18 Часть

— А тебе известно, что твой муж умер? — Элизабет на мгновение закрыла глаза.

— Калеб давно уже не мой муж. Его убили?

— Можно и так сказать. Это была медленная и мучительная смерть — он умирал пять лет. — Прекрасно зная, что потом будет сожалеть о своих словах, Себастьян добавил: — Это ты его убила.

В ее глазах что-то промелькнуло. Что это было — боль? Сожаление? Или ему просто показалось? Показалось, потому что хотелось все это увидеть в ее глазах.

— Как это произошло? — спросила она.

— Когда ты уехала, отец махнул рукой на все. Даже на меня. Все полетело к чертям — он довел до разорения ферму и отправил меня в город, чтобы я сам добывал себе пропитание. А его жизнь сводилась к тому, что он сидел в твоем кресле и постепенно спивался.

Элизабет опустила голову и в задумчивости проговорила:

— Я очень сожалею, но не вижу в этом своей вины. Если бы я осталась жить с Калебом, я бы умерла. Тебя бы это больше устроило?

Себ ударил кулаком по столу. Когда все присутствующие повернули головы в их сторону, он понизил голос до шепота и сказал:

— Отец никогда тебя даже пальцем не тронул.

— Как ты сам справедливо заметил, на свете есть разные виды медленной смерти. Я поступила так, чтобы выжить. Ты можешь обвинять меня за это, но я не могла по-другому. Это правда. — Элизабет окинула взглядом таверну и вдруг спросила: — Это заведение принадлежит тебе?

Себ молча кивнул.

— Здесь очень мило, — продолжала она, — Должно быть, тебе было лет десять-одиннадцать, когда твой отец умер. Кто взял тебя к себе?

С трудом удержавшись от улыбки, Себастьян ответил:

— Никто.

Если это хоть немного расстроило Элизабет, по ее виду этого нельзя было сказать. Она снова стала озираться.

— В таком случае ты многого достиг.

Себу хотелось сказать, крикнуть ей в лицо, что у него есть еще таверна в Денвере, а также доля акций в газете «Эмансипейшен трибюн», и заявить, что во всем этом нет ее заслуги. Но он предпочел промолчать и налил себе еще коньяку.

Элизабет же принялась расспрашивать — словно проводила дознание в суде. И Себ решил рассматривать это как свидетельство того, что он не совсем ей безразличен.

— А эта твоя жена…

Он не мог объяснить, почему они с Люси поженились, поэтому сказал:

— Извини, но я не хотел бы сейчас говорить о Люси. — Она кивнула, затем задала очередной вопрос:

— У вас есть дети?

— Нет.

Снова последовал кивок. А потом Элизабет вдруг потянулась к нему и пожала ему руку.

— Нам обоим было нелегко, — сказала она. — Я прекрасно понимаю, что за долгие годы у тебя, возможно, накопилось много упреков в мой адрес. И разумеется, обоснованных.

Себ не мог этого отрицать, но он не был готов говорить об этом.

— В основном накопились вопросы.

— Неудивительно. — Элизабет немного помолчала, потом вновь заговорила: — Нам обоим нужно многое обдумать и о многом поговорить. Ты не будешь против, если мы продолжим нашу беседу завтра? Я смертельно устала… и немного не в форме.

У Себастьяна появилось ощущение, что его снова отвергли. Однако он тоже не был готов продолжать сейчас этот разговор.

— Я согласен.

— Спасибо. Сколько я тебе должна?

— Если ты имеешь в виду деньги, то нисколько.

— Еще раз спасибо. — После этого Элизабет поднялась с мягкой грацией кошки. Даже в пиджаке и брюках она умудрялась выглядеть женственной.

— Ты вырос и превратился в красивого мужчину, Себастьян, — сказала она с улыбкой, которую он смутно начинал припоминать. — Ты похож на моего отца — Господи, упокой его душу!

Своего деда Себ плохо помнил. Не зная, как реагировать на последние слова матери, он молча пожал плечами.

— Что ж, мне пора в гостиницу. — Она обошла вокруг столика и приблизилась к Себастьяну. Коснувшись его руки, проговорила: — Так, значит, до завтра?

— Надеюсь, что да.

— Поверишь ты или нет, но я тоже надеюсь. И с нетерпением жду завтрашнего дня. Спокойной ночи, Себастьян.

Час спустя Себ тоже отправился в гостиницу. Как только он вошел в свой номер и зажег лампу у двери, ему сразу же бросилась в глаза потертая дорожная сумка, стоявшая на полу у кровати. Потом он заметил вороха женской одежды на комодах.

— Что за черт? — пробормотал он себе под нос.

Тут послышался тихий стон, а затем он увидел, что в его постели ворочается Люси.

Себ тронул ее за плечо и спросил:

— Что все это значит?

Люси села на постели и протерла глаза. На ней была муслиновая сорочка, застегнутая до подбородка на все пуговички. Волосы же были распущены.

— Извини, — сказала она виноватым голоском. — Мэри Лиз со своим окружением заняли все комнаты в гостинице… Поэтому отец с братом не смогли вернуться обратно в свой номер, понимаешь? Не могла же я выгнать их на улицу или отправить в другую гостиницу! Помнишь, ты же сам говорил, что это очень неподходящие места для порядочных людей? А что касается моих вещей, то я не знала, что с ними делать. Ведь папа и Дасти заняли мою комнату.

— Что?!

— Ничего другого мне просто не пришло в голову. — Себ подошел к смежной, двери и повернул ключ в замочной скважине. Затем вернулся к кровати и снял пиджак. Снимая рубашку и все остальное, он не отрывал взгляда от Люси, а она молча следила за каждым его движением.

— Знаешь, Себастьян, — сказала она неожиданно, — мне даже пришлось воспользоваться твоей ванной. Я в таверне вся перепачкалась. Не могла же я лечь в постель, не помывшись как следует.

— Я не имею ничего против, Люси.

Себ подошел к двери и погасил свет. Затем вернулся к кровати, лег рядом с женой и тотчас же обнял ее. Когда же он принялся расстегивать пуговички на ее ночной сорочке, она легонько его оттолкнула:

— Нет, Себастьян, сейчас нельзя.

— Нельзя? Но почему?

— Потому что папа и Дасти находятся в соседней комнате. Ты забыл?

— А мы не скажем им, что делаем.

Люси отстранила его руки:

— Нет! Они все услышат. Кровать слишком сильно скрипит.

В этот момент Себ уже не мог остановиться — даже если бы кровать трубила в рожок и выводила мелодию «Жара в старом городе».

— Ты нужна мне, Люси, — прошептал он ей в ухо. — Ты нужна мне сегодня как никогда. Прошу, не отвергай меня!..

— О, Себастьян, пойми, я просто не могу это делать, когда мой папа находится так близко.

Но Себ не собирался спорить.

— Ладно, — сказал он, — мы поступим так, как ты хочешь, но позволь мне хотя бы немного поласкать тебя. Мне хочется тебя ласкать.

Люси не возражала и опустила голову на подушку. Себастьян быстро расстегнул пуговицы и снял с нее ночную сорочку. Когда же он принялся ласкать ее и целовать, Люси застонала — сначала тихо, а затем все громче. Вскоре она уже изнемогала от желания.

— О Господи, пожалуйста, не останавливайся! — прошептала она, выгнувшись всем телом.

Но в этот момент он отстранился от нее и перевернулся на спину.

— Себастьян, что же ты? — прошептала Люси.

— Мне показалось, что кровать заскрипела, — прошептал Себ в ответ и мысленно усмехнулся — он даже не ожидал, что у него получится так складно соврать.

Люси застонала и пододвинулась к нему.

— Может, если я постараюсь, у меня получится сделать так, чтобы она не скрипела? — Люси приподнялась, затем уселась на него верхом. — Вот так, хорошо?

Себ глухо застонал, и Люси, совершенно справедливо истолковав его стон как согласие, начала ритмично двигаться, временами отклоняясь назад и запрокидывая голову.

Наконец, выкрикнув что-то нечленораздельное, она в изнеможении повалилась ему на грудь, и в следующее мгновение, содрогнувшись всем телом, Себ тоже затих.

Несколько минут спустя Люси прошептала:

— Ну как, кровать не скрипела? — И Себ снова солгал:

— Я не слышал ни единого звука.

На рассвете в смежную дверь громко и настойчиво постучали. Люси тут же открыла глаза и протянула руку к халату.

— Какого черта? — пробурчал Себастьян. — Разве дадут здесь хоть немного поспать?

— Я возьму его на себя, — прошептала Люси, на ходу застегивая халат. — Не беспокойся, спи.

Люси повернула ключ в замке и приоткрыла дверь. Отец, стоявший у порога, смотрел на нее с явным беспокойством.

— Папа, как ты можешь? Ты же знаешь, что Себастьян не любит вставать рано.

— Извини, Люси, но я не могу больше ждать.

— А что случилось?

— Это из-за Дасти. Я не на шутку тревожусь за него. Он вчера слишком много пил и так и не вернулся в гостиницу. Я еще никогда из-за него так не волновался. Боюсь, с парнем случилось неладное.

Глава 20

Люси повернулась к Себастьяну и сказала:

— Папа беспокоится из-за Дасти. Его нет в гостинице.

— Ему повезло, — пробормотал Себастьян, уткнувшись лицом в подушку. — Может быть, там, куда он ушел, он хорошенько отоспится.

Люси отошла от двери и подошла к мужу:

— Ты не понимаешь, Себастьян. Наверное, с Дасти что-то случилось. Он не станет уходить на всю ночь, не предупредив папу. Папа очень беспокоится.

Люси оглянулась и с ужасом обнаружила, что ее отец последовал за ней в комнату Себастьяна. Подойдя к изножью кровати, он проговорил:

— Вчера мой мальчик выпил слишком много пива в твоей таверне. Как ты думаешь, может, он свалился на пол и его там заперли?

Себастьян приподнял голову и выразительно посмотрел на Люси. Затем сказал:

— Нет, едва ли. Каждый вечер перед закрытием Джек проверяет, нет ли где-нибудь заснувших посетителей, а потом идет в свою комнату на втором этаже. И даже, если бы Джек не заметил вашего сына, то все равно он мог бы выйти из таверны, потому что Джек всегда оставляет ключ в замочной скважине.

— Черт возьми, тогда где же он? — Себ снова посмотрел на жену и со стоном повалился на подушку.

И тут Люси наконец-то вспомнила…

— Я в последний раз видела Дасти, когда он обнимался возле бара с Мерри Баркдолл, — сказала она. — Может, он у нее на ранчо?

Себастьян рассмеялся.

— Ничего смешного! — воскликнул Джеремая. — Дасти, возможно, ранен. А может, с ним случилось еще что-то, более страшное.

— Извините, — сказал Себастьян, — но у меня просто в голове не укладывается, как Мерри могла бы так жестоко расправиться с вашим сыном.

— Тогда где же он?! Может, он и правда с ней. Как мы узнаем, где она живет?

— «Мы»?..

— Он имел в виду меня, — поспешно проговорила Люси. — Но я ведь тоже не знаю, где она живет…

— Сдается мне, сынок, нам с тобой опять придется нанимать коляску, — сказал Джеремая. — Похоже, без тебя мы не обойдемся. Ты — единственный, кто может нам помочь. И неужели ты не можешь сделать для своего родственника даже такую малость?

Себастьян пристально посмотрел на Люси, но она тут же отвела глаза. Приподнявшись, Себ сказал:

— Должно быть, вы шутите. Я никуда не поеду. Буду спать.

— Папа не шутит, — возразила Люси. — И я с ним согласна. Я совсем не знаю город, даже представления не имею, где находится ранчо. К тому же утром мне нужно идти на работу — в редакцию. — О незаконченной колонке Пенелопы Люси умолчала. — Я не могу подводить Хейзел.

Себастьян перевел взгляд на Джеремаю, а затем кивнул, признавая свое поражение.

— Хорошо, дайте мне несколько минут, чтобы одеться. Встретимся внизу, в вестибюле. И сварите кофе, да побольше.

— Спасибо, сынок. Я знал, что ты не откажешься помочь своим родственникам. — Шаркая ногами, Джеремая вышел из номера.

Себастьян поднялся с постели и принялся одеваться.

— Это тебе дорого обойдется, — сказал он, покосившись на жену.

Люси судорожно сглотнула.

— Можешь забрать все деньги, которые я скопила за это время.

— Я говорю не о деньгах. — Глаза Себа сверкали, как новенькие монетки. — Сегодня моя кровать будет скрипеть на всю гостиницу. И никаких возражений!

После того как Джеремая с Себастьяном отправились в город, Люси подхватила первый набросок своей колонки и направилась в редакцию. Хейзел сидела за столом и что-то писала.

— Похоже, что я — не единственная, кто выбивается из последних сил, чтобы успеть к сроку, — сказала Люси, подходя к столу.

— Ах, девочка моя! Вы и представить себе не можете, какая у нас спешка! Лучше бы Мэри Лиз назначила встречу в муниципалитете на сегодняшний вечер, а не на завтрашнее утро. Если я не поставлю в этот номер какой-нибудь материал, посвященный ее будущей речи, в «Трибюн» каждый день будут выходить новые статьи о ней и о ее пребывании в нашем городе. И к следующему выходу «Уикли» наши новости безнадежно устареют.

— Но как же вы сможете написать о том, что сказала Мэри Лиз до того, как она произнесет свою речь?

— Я просто делаю посвященную ей колонку, собирая туда кое-какие сведения о ее персоне. А после того, как она скажет свою речь, нам нужно будет ее опубликовать полностью. — Хейзел с надеждой взглянула на Люси. — Как вы думаете, Себастьян согласится дать вам в этот четверг выходной на весь день?

Зная, в каком настроении пребывает Себ, Люси не сомневалась: он даст ей отпуск на всю оставшуюся жизнь.

— Думаю, это несложно будет устроить.

— Великолепно! — Хейзел посмотрела на бумаги, которые Люси держала в руках: — Это новая колонка?

— Верно. Хотя из-за того, что папа и Дасти здесь, у меня было мало времени для работы над ней. — Вздохнув, Люси вручила Хейзел свои записи. — Вы видели вчера вечером папу и Дасти?

Погрузившись в чтение, Хейзел покачала головой:

— А я думала, что вчера они уехали домой.

— Они опоздали на поезд.

Хейзел на секунду оторвалась от работы и подняла голову:

— Ой-ой! И как к этому отнесся Себастьян?

— А вы как думаете?

Хейзел расхохоталась, и Люси, вдруг осознав комичность ситуации, тоже рассмеялась. И тут вдруг смех Хейзел резко оборвался и глаза ее округлились — она смотрела куда-то через плечо Люси. Обернувшись, Люси увидела, что в редакцию входит Мэри Лиз собственной персоной. В руках знаменитая дама держала один из номеров «Уикли».

— Доброе утро, — поздоровалась она, подходя к столу. — Я хотела бы поговорить с главным редактором вашей газеты.

Заметно нервничая, Хейзел поднялась и проговорила:

— Я к вашим услугам. Меня зовут Хейзел Аллисон. Рада видеть вас, мисс Лиз. На вчерашнем вечере нам, к сожалению, не удалось познакомиться.

— Уверяю вас, мне тоже очень приятно с вами встретиться. — Положив на стол газету, Лиз продолжала: — В большинстве изданий, которые я читала, освещаются только вопросы политики, и больше там ничего не найдешь. Но то, что я прочла в вашей газете, по-моему, очень свежо. Должно быть, жительницы вашего города очень интересуются вашим изданием.

Хейзел с гордостью заявила:

— Это и являлось моей целью, когда я задумывала выпускать «Уикли».

— В таком случае ваша цель достигнута. Блестящая работа! И особенно рубрика «Спросите у Пенелопы». Я бы хотела познакомиться с автором колонки.

— О, гм… Боже мой, это невозможно! Пенелопа живет не здесь.

— Правда? Как с ней связаться? — Последовала долгая пауза, потом Хейзел сказала:

— Видите ли, ввиду специфики этой рубрики она пожелала сохранить свою анонимность. Но если вы желаете, я могу передать ей ваши благожелательные отзывы.

— Это было бы очень мило с вашей стороны, но больше всего мне хотелось бы встретиться с ней лично.

Хейзел довольно долго молчала. Наконец вновь заговорила:

— Мне хотелось бы вам помочь встретиться с ней, но личность Пенелопы должна для всех оставаться в тайне.

Мэри Лиз пристально взглянула на Хейзел.

— Поверьте, я умею хранить секреты, — заявила она. Хейзел вопросительно посмотрела на Люси, и та с улыбкой пожала плечами, как бы говоря: «Как хотите, я не против!»

Себ долго упрямился, но в конце концов ему пришлось отправиться на ранчо Баркдоллов вместе с отцом Люси. Усевшись в коляску, которую арендовал Джеремая, он сообщил:

— Я уже проверил во всех мыслимых и немыслимых местах, даже побывал у шерифа, но никто не видел Дасти со вчерашнего вечера. Как ни странно, остается только одно место, где мы его еще не искали, — ранчо Баркдоллов.

— Будем надеяться, что он там. — Джеремая натянул вожжи, и лошадь тронулась с места.

Не успели они выехать из города, как старик повернулся к Себу и сказал:

— По-моему, тебе нужно подыскать новое занятие, более достойное. Ведь ты теперь семейный человек, а карты — неподходящее дело для хорошего семьянина.

— Неподходящее?! — прохрипел Себ.

— Да ты не волнуйся. Я собираюсь тебе помочь. Какой вид деятельности тебе больше по душе?

— Игорный бизнес и питейные заведения. Много выпивки и карты. Я даже собираюсь открыть публичный дом, — заявил Себастьян, надеясь, что на этом разговор закончится.

Джеремая бросил на него испытующий взгляд, потом рассмеялся:

— О, Себ, я ведь прекрасно понимаю, что ты шутишь. А как ты смотришь на то, чтобы открыть цирюльню? Ты знаешь толк в парикмахерском деле? Умеешь стричь волосы и брить бороды?

Себ тихо, застонал и стал медленно сползать с сиденья. Джеремая нахмурился и внимательно посмотрел на него:

— Что же ты молчишь?

— Хочу выспаться, — со вздохом ответил Себ. — Или хотя бы немного подремать.

Но подремать ему не удалось, потому что Джеремая снова заговорил:

— А как насчет того, чтобы стать фермером? Я сам всю жизнь этим занимаюсь и не жалуюсь. И семья твоя никогда не узнает нужды…

Так продолжалось всю дорогу до ранчо Баркдоллов. Много раз за это время Себастьяну хотелось выскочить из коляски и пойти пешком, но он сдерживался. Когда же наконец показалась роща, за которой раскинулось ранчо, Себ вздохнул с облегчением.

Сразу за рощей находился загон, расположенный прямо перед домом. Себ заметил у ограды близнецов Баркдолл — обе были в широкополых шляпах и в мужской одежде. А внутри загона взвился на дыбы серый в яблоках конь, старавшийся сбросить оседлавшего его мужчину.

— О Господи! — закричал Джеремая. — Да это же Дасти на коне!

Услышав крик отца, Дасти на мгновение ослабил хватку и, выпрямившись в седле, повернул голову. Но этого мгновения коню оказалось достаточно — он снова встал на дыбы и сбросил седока.

— О Боже! — воскликнул Джеремая. Выскочив из коляски, он бросился к сыну, и Себ последовал за ним.

— Сынок! Сынок, ты слышишь меня?! — кричал старик, опускаясь на землю рядом с сыном.

Дасти вращал налитыми кровью глазами, а кожа его, казалось, приобрела желтоватый оттенок, что, по мнению Себа, являлось скорее следствием выпитого накануне, нежели результатом падения.

Пытаясь сфокусировать взгляд на лице отца, Дасти стал говорить, еле ворочая языком:

— Привет, пап… Со мной все в порядке. Извини за вчерашнее. Я хлестал пиво весь вечер и, наверное, немного захмелел.

— Немного захмелел?! Да ты набрался как скотина! — Джеремая мало-помалу превращался в строгого отца, распекающего своего непутевого сына. — И что же случилось дальше?

— Не помню точно. — Дасти помотал головой. — Кажется, Мерри перекинула меня через седло и привезла сюда. Знаю только, что проснулся я в хлеву и что спал там вместе с двумя козами и одной свиньей.

Покосившись на коня, бившего копытом землю, Джеремая спросил:

— Зачем же ты сел на этого норовистого жеребца? Ты же не умеешь объезжать лошадей.

Дасти со вздохом ответил:

— Они сказали, что если я хочу попасть обратно в город, то должен обуздать одного буйного коня.