Там,где не ждали

Я смотрела на него и не могла вымолвить ни слова. Я могла погибнуть, и родители бы никогда меня уже не увидели. Начинало смеркаться, и я поняла, что нужно спешить домой. Страшное сейчас время.

— Спасибо вам огромное, если бы не вы, я бы, наверное, уже лежала в морге, — сказала я едва слышным, дрожащим голосом.

— Больше на дорогу не выбегай и всегда смотри в оба, мало ли что. А сейчас давай я тебя домой проведу, а то наткнёшься ещё на кого-нибудь. Тебя хоть как звать-то? Вот я Валера, — сказал кучерявый, помогая мне встать и забирая мой саквояж.

— Я Ксюша, приехала из Москвы в Казань по распределению. Теперь буду работать в гимназии. А как вообще дела на улице? Всё правда так страшно, как и говорят? — спросила я у парня, глядя на него своими большими голубыми глазами. Мой голос перестал дрожать, болели лишь локти, на которые я упала, но это были мелочи.

— На улице... да много чего происходит. И вообще, лучше не лезь, нечего бабам в уличные дела соваться. Лучше говори, куда тебя везти, а то мне потом по шапке надают за опоздание, — сказал Валера. Он явно нервничал, что опоздает, но совесть не позволяла ему бросить девушку одну.

Я лишь пожала плечами, назвала улицу, на которой жили мои родители, и мы пошли туда. Он явно был из группировки — и разговаривал, и держался соответствующе. Шли мы молча, я рассматривала город. Меня не было здесь четыре года, но ничего не поменялось: всё осталось как прежде — тот же киоск, те же магазинчики.

Когда мы пришли на мою улицу, он не попрощался и сразу ушёл, до подъезда я дошла сама. Зашла в подъезд — внутри ничего не изменилось: так же пахло пирожками соседки Ларисы, а из соседней квартиры несло алкоголем. Я поднялась на второй этаж и позвонила в звонок. Папа открыл быстро. Как только я переступила порог, он обнял меня. Его плечи дрожали — он явно плакал.

— Доченька, родная моя, прости, что не встретил с вокзала. Не смог: маму недавно на скорой забрали. Я в больницу собираюсь. Моей Вальке совсем плохо. Ты прости меня, пожалуйста. Как же ты выросла, моя девочка... Я так скучал, — говорил отец дрожащим голосом.

Я застыла, не сказав ни слова. Маму забрали в больницу — мир будто рухнул. Я не плакала: больше не хотела показывать свою слабость даже перед отцом. После смерти бабушки я изменилась и научилась держать все эмоции в себе.

Через десять минут отец уехал к маме, я осталась в квартире одна. Я сразу пошла в свою комнату. Видимо, её давно отдали маме: там стояла инвалидная коляска и лежали её личные вещи. Я поняла, что совсем не хочу находиться дома. Я не хотела видеть маму такой. Мой разум хотел оставить её в памяти весёлой и той, которая могла ходить, а не прикованной к кровати и инвалидной коляске.

Я даже не разобрала свои вещи. Оставила отцу записку, что буду жить в квартире бабушки, и ушла. Так и не увидев маму за четыре года. И не знаю, смогу ли когда-нибудь это сделать.

Я шла по улицам Казани, наслаждаясь видами, вспоминая детство. На этой площадке я впервые увидела Вову, а тут играла в классики с двоюродной сестрой. Я не заметила, как передо мной оказался парень — усатый. Я столкнулась с ним и, чтобы не упасть, вцепилась в его олимпийку.

— Девушка, ну что вы в самом деле! Если хотели познакомиться, могли бы так и сказать, не нужно падать в мои объятия, — улыбался парень, а я пыталась понять, почему его лицо так знакомо мне. И тут меня осенило:

— Вовка! Ты, что ли? Ну ты изменился, конечно, от того пятнадцатилетнего мальчишки ничего не осталось: усы вырастил, видно, похорошел, — сказала я, улыбаясь. Я вспомнила его — мою первую любовь. Я думала, он давно уехал, ему ведь уже двадцать три, а он до сих пор в Казани.

— Ксюха? Ты, что ли? Ну ничего себе, ты выросла, красоткой стала. Не думал тебя здесь увидеть, ты же вроде в Москву перебралась, думал, ты там и останешься. А ты вон в родной город вернулась. Или по мне скучала? — подмигнул мне Вова, отчего я сразу залилась краской. Я помнила все его подколы в мою сторону — он совсем не изменился в этом плане.

— На отработку меня сюда отправили. Теперь в гимназии историю буду преподавать. Решила пожить в бабушкиной квартире, чтобы папе с мамой не мешать, — сказала я, глядя на него. А он, как дурак, смотрит на меня и улыбается.

— Так значит, в бабушкиной квартире будешь жить... — сказал Вова, чуть расстроившись, но я не поняла почему. — Ты это... давай я тебя лучше провожу до квартиры, чаю попьём, если хочешь... Я должен тебе кое-что рассказать, — начал Вова, будто переживая о чём-то. Я лишь улыбнулась, и мы пошли к бабушкиной квартире.

Когда я зашла в подъезд и увидела, что ничего не изменилось, я была безумно счастлива. Мне хотелось сохранить в памяти то, что было раньше. Но когда мы поднялись на нужный этаж, Вова открыл дверь без ключа, и я услышала голоса огромного количества парней.