Глава 8. Парижский гамбит

Через два дня Полуночный Экспресс с глухим скрежетом замер на заброшенных путях Кладбища невинных в Париже. Вокруг шатра раскинулся готический город, окутанный предрассветным сиреневым туманом.Для зрителей это была очередная ночь чудес. Французская аристократия в шелках и бархате заполняла трибуны, завороженно глядя на парящую Лилит и ревущих теневых тигров Сайласа.Эзра стоял в центре арены в своем винном камзоле. Внешне он был безупречен: громко объявлял номера, шутил, раскланивался перед публикой. Но внутри него все горело. Теперь, зная правду, он видел нити памяти зрителей во всех деталях. Они больше не казались ему туманом. Это были чужие жизни: первый поцелуй молодой графини, последнее слово умирающей матери старого буржуа... Цирк пожирал их, оставляя людей пустыми оболочками, которые наутро проснутся со странной тоской в груди.Орион стоял на своем обычном месте у вип-ложи, дирижируя процессом с помощью трости с вороньим черепом. Его маска хищно поблескивала в свете прожекторов.«Пора», — мысленно произнес Эзра, поймав короткий взгляд Лилит из-под купола.Парень сделал глубокий вдох и вместо того, чтобы объявить следующий номер, шагнул к Ориону.— Господин Директор, — громко, так, чтобы услышали первые ряды, произнес Эзра. — Публика требует главного чуда. Они хотят видеть лицо человека, который подарил им эту сказку. Снимите маску!По рядам прошел удивленный шепот. Французы зашушукались, захлопали в ладоши, подхватывая идею: «Маску! Маску!».Орион замер. Тонкие губы под фарфоровым краем изогнулись в опасной, ледяной улыбке.— Мой юный конферансье сегодня излишне смел, — негромко, но отчетливо произнес Орион, и его голос заставил публику мгновенно замолкнуть. — Мое лицо — это цена, которую я плачу за то, чтобы этот цирк существовал. Если я сниму маску, сказка закончится.— Сказка уже закончилась, — тихо ответил Эзра, делая шаг вперед.В ту же секунду Сайлас на арене выдохнул весь запас своего черного пламени, но направил его не вверх, а под ноги зрителям, в основание деревянных трибун. Закулисные механизмы вспыхнули фиолетовым огнем. Послышался треск. Шелковый черно-белый купол начал стремительно тлеть.Публика в панике ринулась к выходам, но Лилит взмахнула руками, и гравитация в зале сошла с ума. Люди не могли бежать — они начали медленно отрываться от земли, зависая в воздухе вместе со стульями, обрывками канатов и горящими декорациями. Начался абсолютный хаос.