ГЛАВА 8. СТЕКЛЯННАЯ КРОВЬ

Утром Хан собирал чемодан. Мину стоял в дверях спальни, наблюдая, как альфа аккуратно складывает костюмы, галстуки, туалетные принадлежности. Идеальный порядок. Идеальный контроль.

- Я уезжаю на два дня, - Хан даже не обернулся. - Ты остаёшься здесь. Дверь заперта снаружи, сигнализация активируется через десять минут после моего ухода. Не пытайся открыть окна - они заблокированы.

- Я знаю, - тихо сказал Мину.

- Телефон оставляю, - Хан кивнул на тумбочку, где лежал старый кнопочный аппарат. - Только для связи со мной. Экстренные номера заблокированы.

Мину кивнул. Он привык к этому. Каждый раз, когда Хан уезжал, квартира превращалась в тюрьму. Но раньше он хотя бы мог смотреть телевизор или читать. Теперь и этого не хотелось.

Хан закончил сборы, подошёл к Мину, взял за подбородок.

- Не скучай, - усмехнулся он. - Я привезу тебе подарок.

Он поцеловал Мину в губы - сухо, без страсти, скорее собственнически. Потом щёлкнул замком входной двери снаружи.

Мину остался один.

Первые часы прошли как в тумане. Мину ходил по квартире - из гостиной на кухню, из кухни в спальню. Он трогал стены, шторы, посуду. Всё было чужим. Всё было не его.

Он попытался включить телевизор - экран остался чёрным. Хан заблокировал и его.

- Конечно, - прошептал Мину. - Зачем кукле смотреть телевизор? Кукла должна сидеть и ждать.

Он сел на диван, обхватил колени руками. В голове было пусто. Только иногда проскакивали мысли - рваные, страшные.

«Ты никому не нужен. Хан прав - ты вещь. Вещь не чувствует боли. Вещь не плачет. Вещь просто есть, пока она нужна».

Он попытался вспомнить, когда последний раз чувствовал себя человеком. Кажется, в школе. Когда Джунхо протянул ему леденец. Доброта без причины. Теплота без требования что-то взамен.

«Джунхо... он сказал, что не уйдёт. Но он уже ушёл. Все уходят. Все оставляют меня».

К вечеру Мину перестал двигаться. Он лежал на диване, глядя в потолок, и не мог заставить себя встать даже в туалет. Внутри была не пустота - было нечто более страшное. Тягучая, липкая тьма, которая засасывала сознание.

«Зачем вставать? Зачем есть? Зачем дышать?»

Он вспомнил, что Хан оставил на кухне еду. Не хотелось. Он вспомнил, что нужно позвонить Хану в девять вечера - отчитаться. Ещё не девять.

Он закрыл глаза и провалился в тяжёлое, липкое забытьё. Но сны были страшнее реальности - в них Хан душил его, а Мину не мог дышать, не мог кричать, не мог сопротивляться.

Он проснулся в холодном поту. На часах было одиннадцать.

- Пропустил звонок, - равнодушно заметил он. - Хан убьёт меня, когда вернётся. Или нет. Плевать.

В полночь Мину поднялся. Сам не зная зачем, он прошёл в ванную, включил свет. Яркий, белый, безжалостный. Посмотрел в зеркало.

На него смотрел труп.

Бледная кожа, провалившиеся щёки, синяки под глазами - чёрные, как угли. Губы потрескались, шея в засосах и кровоподтёках. Волосы спутались, торчат в разные стороны.

- Кто это? - спросил Мину у отражения. Отражение не ответило.

Взгляд упал на полку. Бритва. Та самая, которой он пользовался иногда - чтобы почувствовать себя живым. Он протянул руку, взял лезвие. Оно было новым, острым, холодным.

«Один порез. Я просто хочу почувствовать хоть что-то».

Он сел на холодный кафель, прислонившись спиной к стене. Закатал рукав водолотки. Предплечье было иссечено старыми шрамами - бледными полосками, которые Хан называл «глупостями».

- Сейчас будет ещё одна глупость, - прошептал Мину.

Лезвие коснулось кожи. Мину вдохнул - и провёл.

Алая линия распустилась на белой коже, как цветок. Кровь потекла тонкой струйкой, собираясь в лужицу на кафеле. Мину смотрел, не моргая. Боль пришла не сразу - сначала тепло, потом жжение, потом острый, пронзительный укол.

- Ещё, - прошептал он.

Второй порез - глубже. Кровь потекла быстрее, заливая пальцы. Мину задышал чаще. В третий раз он резал уже не думая, в четвёртый - не чувствуя. Казалось, что из него вытекает не кровь, а вся та боль, которую он копил годами. Страх, унижение, злость, безысходность - всё уходило вместе с алым потоком.

Он потерял счёт порезам. Рука стала мокрой, липкой, лезвие выскальзывало из пальцев. Пол под ним залило красным. Вода из крана капала, смешиваясь с кровью, создавая розовые разводы.

- Хорошо... - прошептал Мину, чувствуя, как сознание начинает плыть. - Теперь я ничего не чувствую.

Голова закружилась. Перед глазами поплыли тёмные пятна. Где-то на периферии сознания мелькнула мысль: «Кажется, я переборщил». Но страха не было. Только облегчение.

Он откинул голову назад, прижался затылком к холодной стене и закрыл глаза.

- Джунхо... - прошептали его губы. - Прости... я не дождался...

Джунхо не спал вторые сутки.

Он сидел в машине у дома Хана, наблюдая за окнами. Свет горел до полуночи, потом погас. Но что-то было не так. Слишком тихо. Слишком темно.

- Босс, - позвонил помощник, - наши камеры зафиксировали, что Хан улетел вчера утром. Объект внутри один.

- Я знаю, - Джунхо сжал руль. - Но он не подавал признаков жизни.

- Может, спит?

- Нет, - Джунхо вышел из машины. - Я иду.

- Но, босс, там сигнализация!

- Отключите её. У вас есть люди?

- Через пять минут будут.

- Ждать не буду.

Джунхо подошёл к дому. Дверь в квартиру Хана - массивная, бронированная.

- Взломать, - приказал Джунхо в гарнитуру.

Через минуту подъехали его люди - трое в чёрном, с оборудованием. Замок щёлкнул через сорок секунд.

Джунхо ворвался внутрь первым.

- Мину! - крикнул он. Тишина.

Запах крови ударил в нос мгновенно - свежей, горячей, почти сладкой. Джунхо побежал на запах, распахивая двери. Ванная.

То, что он увидел, заставило его сердце остановиться.

Мину сидел на полу, прислонившись к стене. Его глаза были закрыты, лицо белое как бумага. Водолотка закатана до локтя, рука - сплошная рана. Кровь залила всё: пол, стены, его одежду. Бритва валялась в луже, красные пальцы безвольно лежали на боку.

- Мину! - Джунхо упал на колени рядом с ним, прижал пальцы к шее. Пульс. Слабый, нитевидный, но есть.

- Живой, - выдохнул он. - Срочно врача! В машину!

Он сорвал с себя рубашку, наскоро перетянул предплечье Мину выше порезов, пытаясь остановить кровотечение. Ткань мгновенно пропиталась алым.

- Не смей умирать, - прошептал Джунхо, подхватывая Мину на руки. Он был почти невесомым - кожа да кости. - Слышишь? Я не отпущу тебя.

Мину не отвечал. Его голова безжизненно откинулась на плечо Джунхо, чёлка упала с лица, открывая синяк на скуле. Джунхо стиснул зубы.

«Я убью его. Я убью этого ублюдка Хана голыми руками».

В машине врач уже ждал - свой человек, верный, не задающий лишних вопросов. Он быстро осмотрел раны, наложил жгуты, сделал укол адреналина.

- Потеря крови большая, - сказал он. - Нужна клиника, переливание.

- Вези в нашу, - приказал Джунхо, не отпуская руки Мину. - Ту, за городом. Там тихо и безопасно.

Машина рванула с места. Джунхо сидел на заднем сиденье, прижимая Мину к себе. Он не плакал - он не умел плакать. Но внутри всё кипело. Ненависть к Хану, злость на себя, что не пришёл раньше, и бесконечная, всепоглощающая нежность к этому хрупкому, сломанному человеку на руках.

- Ты больше никогда не будешь один, - прошептал он в спутанные чёрные волосы. - Я клянусь тебе.

Мину не слышал. Но его пальцы, ледяные и неподвижные, вдруг чуть дрогнули - как будто там, глубоко в забытьи, он уловил знакомый запах. Хвоя. Лес. Безопасность.

Мину открыл глаза.

Сначала он не понял, где находится. Потолок был белым, чистым, без трещин. Стены - бледно-зелёными, успокаивающими. За окном - деревья, а не бетонные джунгли.

И запах. Тот самый, который он искал всю свою жизнь. Хвоя.

Он попытался пошевелиться - рука заныла тупой болью. Перевязана, зафиксирована. Внутри капельница.

- Не дёргайся, - раздался рядом голос - низкий, хрипловатый, но мягкий.

Мину повернул голову. В кресле рядом с кроватью сидел Джунхо. Его золотистые глаза покраснели от бессонницы, под ними залегла тень, рубашка была мятой и в пятнах - боже, чья это кровь?

- Ты... - Мину сглотнул, горло пересохло. - Я... не умер?

- Нет, - Джунхо наклонился ближе и осторожно коснулся его щеки кончиками пальцев. - И больше никогда не умрёшь. Потому что теперь я с тобой.

Мину смотрел на него, и слёзы - те самые, которые он не плакал годами - текли по его щекам, не останавливаясь.

- Ты пришёл, - прошептал он. - Ты правда пришёл.

- Я же обещал, - Джунхо улыбнулся уголком рта, но в глазах стояла боль. - Ты меня слышал?

Мину кивнул. Он плохо помнил тот вечер в ванной, но один звук врезался в память - хруст открываемой двери и голос, зовущий его по имени.

- Не оставляй меня больше, - попросил Мину, чувствуя, как силы покидают его. - Пожалуйста.

- Никогда, - ответил Джунхо. - Ты в безопасности. Спи.

Мину закрыл глаза, и впервые за долгие месяцы его сон был спокойным. Без кошмаров. Без криков. Без Хана.

Рядом пахло хвоей.

Конец восьмой главы...