодня ночью кровать будет ужасно скрипеть. Люси ожидала, что он попытается ее разбудить, но Себастьян не сделал этого. Он молча уткнулся лицом в подушку и тут же заснул.

Люси решила избегать мужа как можно дольше. На следующее утро она собиралась незаметно выскользнуть из постели, не разбудив его, а затем тихонечко одеться и улизнуть. Но стоило ей отбросить простыню, как Себ схватил ее за руку и потянул обратно в кровать. Люси внимательно посмотрела на него. У Себастьяна был такой вид, словно он давно не спал и ждал, когда она проснется. Судорожно сглотнув, она сказала:

— Ах, доброе утро…

— Доброе?

Полагая, что пришел неминуемый час расплаты, Люси со вздохом опустила голову на подушку, ожидая самого худшего. У нее не оставалось никаких сомнений: Себастьян и есть тот самый «Одураченный, повергнутый в уныние и слегка доведенный до сумасшествия». Люси недоумевала, как Себастьян мог догадаться, что она — та самая загадочная Пенелопа. Но в том, что он действительно это знал, она была уверена.

Собираясь с духом, она сделала вид, что пребывает в полнейшем неведении, и невозмутимо спросила:

— Тебя что-то беспокоит?

— Да. Во-первых, меня беспокоит Чарли. Я всегда знал, как много он для тебя значит, но понятия не имел, что вы до сих пор встречаетесь с ним за моей спиной.

Ошеломленная словами мужа, Люси воскликнула:

— О чем ты?!

— Идея пожениться принадлежит тебе, а не мне, — продолжал Себастьян. — Если ты на самом деле хочешь выйти замуж за Чарли, я немедленно дам тебе развод. Я больше не хочу, чтобы из меня делали идиота.

— Но мне не нужен Чарли! — закричала Люси. Сейчас она даже не могла представить, что когда-то он был ей нужен. — Почему ты мне это говоришь?

— Потому что мне надоели твои тайны! — До этого момента Себастьян лежал на спине, глядя в потолок, и избегал смотреть Люси в глаза. А теперь он повернулся и посмотрел на нее с укоризной. — С того самого момента, как ты приехала в Эмансипейшен, ты все время пыталась вернуть себе Чарли. Когда же это у тебя не получилось, ты использовала меня, чтобы здесь остаться. Так ведь?

— Ну, вроде того.

— Мне, как и любому другому человеку с мозгами, совершенно ясно: Чарли сожалеет о том, как с тобой обошелся, и он до сих пор тебя любит. По-моему, ты чувствуешь к нему то же самое. И ты хотела остаться здесь только для того, чтобы находиться ближе к нему. Этого не может быть! Он не может так о ней думать!

— Себастьян, ты сейчас очень далек от истины. Ты ничего не понимаешь.

Он рассмеялся, но в его смехе не было веселья.

— Я не понимаю многого, особенно того, что касается женщин.

— Ты в самом деле полагаешь, что я отношусь к тем женщинам, которые могут любить одного мужчину, а спать с другим?

Себ пожал плечами:

— Я подумал, что это, возможно, твой способ отыграться.

Люси уже больше не защищалась. Глядя на мужа сверкающими от гнева глазами, она резким тоном спросила:

— Да за кого же ты меня принимаешь?

Себ не был готов к такому отпору. Опершись на локоть, он приподнялся, осторожно поправил выбившуюся из ее прически прядь и сказал:

— Нет, ты не такая!

Люси вздохнула с облегчением:

— Тогда почему ты не веришь мне, когда я говорю, что Чарли больше ничего для меня не значит? Он для меня — пустое место!

— То есть ты не собираешься броситься в объятия Чарли в ту же секунду, когда закончится наш договор?

— Нет, но только… — Она вспыхнула и проговорила: — Конечно же, нет, черт возьми!

Усмехнувшись, Себ снова улегся.

— Пожалуй, у меня нет причин в этом сомневаться. Хотя во всем остальном я не верю ни единому твоему слову!

Люси тут же притихла. Себастьян даже стал подозревать, что она заснула. Но она вдруг с дрожью в голосе проговорила:

— Значит, это ты написал письмо Пенелопе и положил его в мой письменный стол, не так ли?

Она уже обнаружила письмо! Что ж, прекрасно! Широко улыбаясь, от души наслаждаясь моментом, Себ запрокинул руки за голову и признался:

— Да, это я написал письмо.

— Как ты узнал?..

Себастьяну не хотелось упоминать про отца Люси.

— Разве это имеет какое-то значение?

— Нет, наверное… — со вздохом ответила Люси. Себ тоже вздохнул; в глубине души он испытывал жалость к Люси, но он ненавидел ложь во всех ее проявлениях.

— Зато имеет значение кое-что другое, — продолжал он. — Я не раз просил тебя выяснить, кто такая Пенелопа, и каждый раз ты лгала мне.

— Но я хотела тебе рассказать!.. — воскликнула Люси. — Больше всего на свете мне хотелось тебе все рассказать! Только, понимаешь, я обещала Хейзел, что буду молчать. Если бы ты узнал об этом, ты бы попытался заставить меня писать для своей «Трибюн». Я не могла поступить с Хейзел настолько непорядочно! Видишь ли, у меня не было выбора. Ты можешь это понять?

— С трудом. Я могу понять твои обязательства по отношению к Хейзел, тот факт, что ты не хотела ее подвести. Но я не одобряю твоего поведения. Разве это может мне понравиться?

— Но почему бы нет? Разве тебе не нравится сознавать, что я умею не только разносить пиво?

Себастьян внимательно посмотрел на жену:

— Знаешь, я пока не могу это объяснить, но что-то мне не нравится в твоей колонке. Что-то мне в ней не по душе.

Люси пододвинулась поближе к мужу и тихо сказала:

— Поверь, прошлой ночью я как раз собиралась признаться тебе в том, что я — Пенелопа.

И Люси рассказала, как в редакцию приходила Мэри Лиз и какое неожиданное предложение сделала ей эта знаменитая дама, Себ внимательно слушал, стараясь переварить все эти поразительные новости.

— А я была так взволнована! — воскликнула Люси — И мне ужасно хотелось рассказать тебе об этом! Но ты тогда так со мной держался… В общем, я раздумала рассказывать.

Себастьян прекрасно помнил, как в тот день у Люси горели глаза. И как он сделал все, чтобы этот огонь в ее глазах угас. Невольно вздохнув, он проговорил:

— Для моего плохого настроения в тот вечер существовало множество причин, которые не имели к тебе никакого отношения.

Люси нахмурилась и спросила:

— А к той противной даме, адвокату в мужских брюках, это имело какое-нибудь отношение?

Себу совершенно не хотелось говорить с Люси о своих непростых отношениях с вновь обретенной матерью. Но он вдруг вспомнил, как только что обвинял Люси в неискренности, и тотчас же подумал, что и сам кое-что от нее скрывал. Во всяком случае, ему следовало хотя бы предупредить Люси о возможном приезде Кейт. Но мог ли он рассказать жене всю эту отвратительную историю? Нет, наверное. К тому же Кейт скорее всего останется там, где и должна находиться, — в Денвере.