Продолжение

Он повернулся ко мне резко, будто это слово сорвало что-то важное внутри него.

— Эмили... если я останусь рядом — я не буду спокоен. Более того... — он выдохнул тяжело. — Я и так слишком близко.

— Я не прошу тебя быть спокойным, — я подняла глаза. — Прошу быть... здесь.

Он смотрел на меня долго. Слишком долго. Так, будто изучал каждую эмоцию, боялся ошибиться в шаге, который изменит всё.

— Я должен спать на диване, — наконец сказал он, но глаза уже говорили обратное.

— Почему? — спросила я.

— Потому что если я лягу рядом... — он сглотнул. — Я не знаю, смогу ли держать расстояние.

Слова ударили мурашками по коже.

Но я сделала шаг к нему.

— Ложись со мной, — прошептала я. — Просто... будь рядом. Сегодня.

Он закрыл глаза, будто я попросила невозможное.

А потом — медленно, мучительно медленно — открыл их.

— Ты понимаешь, что делаешь? — его голос дрогнул.

— Да, — ответила я. — Я боюсь. Но рядом с тобой — меньше.

Это было правдой. Полной, оголённой и страшной.

Его пальцы, сжимающиеся и разжимающиеся на бёдрах — выдали, насколько он борется с собой.

Потом он сделал шаг.

Один.

Второй.

И остановился прямо передо мной.

— Хорошо, — шепнул он. — Только сегодня.

Но в его глазах было ясно: оба знали, что это — ложь.

Комната была тёмной, кроме мягкого света от улицы. Постель — большая, почти слишком большая, будто созданная, чтобы держать расстояние.

Он лёг позже меня, медленно, будто каждое движение — проверка.

Я почувствовала, как матрас слегка прогнулся под его весом, как воздух дрогнул.

Мы лежали, не касаясь, но дыхание его было рядом — тёплое, ровное, контролируемое.

Слишком контролируемое.

— Ты не спишь? — спросила я тихо.

— Нет, — ответил он честно.

Я повернулась к нему.

И он — тоже, будто не выдержал паузы.

В темноте его глаза были тёмными, глубокими, почти уязвимыми — так, как он никогда не позволял их видеть.

— Почему ты... такой? — спросила я. — Такой сильный, но... будто сломанный.

Он улыбнулся — едва, но грустно.

— Потому что слишком многое разрушил сам, — сказал он. — А теперь впервые пытаюсь не разрушить то, что хочу сохранить.

Моё сердце сжалось.

Слова сами вышли:

— Со мной тебе не обязательно быть идеальным.

Он вдохнул резко — как будто это признание ранило больше, чем спасало.

И тогда он сделал то, что я не забуду никогда:

Он протянул руку. Осторожно. Медленно.

И положил ладонь рядом с моей — не касаясь, но спрашивая.

Я положила свою поверх.

И он замер, словно это прикосновение — самое опасное, что случалось с ним за годы.

— Эмили... — выдохнул он так, будто произнёс молитву.

— Я здесь, — ответила я.

Только тишина. Только наши руки. Только мы — в одной постели, впервые не убегающие от близости.

И эта тишина была другой. Не пугающей. Не давящей.

А той, что бережно держит тебя за ладонь.