Глава 10. Где искать Инночку?

Решено было, что в больницу пойдут Саша и Ксюша, но не с утра, а в приемные часы, то есть с пяти до семи. А в квартире Элеоноры Федоровны с утра дежурили Никита и Ксюша. В два часа их должны были сменить Гошка и Маня, а вот кто заступит на следующее дежурство, было еще неясно, все зависело от того, что узнают девочки в больнице.

«Дураки безмозглые, скучняшки дурацкие, – изобретала Маня прозвища своим друзьям. – За каким чертом столько времени терять, ждать до пяти, когда прекрасно можно пробраться в больницу и с утра, надо только уметь! – И она решила: как вчера она, никому не докладываясь, выяснила, в какой именно больнице лежит Василиса, так и сегодня она прекрасненько безо всех обойдется. – К тому же неизвестно еще, как эти старые коровы Сашка и Ксюшка сумеют поговорить с Василисой! Сашка будет деликатничать, ах, ох и все такое, а Ксюшка просто не вовремя что-нибудь ляпнет и все только испортит! А вот я... Я, конечно, напортачила, когда была у Ядвиги, но зато потом спасла ее от грабителей... А между прочим, после этого я вполне могу к ней наведаться и кое-что разузнать. Теперь небось она меня не выгонит. Ишь какие хитренькие, отлучить меня хотят. Не выйдет у вас ничего! Где вам без меня обойтись? Может, я сегодня еще все сама разузнаю. Вот тогда и отлучайте, паразитки».

В больнице Маня с ужасно несчастным видом подошла к какой-то девушке в не слишком чистом белом халате и, глядя ей прямо в глаза, со слезами в голосе проговорила:

– Извините меня, пожалуйста!

– Тебе чего, девочка?

– Понимаете, я узнала, что тут тетя моя лежит... ее привезли на «Скорой», у нее с сердцем плохо...

– Ну и чего ты ревешь? У нас тут знаешь какие врачи хорошие? Вылечат твою тетю.

– А мне к ней нельзя? – заискивающе улыбнулась Маня.

– Она где лежит? Если в реанимации, то нельзя. А если в обычной палате, так и быть, проведу, – сжалилась девушка. – Только что ж ты с пустыми руками?

– Я испугалась, не знала... А вечером мама придет с гостинцами.

– А тебе просто так тетку повидать охота?

– Да, только я не знаю, где она лежит...

– А как фамилия тетки-то?

– Уралова!

Фамилию Василисы Маня узнала у Дины, после долгого телефонного разговора.

– Обожди, узнаю. – Девушка куда-то скрылась и вскоре вернулась. – Опоздала ты, подруга!

– Как опоздала? Она умерла? – ужаснулась Маня.

– Ой нет, что ты! Наоборот! Выписалась еще вчера!

– Выписалась? Значит, она жива?

– Жива и, видать, здорова. Что ж она вам не позвонила-то?

– Не знаю, но она у нас со странностями! – сказала Маня и, поблагодарив девушку, поспешила уйти. «Да, похоже, Василиса все это нарочно подстроила. Думает небось, что всех перехитрила».

Выйдя из больницы на свежий воздух, девочка глубоко задумалась: «Что же теперь делать? Конечно, предупредить Сашку с Ксюхой, что в больницу ходить не надо. В два часа начинается это идиотское дежурство. Что они там выдумали? Зачем? Конечно, дежурить с Гошкой – это мечта, но толку-то что? Никто туда уже больше не придет. Ведь Инночку скорее всего уже увезли вместе с Пушистиком и красным комбинезончиком. И как они не поймут? Но все-таки я должна что-то сделать! Просто обязана! Только вот что? Что? Ага, я придумала. Поеду сейчас домой к Василисе и поговорю с ней начистоту! Скажу, что я и мои друзья знаем, что она замешана в этом деле и... Ну, там видно будет, как пойдет разговор. Она меня чуть-чуть знает, а потому, конечно, впустит. Я сперва буду разводить турусы на колесах, а потом как огорошу ее! Пусть попробует отпереться. Главное, конечно, помнить, что это опасно... Вообще-то по правилам надо бы хоть кого-то предупредить, что я иду к Василисе, а то вдруг та с перепугу попробует убить меня... Или увезти куда-нибудь, предварительно чем-нибудь опоив или отравив... Нет, отравить себя я не дам, не возьму в рот даже капельку воды... – Мане стало страшновато. – Но кого предупредить так, чтобы раньше времени никто не бросился ее искать, орать на нее и... Тягомотина! – сообразила Маня и воспряла духом. Она нашарила в кармане телефонный жетон. – Даже целых два. Удача. Только бы Роза была дома!»

По счастью, она сразу сняла трубку. Маня набрала в легкие побольше воздуху, приготовившись к долгому и занудному разговору с Тягомотиной.

– Роза, ты?

– Я. А кто говорит?

– Маня Малыгина! С Рождеством тебя!

– И тебя тоже. Ты чего звонишь-то?

– Розочка, у меня к тебе просьба!

– А я-то думаю, чего это ты меня поздравляешь ни с того ни с сего, а у тебя, оказывается, просьба! Понятненько. Ну и что за просьба?

– Роз, ну что ты обижаешься? Я попала в трудное положение, подумала, кто меня выручить может, и первым делом вспомнила о тебе, а ты...

– Что ж ты к Филимоновой не обратилась?

– Нет, к Ксюхе я не могу...

– Ну ладно, так и быть, выкладывай! – смилостивилась Роза.

– Я сейчас иду по одному важному и опасному делу...

– Опять? – ахнула Роза.

– Ага! Слушай, я из автомата звоню, так что...

– Поняла. Говори!

– Понимаешь, я не уверена, что вернусь...

– Ты шутишь, да? Прикалываешься?

– Не собираюсь. Просто ради безопасности я должна кому-то про это сказать. И сказать я могу только тебе.

– Говори! – повторила польщенная Роза.

– Так вот, если я до половины второго тебе не позвоню, ты пойди или позвони кому-то из наших и скажи: Маня пошла домой к Василисе, ее уже выписали. Поняла?

– Домой к Василисе, ее уже выписали, – повторила Роза. – Кого выписали?

– Василису.

– А кто это?

– Розочка, миленькая, мне нельзя время терять, я тебе потом все-все расскажу! Договорились?

– Погоди, я еще разок проверю. Если ты до полвторого не прорежешься, я позвоню, допустим, Гуляеву или Шмакову, и скажу, что ты пошла домой к какой-то Василисе, которую выписали. Так?

– Так, так. Розочка! Спасибо тебе, пока! – И Маня повесила трубку.

«Да, разговаривать с Розой действительно тягомотно, но положиться на нее можно. Она, конечно, по-прежнему терпеть не может Ксюху, но когда та оказалась в беде, именно Роза первой бросилась на помощь. Она совсем даже неплохая, но занудная. – И Маня, с чувством исполненного долга, побежала к метро «Новослободская». Но потом передумала и бегом припустилась к Садовому кольцу. – На троллейбусе я быстрее доберусь».

Входя во двор, Маня осторожно огляделась. И правильно сделала. Из знакомого подъезда выскочила Дина! Маня юркнула за мусорный бак. Вслед за Диной вышла ее бабушка, и они вместе сели в рыжие «Жигули», стоявшие у подъезда.

«Надо же, как повезло, – подумала Маня. – А то ведь могли столкнуться нос к носу, и что бы я тогда сказала?» «Жигули» выехали со двора, и лишь тогда Маня вышла из укрытия.

Прежде чем позвонить в дверь, она собралась с духом. «Все-таки хорошо, что я предупредила Тягомотину... А может, не стоит соваться сюда одной? Уйти, пока не поздно, и вернуться потом с кем-то из наших? Ну нет, тогда они мне вообще жизни не дадут, я должна, я просто обязана все сама сделать. В конце концов, можно соблюдать все меры предосторожности. Ну не убьет же она меня, в самом-то деле. Да и один на один ей не так уж просто будет со мной справиться. Самое главное – вовремя дать ей понять, что кое-кто знает о моем визите к ней. Да, точно. А вообще, что это я? Она вовсе не похожа на убийцу. Ладно, Маня, хватит рассуждать, – сказала она себе, – а то ты так никогда и не решишься...» И она решилась. Позвонила в дверь.

Дверь распахнулась сразу.

На пороге стояла Василиса. Вид у нее был неважный. Темные круги под глазами на бледном, слегка отекшем лице. Маню она явно не узнала.

– Девочка, ты, вероятно, ошиблась? Ты к Дине?

«Не узнает, и прекрасно», – мелькнуло в голове у Мани.

– Нет, я к вам, – слегка дрожащим голосом ответила она.

– Ко мне? – удивилась Василиса.

– Да, у меня к вам очень важное дело. Нам просто необходимо поговорить!

– Но я тебя не знаю... Ты от кого?

– От себя.

– От себя? Странно. Впрочем, у меня очень плохая память на лица. Может, я просто не помню, – немного смутилась женщина. – Ладно, заходи. Попробуем разобраться... Снимай куртку, ботинки не снимай, просто вытри получше ноги.

Маня сняла куртку, пригладила растрепанные волосы. Ее волнение немного улеглось. В Василисе не чувствовалось никакой агрессии, просто усталая, не слишком здоровая женщина. Наверное, действительно пошла на преступление от отчаяния и одиночества.

– Садись.

Маня села на краешек стула.

– Я слушаю тебя.

Собравшись с духом, Маня выпалила:

– Инночка еще в России?

На лице Василисы отразилось искреннее недоумение.

– Инночка? Какая Инночка? Девочка, ты уверена, что попала по адресу?– Вы знакомы с Элеонорой Голубовской?

– Естественно! Постой, а что с Инночкой? Ты ее дочку имеешь в виду?

– Конечно! Я спрашиваю, она еще в России?

– Но почему ты у меня об этом спрашиваешь?

«Ловко она выкручивается! Я не я и лошадь не моя!»

– А у кого же? Разве не вы увезли Инночку?

– Что? Я увезла Инночку? Ты бредишь?

– И не думаю! Все улики против вас, и лучше бы вам вернуть ребенка, пока не поздно!

Василиса вдруг страшно побледнела и схватилась за сердце. Маня испугалась, что она сейчас умрет.

– Послушай, девочка, если это шутка, то очень глупая и злая! Не знаю, кто это придумал, кто тебя послал...

– Никакая это не шутка! Перед самым Новым годом Инночка исчезла, и подозрение пало на вас. И улик тоже хоть отбавляй!

– Чье подозрение? Какие улики и почему ко мне в таком случае явилась ты, а не милиционер? Что все это значит? И где Элеонора?

– Она в Бразилии.

– А с кем же Инночка осталась? С нянькой?

– Да, с нянькой. Но няньку кто-то выманил на полчаса, а за это время Инночку похитили.

– Но почему же никто не заявил в милицию? Что за идиотизм? И почему чьи-то там подозрения пали именно на меня? Наконец, причем здесь ты? Как тебя зовут?

– Меня? Мария.

– Послушай, Маша, я прошу тебя, расскажи мне все по порядку... – Василиса тяжело дышала, а Маня пришла в ужас, она вдруг отчетливо поняла, что Василиса не похищала ребенка.

– Понимаете, – с трудом начала она, – мы живем в одном подъезде с Элеонорой Федоровной...

И она рассказала все, что знала об этом деле. И чем дальше, тем больше ей становилось ясно, что все их усилия были тщетны. Они взяли ложный след.

– Так, выходит, я оказалась главной подозреваемой, – покачала головой Василиса. – Да, действительно, моя двоюродная сестра оставляла у меня свою дочку на несколько дней. Да, я покупала подарки для этой же девочки, к которой очень привязалась. Да, я... Господи, а ведь сколько же невинных людей страдает от такого вот несправедливого обвинения... Ты, девочка, всегда в жизни помни – обвинить и очернить человека ничего не стоит. Но это все лирика, а вот что же делать с пропажей Инночки? Я в ссоре с Элеонорой, но это вовсе не значит, что... Я как представлю себе, что будет с ней, когда она вернется... Вот что, Маша, я себя еще неважно чувствую, я ведь только вчера из больницы...

– Вам плохо? Вызвать врача? – всполошилась Маня.

– Нет-нет, просто мне необходимо выпить горячего сладкого чаю. Идем на кухню.

– А давайте я вам заварю чай, а вы пока полежите, – стараясь загладить неловкость, заверещала Маня. – А зачем вы так быстро выписались из больницы?

– Не могу я в больнице... Мне дома лучше. Да ничего страшного со мной и не было.

– Василиса Михайловна, пожалуйста, простите меня... – И тут вдруг Маня вспомнила, что еще немного, и Тягомотина поднимет тревогу.

– Ой, а можно мне позвонить?

– Друзьям-детективам? – улыбнулась Василиса.

– Ну да, в общем...

– Наверное, сообщить, что тебе не грозит опасность?

– Да, – прошептала вконец смущенная Маня.

– Звони, конечно, что за проблема!

Маня набрала номер Тягомотины.

– Роза, это я. Отбой!

– Что?

– Отбой, говорю!

– Что это значит?

– Значит, что ничего никому говорить не нужно, со мной все в полном порядке, никакая опасность мне не угрожает, поняла?

– Вот теперь поняла, когда ты все русским языком объяснила. А когда ты мне все расскажешь?

– Когда получится.

– А когда получится?

– Ну, я не знаю еще...

– Ну, мне же, во-первых, интересно, а во-вторых, я тут сидела как дура глубокая, ждала, даже в магазин выйти и то боялась...

– Спасибо, Роза, я обязательно все тебе расскажу, не сомневайся.

– Я и не сомневаюсь, просто долго ждать неохота. А то как что-то случается, сразу к Розе, а как загадки и тайны всякие, так и без Розы прекрасно обойдемся. Скажешь, я вру?

– Нет, ты не врешь, мы и вправду вели себя как свиньи, ты уж нас прости, только мне сейчас некогда, все, пока! – И Маня в изнеможении швырнула трубку.

Василиса смотрела на нее с легкой усмешкой.

– Сядь, Маша, и выпей чаю. Хочешь торт?

– Да нет, спасибо...

– А, я знаю, чем тебя угостить. – И она достала из холодильника большую вазочку с... лимонным желе.

– Я ведь ждала гостей... А угодила в больницу.

Маня зарделась от смущения. Но желе все-таки попробовала. Это было божественно вкусно!

– Только, пожалуйста, не говорите Дине, ладно?

– Ладно, обещаю! Она очень славная девочка.– Вот то-то и оно, понимаете?

– Понимаю. А ты не голодная? Что-то я тебе ничего существенного не предложила. Знаешь, у меня всегда так. Если я сама голодная, то мне кажется, что и все должны набрасываться на еду, а если нет, то мне только потом в голову приходит, что другие, может быть, хотят есть.

– Нет-нет, спасибо, я правда есть не хочу. А желе жутко вкусное.

– Но ты его еще не готовила?

– Нет, – опять покраснела Маня.

– А еще съешь? Я, пожалуй, тоже попробую. Ты не стесняйся, а то оно пропадет...

Они молча ели желе, и вдруг Василиса хлопнула себя по лбу:

– Маша, ты сказала, что вы нашли в квартире Элеоноры окурок?

– Да.

– Какой?

– Обычный окурок. От папиросы «Казбек».

– «Казбек»? Ну конечно, «Казбек»! Кажется, я знаю, где искать Инночку!

Около двух часов дня, когда на смену Никите и Ксюше должны были явиться Гошка и Маня, в квартире Элеоноры Федоровны Голубовской раздался звонок в дверь.

– Вот это точность! – хлопнула в ладоши Ксюша, хотя на самом деле ей меньше всего хотелось сдавать такое приятное и многообещающее дежурство.

Дело в том, что тетя Лена ушла домой, Аля убирала квартиру, категорически отказавшись от помощи ребят, и у них с Никитой завязался разговор и выяснилось, что их взгляды и вкусы во многом, очень во многом, совпадают, но главное, Ксюша отчетливо поняла, что нравится Никите. А уж как он нравился ей, и говорить не приходится. Но все-таки она решила пока не подавать вида, что ей не хочется с ним расставаться.

– Слушай, Ксеня, давай после дежурства куда-нибудь пойдем, – предложил он ей.

Она удивленно и радостно на него взглянула, и вот тут-то раздался звонок.

Никита шагнул к двери и, ничего не спрашивая, открыл. На пороге стояли какая-то женщина в меховом жакете и Маня.

– Привет! Это мы! А Гошка уже пришел? – с порога выпалила Маня. – Вот, познакомьтесь, это Василиса Михайловна! А это Ксеня Филимонова, а это Никита!

Но тут в прихожую выскочила Аля и в слезах бросилась к Василисе.

– Ой, Василиса Михайловна, голубушка, беда-то какая! Что ж теперь делать-то?

– Погоди, Аля, может, еще и обойдется все.

– Аля, дайте Василисе Михайловне хоть шубу снять, она плохо себя чувствует!

– Ой, вы и вправду бледная такая, как говорится, краше в гроб кладут!

– Да вы что? Как вы можете! – возмутилась Ксюша. – Кто же в лицо такое говорит?

– Ничего, ничего, я знаю, что вид у меня не самый лучший, – слабо улыбнулась Василиса.

Никита помог ей снять жакет. И тут в дверь опять позвонили.

– Гошка! – сказал уверенно Никита.

Это и в самом деле был Гошка. При виде Василисы у него глаза на лоб полезли.

– А это Гоша! – представила его Маня. – Он у нас...

– Что это значит? Опять твои штучки? – напустился он на Маню, неприязненно оглядывая Василису.

– Мы взяли ложный след! – объявила Маня. – А Василиса Михайловна хочет нам помочь! Гошка, окурок у тебя?

– Окурок? Да, у меня, только дома.

– Скорее принеси его!

Гошка внимательно посмотрел на Маню, потом на Василису и, ни слова не говоря, бросился вон из квартиры. Через несколько минут он вернулся и все так же молча протянул Василисе маленький прозрачный пакетик, где лежал окурок «Казбека».

– Совсем как в детективном фильме, – улыбнулась Василиса и вытряхнула окурок в стоящую на столе пепельницу. Потом осторожно взяла его двумя длинными наманикюренными ногтями и повертела. Наконец она с довольным видом бросила окурок обратно в пепельницу и устало проговорила:

– Кажется, я догадываюсь, где Инночка...