Глава 22. Друг по переписке

      Я проснулся, чувствую боль в каждой мышце своего тела, полное отсутствие бодрости и желания куда-либо идти. Но меня ждали дела, работа, от которой невозможно было откосить. Я и так задолжал Хечжон несколько смен, потому что мой кратковременный отпуск не был включён в график, и следовало бы приложить максимум усилий, чтобы показать ей свою заинтересованность в работе. Благодаря мне её дело пошло в гору, подтягивались новые покупатели, заинтересованные симпатичной мордашкой, и ей было выгодно держать меня на месте. Но если я буду постоянно отлынивать, ссылаясь на другую занятость, она не станет потакать и быстро выпроводит на улицу, чего мне хотелось в последнюю очередь. 

      Пусть Намджун и не взял с меня денег, это не значило, что мне можно прекратить работу и полностью сосредоточиться на учёбе. В конце концов, когда Юнги выпишут, мне нужно будет задуматься о переезде... 

      Хотя если Тэхён реализует задуманное, мне придётся быть рядом, чтобы поддержать его старшего брата. 

       Мысль мгновенно стянула с меня сонную поволоку, напомнив, о чём посреди ночи я разговаривал с Тэ. На утро тема обсуждаемого показалась мне ещё более странной, чем вчера, а потому я понадеялся, что это всего лишь размышления, и парень на самом деле не станет приводить в исполнение сказанное. Но что-то, какой-то тайный голос, звучащий из закромов сознания, говорил мне, что это было всерьёз и мне стоит готовиться. 

       Решение я принял, но это не значит, что полностью принимал его и был готов ничего не делать в тот момент, в который поклялся бездействовать. Мне оставалось надеяться, что Тэ не подставит меня, ведь если всё выйдет так, будто я недоглядел, мне никогда не удастся добиться расположения других. 

       Но было ли это важно в сложившейся ситуации? 

       Я принял сидячее положение и потянулся, постарался настроить себя на позитивный лад, но всё шло из рук вон плохо, и вскоре просто смирился со своими чувствами и поднялся с кровати. 

     Не помню, как добрался до неё прошлой ночью. В моей голове стояла картина открытого окна, шумного города, распластавшегося прямо перед глазами, роющегося улья жизни, окружающего меня липкой патокой отчаяния. Помнил сигарету, которую курил и пытался восстановить душевное равновесие, с чем успешно справился, и вдруг почувствовал жизненную необходимость выкурить ещё одну, но удержал свой пыл хотя бы до того момента, как не покину квартиру. Мне следовало бы держать себя в руках, потому что от пассивного курения Тэхёну лучше не станет, а мне, хоть и давшему слово, стоит попробовать показать ему, ради чего стоит продлить своё существование.

       Но пока мне и самому было невдомёк, какие аргументы привести. Не в его ситуации. 

      Я направился в ванну и, оставив дверь не закрытой в случае, если Тэ понадобится срочная помощь, скинул с себя одежду и залез в душ. Выкрутил холодную воду и вздрогнул, когда она окотила меня с ног до головы, возвращая невозмутимость сознания. Потом включил горячую, и моё тело довольно поддалось под давлением упругих струй, расслабилось, и я перестал ощущать эту неприятную боль в мышцах, развившуюся от неудобной позы во сне. 

       Душ занял у меня где-то пятнадцать минут. По большей части я просто стоял, наслаждаясь температурой воды и своим душевным равновесием, хрупким и ненадёжным, но всё-таки установившимся на короткий период времени. Потом вылез и почистил зубы, после чего направился готовить завтрак на двоих. Однако, открыв холодильник, с удивлением для себя обнаружил с любовью упакованные порции кимчи. Наверняка это Хосок позаботился о нас и заранее приготовил еды, забив ею добрую часть холодильника. Он даже подписал, что относится к завтраку, а что — к обеду и ужину. 

      Это было довольно мило, и я не заметил, как губы сами растянулись в улыбке. Настроение сразу повысилось, а мне ведь даже не пришлось прикладывать к этому свои руки. 

      Отправив еду разогреваться, я пошёл будить Тэхёна. У двери остановился, перешагнув с ноги на ногу и обратно. Чувствовал неуверенность, будто своим действием могу разбудить древнего монстра или вернуться ко вчерашним обсуждениям. Или я боялся увидеть серьёзного и сосредоточенного Тэхёна, отличного от весёлого и беззаботного по большей части?

      Не знаю, но долго находиться на одном месте было непростительной роскошью для рабочего человека, потому я собрался с духом и наконец-то вошёл, обнаружив Тэхёна в кровати. 

      Он мирно сопел, натянув одеяло чуть ли не до подбородка. Моё вмешательство в его личное пространство парня никак не потревожило, он продолжил пребывать в объятия Морфея, лишь изредка покряхивая себе под нос. Я надеялся, что он смотрел хорошие сны, и расстраивался от того, что вынужден его разбудить и оторвать от просмотра. Но реальный мир продолжал существовать вне сознания Тэ и требовал немедленного возвращения, а потому я приблизился и тронул и обратной стороной указательного пальца провёл по его гладкой, лишённой изъянов щеке. Тэхён нахмурился, отдалился от меня, не подозревая, что ему не скрыться и пробуждение предрешено свыше, мной, потому что я опаздывал на работу и не мог с ним возиться.

      — Тэ, вставай.

     Парень тут же распахнул глаза и воззрился на меня сначала с удивлением, а потом с неподдельной радостью.

      — Чонгук! — воскликнул он и крепко обнял меня, прижимаясь всем свои костлявым телом. Я заметил, что на его голове уже плотно сидел парик, и задумался, было ли черашнее реальностью или моим кошмаром, похожим на суровую реальность? 

     Я потрепал Тэхёна по волосам, услышав его тихий смех. Горячее дыхание обожгло мою кожу, и парень тут же поднял голову, чтобы посмотреть на меня. Он улыбался от уха до уха, оголяя зубы, и мне стало жаль от того, что я наблюдал. Конечно, это значило, что Тэхён не ощущал физической боли в данный момент, его всё устраивало, потому он всем своим видом демонстрировал это, но в моей голове крутился его вчерашний образ: взрослого и соображающего парня, рассуждающего на серьёзные вещи. 

       «Я больше не уверен, кто я на самом деле,» — пролетели в голове слова Тэхёна, и мне впервые стало ясно, что именно он имел в виду. Несмотря на свою болезнь, он мог трезво мыслить и боялся, что никогда не сможет проснуться собой прежним, и будет вынужден сидеть во взрослом теле с детским мышлением, потому что на это его толкали суровые диагнозы. 

      Может, в его решение был здравый смысл? 

       — Пойдём завтракать, — сказал я, улыбнувшись Тэхёну.

      Тот кивнул головой и бодро соскочил с кровати, направившись на кухню. Я уже слышал, как противно пищит микроволновка, извещая об окончании подогрева нашей еды, потому направился вслед за парнем. Внутри меня до сих пор бурлили смешанные эмоции, но постепенно казалось, что я могу их обуздать и на работе вести себя как ни в чём не бывало.

      Пока он ел, я принёс ему необходимые таблетки, заставил принять их, а потом сел напротив, готовый наслаждаться своей порцией еды. После пережитого мне были необходимы калории, которые мой организм мог бы направить на образование энергии. Мне предстояло целый день стоять на кассе и изображать счастливого идиота, потому стоило использовать каждый кусочек приготовленной Хосоком еды, чтобы набраться бодрости. 

      Мы позавтракали, весело обсуждая какую-то ерунду. Тэ рассказывал о своих снах, где путешествовал в других мирах, наполненных волшебством и магическими животными, с которыми он мечтал встретиться и в реальности, а я упорно делал вид, что всё в порядке, хоть и изнутри снедала пустота. 

       Я всё думал, как такое возможно? Неужели в самом деле человек может вести себя так, словно вдвое младше своего истинного возраста? И на самом ли деле психика может полагать, что всё в порядке и каждый раз умело подстраиваться? 

      Нельзя было спрашивать Тэхёна в лоб о том, что меня волновало. Это могло вызвать непредвиденную реакцию, с которой мне вряд ли хотелось бы сталкиваться, потому я душил все вопросы внутри, снаружи улыбаясь во все тридцать два зуба, пока парень распинался передо мной, описывая уведенных во сне существ. 

      Впрочем, было не особо сложно подделывать эмоции. Тэхён в самом деле вызывал умиление в своей второй ипостаси, и я мог не прикладывать много усилий, чтобы радоваться его пребыванию поблизости. И мне оставалось надеяться, что глупые мрачные мысли покинули его голову. 

      Но что-то подсказывало мне, что этого не случилось. 

      После завтрака я отправил Тэхёна в ванную комнату, а тем временем подготовил ему одежду для выхода и собрался сам. Время поджимало и необходимо было выходить, чтобы быть на работе вовремя, потому я поторопил парня, увлёкшегося чисткой зубов, и помог ему одеться, причесаться и обуться. 

      Наконец, мы были готовы выдвигаться. 

      Дорога не заняла у нас много времени. Тэ был бодр и весел, уверенно шагал рядом со мной, держась за материю моей парки в области локтя, словно таким образом он мог защитить себя от окружающего мира. Правда, стоит признаться, что и я чувствовал себя спокойнее, пока чувствовал его прикосновение. Он всё ещё был рядом, был жив, и не являлся плодом моего воображения. И я наслаждался его компанией, сокращая расстояние до пекарни, готовый к тому, чтобы начать новый рабочий день. 

      Хечжон уже готовилась к открытию, и, увидев нас с Тэхёном, воскликнула: 

      — Тэ! Мой мальчик! Привет! 

     — Доброе утро, — отозвался парень, улыбаясь.

      — Ты завтракал? — заботливо поинтересовалась она. — У меня на подходе уже свежая выпечка. 

     — Да, — кивнул Тэхён, — Чонгук приготовил мне кимчи. 

     Я не стал его переубеждать, снисходительно улыбнувшись Хечжон, которая перевела на меня хитрый взгляд своих пронзительных глаз. Наверняка она понимала, что такой оболтус как я не в состоянии сделать что-то настолько полноценное, и что венец моего кулинарного творения — это подгоревший омлет и лапша быстрого приготовления. 

     Пока она занимала Тэхёна, без труда приобщив его к любимому делу, я, с его круткой в руках, прошёл в комнату для персонала, где переоделся в рабочую форму и, гордо нацепив кепку с коричневым козырьком и эмблемой пекарни — каралькой в сахарной пудре, и вернулся в общий зал, где Хечжон уже распределяла свежую выпечку по прилавкам. 

     От вида вкусной свежей еды мой желудок скрутило. Несмотря на то, что совсем недавно я завтракал вместе с Тэ, вид ароматных булочек возрождал во мне желание поесть вновь, и Хечжон, заметив мои горящие глаза, засмеялась. 

      — Ты можешь угоститься, Чонгук, — сказала она.

     Меня радовало, что она стала добрее ко мне с того момента, как я только начал здесь работать. Наверняка в ней не теплилось доверие к моей персоне, появившейся из неоткуда и согласившейся на работу. Может, на её мнение повлияла неожиданно взлетевшая репутация пекарне и возросший показатель количества клиентов и выручки соответственно. Мне, честно говоря, было всё равно, главное — что она готова поддержать меня, пойти на встречу и даже бесплатно покормить. 

     Безумно довольный происходящим, я взял с подноса горячую булочку и с наслаждением откусил. Мягкое тесто таяло на языке, и, облокотившись на тумбочку, на которой стояла касса, я наблюдал за тем, как Хечжон продолжала укладывать товар. 

     — Чего смотришь? — бросила она. — Открывайся давай.

    — Есть! — воскликнул я, спохватившись. 

     Так начался мой рабочий день.

     От клиентов не было отбоя. В основном школьницы, которые возвращались от подруг или направлялись на свидания, просящие завернуть покупки в бумажные пакеты и дать с собой на вынос. Но были и те, кто просто хотел насладиться прохладным утром и провести свой завтрак в приятного вида кафе. 

    Хечжон видела во мне перспективного работника, потому решила научить меня варить кофе. Я не сопротивлялся, так как интересовался данным навыком, да и хороший кофе любил, потому с момента открытия в любую свободную минуту ютился около Хечжон, которая учила меня различным тонкостям приготовления ароматного напитка. Ей, видно, было приятно делиться своими умениями, потому что она прямо-таки расцвела, рассказывая мне, как пользоваться рожковой кофемашиной. И, когда я заправлял ёмкость для молока, колокольчик над дверью предупредительно звякнул, и я повернулся, чтобы поприветствовать посетителя. 

     Вдруг с удивлением для себя обнаружив в дверях Чимина. 

     Было послеобеденное время, когда все желающие уже насладились вкусной выпечкой перед возвращением на рабочее место. Посетителей было немного, и все за столиками, потому-то я и сосредоточился на приготовлении кофе и немного отвлёкся. 

     Чимин неловко переминался с ноги на ногу, но, увидев, что я обратил на него внимание, заметно расслабился. Он приветственно махнул мне рукой и подошёл к кассе, чтобы сделать заказ. 

    — Один лавандовый раф, пожалуйста. 

   — Х-хорошо! — ответил я и, взяв деньги, с готовностью ринулся к кофемашины, где стояла Хечжон, чтобы меня контролировать 

       Вместе мы приготовили заказ, и, прежде чем позволить мне отнести его, женина сказала, что пойдёт проведает Тэ и заодно перекусит. Это значило, что зал полностью остаётся на моих плечах. Сей факт не особо волновал меня, так как был не в новинку, но я порадовался, что смогу поговорить Чимином без лишних глаз, и, уместив на ажурную тарелочку свежий чизкейк, отправился к столику, который занял мой друг. 

      Чимин выглядел встревоженным, что не на шутку меня взволновало. Но я старался не подавать вида своей озабоченности его состоянием, поставил перед его носом чизкейк и раф, и сел напротив. 

     — За счёт заведения, — сказал, подмигнув, на его вопросительный взгляд. 

      «Главное, не забыть за него заплатить,» — подумал я тут же, нарисовав в мыслях жирную галочку. 

       — Спасибо, — ответил Чимин смущённо.

   — Да ерунда, — отмахнулся я. — Чего пришёл?

    — А, да выдался выходной, решил тебя проведать, — сказал он. — Поговорить, если не занят. 

    — У моей начальницы перерыв, так что я весь в твоём распоряжении. 

   — Хорошо. 

     Посетители постепенно заканчивали со своими обедами, собирались и уходили, благодаря меня за обслуживание на прощанье. Мне следовало бы убрать столики, прежде чем придёт кто-либо ещё, но я не мог сдвинуться с места, так сильно на меня влияла эмоциональная гамма на лице Чимина. 

    — Я думал о том, что ты сказал вчера, — начал он. — И как точно попал про некоторые вещи, хоть и не думал об этом. Наверное.

    Он замолчал, тщательно подбирая слова, а я всматривался в его сосредоточенное лицо и силился понять, касательно чего мне удалось попасть в цель. Когда я говорил им о своих мыслях, то даже не думал, что смогу достучаться до их сердец, было важно высказаться и продемонстрировать свою позицию, а потом постепенно менять их мировоззрение, помогая стремиться к лучшему. 

    — Ты сказал, что люди принимают нас как чистые листы несмотря на то, что произошло с нами в прошлом.

     Я кивнул головой, соглашаясь. Мне всё было невдомёк, к чему он ведёт, а потому оставалось только ждать, чтобы он сам раскололся, поделившись тем, что его тревожит. 

     — Ты помог мне избавиться от его значительной части, и за это я хочу сказать тебе огромное спасибо. 

    — Брось, разве не так поступают друзья? — с улыбкой спросил я. 

    — Так, — согласился Чимин. — Но это не значит, что я могу спокойно принять этот факт и жить дальше. Меня до сих пор посещает навязчивая мысль поехать к дому родителей Намджуна и найти этот чёртов телефон. 

   — Но зачем? — поинтересовался я удивлённо. 

   — Потому что меня так воспитывали, — резко ответил парень. — Быть послушным, всегда брать трубку и отвечать, когда спрашивают. Потому что вся моя жизнь прошла из-за того, что не хватало смелости перешагнуть эту пропасть. Я ещё никуда не поехал, так что продолжаю бороться.

     Голова шла кругом. О чём он вообще? Я силился понять, рассматривая его напряжённые черты, нахмуренный лоб с некрасивыми тонкими морщинками, прорезавшими чистую гладкую кожу. 

    Его волновало что-то, что он пришёл обсудить, а я всё никак не мог понять, что же он от меня хочет? 

    — Так, — сказал я, чтобы привлечь его внимание. — Давай-ка ты мне расскажешь нормально, что тебя волнует? 

   — Мой отец, — легко ответил Чимин. 

     Но волна смущения захлестнула его сознание, потому он отвёл взгляд, чтобы не встречаться с моим, и закусил губу, чтобы держать себя в руках. 

    — Что опять с ним? — допытывался я. — Мне казалось, что мы избавились от него. 

    — Да, — согласился парень, — но он в моей голове. Продолжает меня доставать и требует позвонить. 

    Он замолк и вдруг усмехнулся. 

    — Знаешь, мой психолог говорит, что у меня синдром жертвы.

    — Синдром жертвы? — переспросил я.

    — Это когда ты умышленно ищешь, как бы испортить свою жизнь и ввести себя в депрессивное состояние, — пояснил парень и ухмыльнулся. — Чтобы найти причину опять порезать руки или что-нибудь в этом духе. 

    Неловкость. Вот, что я чувствовал, сидя напротив него. Меня начинало угнетать его бессвязное бормотание, но я не находил в себе сил, чтобы сказать об этом прямо. Чёрт, у меня было куда больше других проблем и переживаний, неужели он до сих пор не может о себе позаботиться? 

    — Может, кажется, что я слишком депрессивный, — заметил Чимин. — Но я не умышлено делал всё это, — ладонь одной его руки скользнула по рукаву противоположной, явно неумышленно прикасаясь ко шрамам, скрытым материей плотной вязаной кофты. — Мне нужно чувствовать, чтобы продолжать жить.

    — Чимин, — я наклонился к нему ближе, так, чтобы никто из немногочисленных посетителей, не услышал моих слов. — Если он делал тебе больно, это не значит, что ты какой-то дефективный... 

    — Он насиловал меня, Чонгук, — резко оборвал меня он и тут же замер, словно произнёс что-то, чего совершенно не хотел.

    Но было поздно. Сказанные слова хлёстко ударили меня по щеке, и я резко отодвинулся, успев вовремя ухватиться пальцами за столешницу. Мне показалось, что стул может не выдержать моего внезапного порыва и завалиться назад вместе с моим бренным телом, но крепкая хватка помогла восстановить равновесие и я мягко опустился назад, встав стулом на все четыре ножки. 

     «Я думал о том, что ты сказал вчера, и как точно попал про некоторые вещи, хоть и не думал об этом. Наверное». 

    Эти его слова пронеслись в моей голове в виде звенящего отголоска, больно ударившего по перепонкам. Так вот, что он имел в виду, говоря о моей точности. Кажется, я говорил что-то про изнасилование, нечаянно затронув его как щепетильную тему, чтобы поглубже пронять их. Не приходило же в мою голову, что кто-то из них в самом деле мог подвергнуться таким ужасным вещам, да ещё и со стороны близких родственников. 

    Меня достала эта дорога потрясений. Вчера моя крыша чуть не улетела от слов Тэхёна, а сегодня Чимин пришёл выводить меня на эмоции. 

    — Как такое возможно? — прошептал я и тут же закрыл рот рукой. — Прости. 

    Неправильно было спрашивать нечто подобное, бередить старую рану, которая всё никак не могла зажить.

    — Мы выкинули телефон, Чимин, — тут же добавил я. — Он не найдёт тебя и больше никогда не прикоснётся. 

    Он улыбнулся. Но улыбка вышла такой блёклой и неискренней, что меня передёрнуло. Захотелось подойти к нему, крепко обнять и передать хоть часть тех эмоций, которые я испытал при телесном контакте с Намджуном, но сможет ли он их принять? После того, что с ним произошло, как ему удаётся по-прежнему смотреть на мужчин?

     Чимин начал свой рассказ, тихим осторожным голосом прорезая напряжённый воздух, окруживший нас угнетающей аурой. Сначала мне казалось, что в уши напихали вату, с таким трудом до меня доходило каждое его слово, но вскоре кроме него мир вообще перестал существовать, и я с жадностью внимал всё, что он говорил мне. А сказал Чимин многое. 

     Он поведал о том, как относились к нему родители, как отец приставал к сестре, и ему пришлось собраться с духом и сделать единственную вещь, способную помочь ей. А она приняла это как должное и, обо всём догадываясь, жила своей чудесной жизнью, а потом и вовсе исчезла, поступив в колледж, оставив Чимина наедине с ублюдком-отцом. 

    Я не вставил ни единого комментария, пока он рассказывал мне обо всём. Не мог поверить, что такое случается, что родной отец может так поступить с сыном, когда при том у него есть под боком жена. И как женщина, будучи в здравом уме, может игнорировать подобное бесчинство или не замечать его? И каким образом, в конце концов, Чимин сумел сохранить твёрдость рассудка? 

     Когда он закончил, я спросил: 

    — Почему ты не обратился в полицию? 

   — Боялся, — Чимин неопределённо пожал плечами, — он говорил, что пожалею, а я верил, а потом стыдился.

    Я замолк, испытывая смущение от услышанного. Подобные грязные истории встречались мне только в книгах, и я считал их выдуманными и никогда не верил в происходящее, а теперь, смотря в лицо Чимина, мне было абсолютно ясно, что он не врёт.  

    Та боль, которую он высвобождал с каждым сказанным словом, по невидимым каналам передавалась мне. Я раньше и подумать не мог, что тако сострадательный, а теперь был готов расплакаться каждый раз, когда слышал душещипательную историю.

    Может, дело было в том, что главными героями в этих историях выступали мои друзья. 

     — А сейчас? — спросил я. — Ты боишься? 

    Он бросил на меня взгляд исподлобья. Мне еле виднелись его глаза, заслонённые розовой чёлкой, но те эмоции, что плескались в них, пожирая друг друга, скрыть было невозможно никакими волосами. 

    Чимин не ответил, но мне это и не было нужно. Я понимал, что его страх рос прямиком из детства, и с ним не справиться не то что за месяц — на это уйдут годы. И он ходит к психологу, чтобы справиться со своими эмоциями, но не может их обуздать, потому что они слишком сильны и весомы. Они бурлят внутри уже много лет, и Чимин каждый раз терпит поражение, пытаясь им противостоять. 

     Именно он так боялся звонка на том старом телефоне, потому-то и запаниковал, когда тот полетел в окно — ему стало панически страшно, что отец приедет и снова возьмёт его. И до его мозга попросту не доходило, что Чимин давно вырос, что может противостоять состарившемуся мужчины, который не знает даже домашнего адреса сына. 

     Гадко. Отвратительно и до дрожи под кожей противно, что такое происходит в нашем мире. И что выросшие дети вынуждены страдать даже после совершеннолетия, находясь под давлением своих родителей. 

    — Слушай, — сказал я, привлекая его внимание. — Я понимаю, что не просто всё это, и что переживаешь ты далеко не позитивные эмоции. Но я выбросил телефон, ты переехал, и твой отец тебя не найдёт. Поверь мне. 

   — Я знаю, — ответил он. — Но продолжаю просыпаться посреди ночи от кошмаров. Надеюсь, что у моей сестры всё получше сложилось после того, как я положил за неё свою жизнь. 

    — Да уж, — я хмыкнул. — А она так и не вышла на связь? 

   — Нет. Поступила в колледж и уехала, а после ни одной смс-ки, ни звонка, даже соц.сети сменила, чтобы я не дописался. 

    Он шумно выдохнул, выражая своё недовольство, а я порадовался, что удалось хоть на что-то его переключить. 

    — Ну и тварь она, — сказал я. — Я бы ненавидел её за это. 

   — Да ну, — не согласился Чимин. — Она моя маленькая принцесса, за которую я вступился, чтобы сохранить её честь и достоинство. Надеюсь, она пронесла их с гордостью через года. 

   — Мы никогда это не узнаем. 

    Чимин кивнул. Он больше не выглядел таким расстроенным и подавленным, но, кажется, всё ещё ощущал смущение, напавшее на него со спины после признания. Наверное, я бы тоже желал сквозь землю провалиться после того, как признался в подобном. 

    — Но есть кое-что ещё, — сказал вдруг Чимин. 

    Он улыбнулся, но теперь так, словно сумел уличить в чём-то меня. Я склонил на бок голову, заинтересованный внезапной переменой его настроения. Попросил поделиться информацией, как вдруг меня окликнула девушка, сидящая за столиком. Я тут же сорвался, извинившись перед Чимином и внезапно осознав, что я вообще-то на работе и должен исполнять свои обязанности. 

     С начала нашего разговора прошло полчаса, и Хечжон скоро вернётся с перекуса, тогда Чимин точно не станет мне ничего рассказывать. 

     Клиентка попросила включить ещё один кофе в её счёт, и мне пришлось выполнить её поручение. Занятый работой, я вернулся за столик к Чимину через десять минут, с удивлением обнаружив лежащую напротив моего места, прямо по направлению взгляда, если сесть на стул, голубую шапку. 

     — Что это? — поинтересовался я с любопытством. 

    Но Чимин не отвечал, смотря куда-то сквозь меня. Его лицо было бледным, напряжённым, всё то лукавство куда-то исчезло. Это ввело меня в ступор, и я осторожно прикоснулся к шапке, словно она могла меня обжечь. Но материал мягко коснулся подушечек моих пальцев, и я расслабился. «Она хотя бы не ударила меня током, » — промелькнуло в голове. 

    Я ещё раз посмотрел на Чимина, ожидая, что он объяснит мне, что происходит. Но тот молчал, сжав губы с такой силой, что они стали похожи на тонкую еле заметную полоску на бледном лице. 

    Это было не смешно, попахивало чем-то тревожным и по-настоящему настораживало. Но я не смог заставить себя устроить перепалку после случившегося между нами разговора, потому двумя пальцами ухватился за верхушку шапки и перевернул её на другую сторону.

   Одна моя сторона уже давно обо всём догадалась, пока другая, более глупая и недалёкая, с недоумением смотрела на значок серого котика, прикреплённого к шапке, с косыми глазами и забавным криво прокрашенным носом чёрного цвета. 

     Я стоял, смотрел на шапку, а конкретно — на значок, пока Чимин напротив кусал губы, и вдруг осел, еле нащупав стул подле себя. 

     Я никогда не был особо догадливым, из детективов бы меня тут же попёрли. Внезапное осознание настигло меня слишком неожиданно, чтобы я был к этому готов и принял так, будто это был сам собой разумеющийся факт. 

    — Не может быть., — ошарашенно выпалил я. 

    Чимин молчал, вжав голову в плечи. Не знаю, о чём он думал, но вот я еле держал себя в руках, чтобы не наброситься на него с кулаками. 

    — Откуда она здесь появилась?

     Дурацкий, глупый вопрос, но я не мог его не задать. Мне нужно было услышать ответ, чтобы окончательно во всём убедиться, чтобы не попасть впросак.

    — Вероятно, из моего рюкзака, — ответил Чимин. 

   — Джем — это... 

    Я не смог закончить. Воздуха в лёгких не хватило, чтобы завершить фразу. Она казалась невероятной, придуманной и совершенно невозможной, ведь Джем был моим лучшим другом на протяжение стольких лет, а Чимин — подвергавшийся постоянному насилию парень, — моим новым другом, которого я приобрёл совсем недавно. И не мог он, этот добродушный и чувственный парень с ранимой душой быть тем самым самодовольным придурком с отменным чувством юмора. 

    Это определённо были разные люди, невозможно вести себя так по-разному! 

    — Я знаю, что не тот, кого ты ожидал увидеть., — пробормотал Чимин и замолк, пристыженный своим собственным «Я» с низкой самооценкой. 

   — Я в ахуе, это да, но это не значит, что не рад, — было моим ответом. 

    Чимин резко задрал голову, чтобы посмотреть на меня. Он явно не контролировал собственных эмоций, потому что его чрезмерно расширенные глаза блестели от удивления и слёз. 

    — А ты что вообще ожидал, что я тебя пошлю прямиком вон отсюда? — спросил я. 

    Он кивнул головой и смущённо улыбнулся. 

    — Что-то такое, — подтвердил парень. — Ведь ты вряд ли мог ожидать, что твоим трудолюбивым и едким на словцо друг окажется таким слюняем. 

   — Чимин, прекрати на себя наговаривать! — воскликнул я. — Ты классный. Конечно, совсем не Джем, у тебя ведь другое имя есть. 

    И, помолчав, добавил: 

    — Ну хоть узнал, как тебя зовут.

    Чимин выразился звучным «хах».

   — Почему раньше не говорил? — спросил я. — Мы уже так долго друг рядом с другом находимся, а ты всё в недотрогу играл, да ещё и писал, будто ни в чём не бывало. Чувствую себя идиотом. 

   — На тебя и так много свалилось, — с готовностью ответил Чимин, явно продумывавший эту часть разговора заранее. — Не хотелось ошарашивать тебя ещё и этой новостью. 

   — Зато как для тебя удобно сложилось, — подметил я. — И жить у тебя не надо, Юнги приютил, и ты в курсе событий и при этом параллельно из меня дополнительные мысли вытягиваешь. Хитрец. 

   — Но ты ведь ничего дополнительного не рассказывал, — сказал Чимин. 

   — А мог бы! — воскликнул я. — Подумать только! 

    Эта новость была неожиданной, однако не такой разочаровывающей, как предполагал Чимин. Мне без разницы, кем был Джем на самом деле, потому что я давно его знал, и его мысли были передо мной на ладони. Но, задумываясь об этом, до меня снисходило осознание, что на самом деле Чимин придумал себе другую личину, которую выставлял с удобной позиции, пока сам резал руки в своей квартире, мучаясь от одиночества. Он бы давно мог обратиться ко мне за помощью, но отчего-то этого не делал. 

    Неужели не доверял? 

    — Я боялся, — сказал он, словно прочитав мои мысли. — Что ты перестанешь со мной общаться, если расскажу правду о себе. Но моя начальница правда конченая, и я в самом деле работаю официантом. И квартиру настоящую показывал, и даже про друзей рассказывал реальных, разве не так? 

   — Ну ты и засранец, — подметил я. — Водил меня вокруг пальца, пока я наивно доверял тебе!

    — Это не правда, — он засмеялся от моих шуточных наездов, понимая несерьёзность такого поведения. — Просто не было подходящего времени, а сейчас ты всё равно никуда не убежишь. 

    Что верно, то верно, я с корнями врос в эту головокружительную жизнь с шестью разносортными парнями, которых объединял какой-то страшный секрет. Кого-то подставили, кто-то был смертельно болен, кого-то насиловали, кого-то предали, кого-то бросила жена, и он до сих пор верил, что она вернётся. 

     Я знал их секреты, я упивался ими. Потому что среди них всех я представлял самым адекватным, несмотря на своё прошлое, ненависть к родителям и окружающим. Я шёл вперёд, принимая то, что было раньше, а они были готовы идти за мной, чтобы возвыситься над своими проблемами.

     И, пока мы были вместе, каждый мог измениться в лучшую сторону.