46. Сердце

Если когда-нибудь наступит день, когда мы не сможем быть вместе, сохрани меня в своём сердце, и я буду там навеки.

© Алан Милн «Винни Пух и все, все, все»

- Юн Со, ты где? Юн Со... Ты здесь?- Я здесь...- Юн Со... я счастлива, когда ты рядом...- Я тоже. Я тоже очень счастлив...- Я до сих пор помню всё, что произошло между нами... - Я улыбался ради тебя. Я чувствовал себя счастливым, потому что у меня была ты. - С этого момента, я хочу быть вместе с тобой. Я не позволю тебе уйти... - Не забывай, я всегда буду с тобой. - Я люблю тебя... - Я люблю тебя, Хана. Я люблю тебя больше жизни. Люблю тебя сейчас. Буду любить тебя в будущем. Всегда. Даже в раю. - Всегда. Даже в раю...

Врачи, оперирующие Хану и Юн Со, недоумевали, став свидетелями очень редкого явления - несмотря на то, что оба пациента находились под действием глубокого наркоза, из их глаз текли слёзы. Они плакали, словно что-то чувствовали всё это время, словно что-то переживали вместе...

Мика и Рю провели долгие часы ожидания в больничном коридоре перед операционной, пока из её дверей не показались хирурги.- Доктор, она в опасности? – Рю схватил за руки уставшего и вспотевшего медика.- У неё разрыв коронарной артерии, мы только что её прооперировали, - сообщил он, снимая с лица маску. - Она чудом выжила, но сердце сильно повреждено. Мы должны внимательно следить за её состоянием. - Значит... она всё ещё может умереть? – с тревогой спросил Рю.- Да, - кивнул головой доктор.- Они оба? – уточнил Рю.- Да, оба, - подтвердил хирург. - У молодого человека множественные внутренние травмы, ему удалили селезёнку, у него большая кровопотеря. Состояние очень тяжёлое. Мы ничего не можем гарантировать... - Хана! Хана! Хана! - Мика бросилась к каталке, которую вывезли из операционной вслед за хирургом. – Хааана! – разрыдалась она, увидев белую, как снег, подругу с кислородной маской на лице.

В здании аэровокзала Мэй стояла у панорамного окна с небольшой багажной сумкой. Наблюдая отрешённым взглядом за перемещениями самолётов на поле, она до последнего оттягивала время регистрации на свой рейс. Её мать, Йоко, нервозно сжимая в руках паспорта и билеты, раздражённо поглядывала на дочь. Потеряв уже всякое терпение, она подошла к ней и дёрнула за руку, разворачивая к себе лицом.- И долго ты ещё будешь ждать непонятно чего? Разве мы не собираемся уезжать? – истерично воскликнула она.Мэй смотрела куда-то вдаль, никак не отреагировав на материнские вопли.- Смерти моей хочешь? Я же беспокоюсь за тебя! Мы начнём всё заново в Корее. Забудь всё, что здесь произошло. Ты должна пойти учиться и я... я больше не буду вмешиваться в твою жизнь. Я всю жизнь жила только ради тебя. Поверь мне хотя бы раз, Мэй, - стала она уговаривать дочь, заглядывая в её лицо, но та стояла, словно неживая, с пустыми глазами. – А? Хорошо, Мэй? Мэй. Пошли, - она взяла дочь за руку и повела её в зону регистрации. - Пошли. Вот и хорошо. Я рада, что ты пришла в себя, - обрадовано приговаривала она на ходу.Вдруг Мэй, переведя взгляд на большой телевизионный экран в зале ожидания, по которому транслировался новостной блок, увидела фотографию Юн Со, притормозила и внимательно вслушалась в слова диктора: «Сегодня в Токио произошла автомобильная авария. Жертвами стали Хиросе Хана и Хан Юн Со. На данный момент Хан Юн Со всё ещё считается виновным в убийстве Шимады. Оба пострадавших находятся в Токийской больнице, и ни один из них до сих пор не вышел из комы». Ничего не объясняя матери, она высвободилась из её рук и развернулась от неё в сторону выхода. - Нееет! – закричала Йоко и снова схватила дочь за руку. - Я должна пойти к Юн Со, - проговорила Мэй со слезами на глазах и попыталась отцепиться от матери.- Он заслужил это наказание! – негодующе воскликнула она и притянула к себе дочь, не отпуская. - Думаешь, убийство сойдёт ему с рук? - Мама... Это я... убила его... – еле слышно произнесла Мэй, поражённая известием о несчастном случае. - Что ты? Это... ты? - испуганным голосом пролепетала мать и непроизвольно ослабила хватку. Мэй вырвалась из её рук и побежала к выходу.- Мэй! Мэй! Мэй! – кинулась за ней вдогонку Йоко, но девушка оказалась проворнее и успела оторваться от неё.

Пробежав мимо дежуривших в коридоре больницы полицейских, Мэй направилась к Рю.- Рю-семпай, где Юн Со? – налетела она на поникшего от горя жениха и придавила его руками к стене. - Мне нужно его увидеть! – сквозь слёзы выкрикнула она.- К нему никого не пускают и тебе нечего там делать, - проговорил Рю, отрывая её от себя.- Мне нужно ему кое-что сказать. Это очень важно! Я всё знаю! – взвизгнула она, теряя выдержку.- Юн Со никого не убивал! – вдруг рявкнул ей в лицо Рю. Его губы исказились в гримасе рычания: - Уходи. - Это всё из-за меня, - пробормотала она, роняя слёзы. - Это произошло из-за меня! – её голос сорвался, пальцы нервозно сжались в кулак. - Мэй! Мэй! – в коридоре появилась запыхавшаяся Йоко и бросилась к дочери, пытаясь остановить её признания. - Ты с ума сошла? – хлопнула она её ладонью по спине и оттащила от Рю. – Почему ты сюда пришла? Он убийца в бегах, о чём ты только думаешь? – закричала она на неё, не обращая внимания на посторонних людей в коридоре. – Почему? Почему? – тряхнула она убитую горем дочь, пытаясь поставить на место её мозги.- Брат никого не убивал! – закричала она матери в лицо, оттолкнув её от себя. –Это я убила его! - ещё раз громко призналась она и Рю с Микой перевели на неё удивлённые взгляды. - Это я... Я убила Шимаду. Из-за меня у брата все эти неприятности! Я должна попросить у него прощения! Я должна сказать это ему! – упрямо твердила она, уставившись взглядом, полным отчаяния, в пространство больничного коридора. - Мэй, что ты такое несёшь?! – пробормотала мать, заметив направившихся к ним мужчин.- Пожалуйста, пройдите с нами в полицейский участок, - произнёс один из них, и на глазах у остолбеневших Микки и Рю двое взяли девушку под руки. Она безропотно позволила увести себя на выход.

- Что? Мэй! Мэй! Как это могло произойти? Как ты могла совершить преступление? – рыдая, Йоко бросилась вслед за полицейскими. - Даже если ты это сделала, виновата только я! Это должна быть я, твоя мама, я должна умереть! – била она себя кулаком в грудь, впадая в истерику.

Прошло два дня. Юн Со оставался в тяжёлом состоянии, состояние Ханы удалось стабилизировать и оно пока не ухудшалось, но это был вопрос времени, потому что на чудо внезапного исцеления надеяться не приходилось. Погружённая в искусственную кому, Хана продолжала жить только благодаря аппарату искусственного дыхания, который вентилировал её лёгкие в ожидании очередной операции. Они оба находились в палатах, разделённых одной стеной. Две таблички с именами пациентов Хиросе Ханы и Хан Юн Со были прикреплены к дверям и находились на расстоянии пары сантиметров друг от друга. Два тела. В двух соседних помещениях. Два тела, которые двумя днями раньше любили друг друга. Две пары рук, которые держались друг за друга...

Вскоре самым близким друзьям Ханы разрешили её навестить. И хотя она ещё находилась без сознания, Мика верила, что подружка обязательно услышит её. - Хана! Хорошие новости! – радостно воскликнула она, первой забежав к ней в палату. - Юн Со никого не убивал! Это всё сделала твоя сестра. Так и должно было быть. Юн Со хороший человек. Мэй сдалась полиции. Скоро всё наладится, Хана. Босс Мэй... Да, тот самый босс, это он во всём виноват! Гад ползучий! – она угрожающе сжала кулак. - Разве ты не рада? – обратилась она к не реагирующей ни на что подруге. - Улыбнись, если ты рада, - тихо проговорила она, глядя со слезами на глазах на неподвижное тело, подключённое к разнообразным пикающим и тикающим аппаратам и системам. - Хватит спать. Вставай, Хана, - она осторожно потрясла её за плечо. - Вставай и иди к Юн Со. А что, если Юн Со умрёт, Хана?! – всхлипнула Мика и в отчаянии склонилась над подругой, умоляя её вернуться. - Вставай, Хана! Скорее, Хана! Вставай!

К Рю, стоявшему в этот момент у дверей в палату, подошёл врач и положил ему руку на плечо: - Господин Рю. - Да, доктор, - повернулся он к нему и поклонился в знак уважения.- Состояние Ханы ухудшается, - тревожно сообщил он. - Если ситуация не изменится, нам придётся искать донорское сердце. Трансплантация сердца – это сложная операция. Её организм может отторгнуть донорский орган после операции. Ситуация довольно серьёзная... Рю ненадолго задумался, осмысливая услышанное. - Ааа, у Вас... уже есть возможные доноры? – растерянно спросил он.- Возможно, мы сможем найти обречённого человека, - пообещал доктор и обнадёживающе похлопал парня по плечу.- Обречённого человека?.. – задумчиво пробормотал Рю, почувствовав в кармане вибрацию мобильного телефона.- Да. Алло. Это Рю, - ответил он и напряг слух. – Алло-о... - повторил он и, услышав едва уловимый звук голоса, резко развернулся к соседней палате и через стекло в двери увидел, что Юн Со пришёл в себя.Он вошёл к нему и, стоя у кровати, несколько секунд смотрел на ослабленного парня, который так неожиданно появился в его жизни и перевернул её с ног на голову, отняв у него любимую девушку. Он так мечтал, чтобы он исчез из их с Ханой жизни и теперь он, некогда такой бесстрашный и решительный, находился на больничной койке и жизнь его висела на волоске. Рю было искренне жаль его - он не желал ему такого конца. Выронив телефон на подушку, Юн Со, опутанный трубками и проводами, всё-таки умудрился найти в себе силы протянуть ему руку. Рю подхватил её и крепко сжал обеими руками. Несмотря на боль, лишающую его сил, Юн Со прерывисто дышал, желая что-то сказать. Рю склонился над ним.- Хана... – пролепетал он белыми сухими губами. - Я доверяю тебе заботу о ней... - Не умирай. Живи, - проговорил Рю дрожащим голосом, крепче сжимая его руку. - Ты не должен умереть. Человек, который должен быть рядом с Ханой - это не я. Это должен быть ты. Это ты. Поэтому, не умирай. - Обещай мне... Обещай мне, - повторил Юн Со, но Рю замотал головой.- Хана ещё не пришла в сознание. Только ты можешь защитить её. Ты знаешь это. Она не может без тебя. Так будет лучше. Не умирай... - убедительно просил его Рю, как будто он мог властвовать над судьбой.Юн Со молчал. Он знал, что Хана вот-вот умрёт, и это случилось из-за него. «Это я её убил. Я её убил... Если я её люблю, надо её защитить, а чтобы её защитить, мне надо исчезнуть...» По его обречённому взгляду Рю всё понял и, сдерживая слёзы, кивнул головой.

Утром санитар снял табличку с именем Хан Юн Со с двери его палаты. Юн Со больше не был пациентом клиники, его вообще больше не было. Он умер накануне вечером, едва успев подписать документы на передачу своего сердца для пересадки Хане.

Операция длилась всю ночь. С рассветом команда медиков восстановила кровообращение в трансплантате, и электрошок заставил сердце Юн Со забиться в теле Ханы.

Прошёл месяц.Хана, осторожно ступая ногами в розовых лакированных туфельках по нечищеной дорожке, подошла к крыльцу своего дома и остановилась под сосновой веткой. Вспоминая, как они с братиком смеялись здесь, осыпая друг друга снегом, она закрыла глаза и мечтательно улыбнулась. Теперь этот дом, благодаря Юн Со, снова принадлежал ей. Она очень надеялась дождаться его, отремонтировать дом и прожить в нём вместе с ним до конца жизни, занимаясь делом своих родителей. Она поднялась по ступенькам и уже схватилась за ручку входной двери, как позади себя услышала шуршание шин. Она оглянулась и увидела машину Рю, подъехавшую к дому.- Мика! – радостно воскликнула она и поспешила навстречу друзьям. - Семпай, спасибо за помощь! – поклонилась она вылезшему из салона Рю.- Почему ты ушла из больницы и никого не предупредила? – строго спросила подруга, заботливо приобняв Хану за плечи. - Извините... Я и так не знаю, как отблагодарить вас за всё, что вы сделали, - обратилась она к ним, виновато склонив голову, - поэтому сама уехала из больницы. Рю оглядел её обеспокоенным взглядом. - Твоё сердце... Ты лучше себя чувствуешь? – поинтересовался он.- Да. Я чувствую себя совершенно здоровой, - улыбаясь, она кивнула головой и приложила ладонь к левой стороне груди. - Как будто это сердце... моё собственное.Она выглядела такой счастливой, что ни у него, ни у Мики не поворачивался язык сказать ей правду.- Пойдёмте внутрь! – пригласила она друзей в дом, недоумевая, почему они такие невесёлые, что так несвойственно её жизнерадостной подруге, словно совсем не рады их встрече. - Разве мы не договорились сегодня встретиться с Юн Со? Давайте устроим вечеринку, м? – она посмотрела в слишком серьёзное лицо Мики и схватила её за руку, потянув за собой, но та остановила её. Между девушками, продолжавшими смотреть друг на друга, ненадолго повисло молчание. Губы Мики шевелились, будто она хотела что-то сказать ей, но у неё не получалось.- Хана... – наконец, тихо произнесла она, и губы её скривились, на глазах появились слёзы, и она поспешила отвернуться.Хана насторожилась, предчувствуя неприятные известия. Может быть, Юн Со снова сбежал от неё или случилось что-нибудь серьёзное?... Она перевела тревожный взгляд на застывшего Рю, но он тоже молчал, нахмурившись, и не смотрел на неё.- Что? Что-то случилось с Юн Со? – осторожно спросила она, стараясь не поддаваться панике. Но, увидев, как расплакалась подруга, зажав ладошкой рот, чтобы не разрыдаться в голос, она поняла, что дело плохо. - Мика, что произошло? – взволнованно, дрогнувшим голосом спросила она её, но та только сильнее стала всхлипывать. - Почему вы молчите? – повысила голос Хана, теряя терпение. - Разве мы не собирались встретиться все вместе через месяц после моего дня рождения? Мика? Рю? – она переводила взгляд с одного на другого, ожидая объяснений. - Юн Со... – вдруг проговорил каким-то чужим голосом Рю и помотал головой. - Он не придёт... Он отдал тебе своё сердце. Донором... был он... – наконец, признался он под пристальным взглядом Ханы.Несколько секунд его слова плавали в воздухе, а она никак не могла уловить их смысл. Он отдал тебе своё сердце... Донором был он...

Пожелав остаться на какое-то время одной, Хана ушла в дом и, закрывшись в кладовке, в которой когда-то жил Юн Со, без сил опустилась на пол. Под полкой она нашла его старый альбом с её карандашными портретами. Тихо всхлипывая, она перелистывала страницу за страницей, вспоминая, как впервые увидела его одинокого, недоласканного и недолюбленного, с огромной дырой в застывшем сердце. Он словно онемел и замёрз после смерти матери, где-то на задворках памяти храня воспоминания о её заботе и ласке. И подобно слепому скитальцу, не осознавая этого, существовал в этой жизни в ожидании тепла, понимания и любви. Она помнила, как поначалу её пугали его дикость и затравленный взгляд исподлобья, порывистость и упорное молчание. И все свои силы она сосредоточила на попытках растопить лёд в сердце старшего братика, растормошить его, вернуть к жизни, поделиться последним куском, броситься в защиту, залечить его телесные раны. Но, постепенно отогревая его замёрзшее сердце, не заметила, как сама полюбила этого странного парня, отдав ему, подобно матери, всю свою доброту и заботу, но побоялась признаться самой себе в этом и раздражалась от его повышенного внимания к себе. До сих пор, с огромным чувством вины она вспоминала их расставание, как оттолкнула его в тот момент, когда он поверил в любовь, и она была нужна ему больше всего на свете... Она нашла два смятых портрета, которые когда-то с ожесточением выдрала из альбома и скомкала у него на глазах... Дрожащей рукой она поднесла к лицу заботливо расправленный самый первый его рисунок, сделанный в тот вечер, когда она после скандала с тётей зашла в кладовку, и Юн Со нарисовал её спящей в своей школьной куртке, накинутой на её плечи... Слёзы заструились по её щекам. Если бы она тогда могла знать, если бы она не струсила и не сбежала в Токио... Она не находила оправдания своим поступкам, убеждённая в том, что именно её побег разрушил жизнь Юн Со, которого она, не желая того, заставила сначала страдать, а потом и погибнуть... Нееет! Нееет! Слёзы частой дробью закапали на рисунок, из горла вырвались рыдания, которые уже невозможно было сдерживать. Она приложила к губам его крестик, неистово целуя его. Внезапно в кармане пальто ожил мобильный телефон, известив о поступлении сообщения. Содрогаясь всем телом, она вытащила телефон, откинула крышку и открыла сообщение, даже не обратив внимания на имя отправителя. К пустому содержимому было прикреплено видео. Запустив его, она увидела на экране Юн Сор речи,Со и, потеряв дар речи, . Выглядел он болезненно и голос его был очень тихим. Было видно, что речь давалась ему с трудом и Хана, сдерживая всхлипывания, замерла и внимательно прислушалась.- С днём рождения, Хана, - проговорил он, пытаясь улыбнуться. Он тяжело откашлялся, прочистив горло, и хрипло запел ту песню, которую совсем недавно спел ей на катке. "Я хочу поведать тебе мою историю о времени, проведённом без тебя... Прости за то, что мне нечего сказать, чтобы ты улыбнулась... Не жалей ни о чём, теперь ты можешь не скрывать своих слёз..." – почти шёпотом пел он и слёзы Ханы не унимались. - Что? Смеёшься над тем, как я пою? – улыбался он, глядя в экран и из последних сил пытаясь выглядеть бодрячком. – Хана... Братик сейчас очень счастлив. Я больше никогда тебя не брошу, я смогу остаться с тобой навсегда. Защищать тебя. Доверяй мне. Всегда. Улыбнись, Хана. И я буду улыбаться вместе с тобой. Будь счастлива, Хана. И я буду счастлив вместе с тобой. Мы... снова встретимся в раю, где нет никаких запретов. А пока живи счастливо... Запись остановилась и на экране замерло бледное лицо Юн Со. Она погладила его пальцами и рыдания прорвались из неё с новой силой.- Юн Сооо! Зачем? – взывала она к небесам. - Зачем ты сделал это? Зачееем? – она стукнула кулачком по груди, там, где теперь билось его сердце. - Юн Со! Юн Со! Как мне жить без тебя?! – закричала она и забилась в истерике, катаясь по полу и держась за сердце. – Юн Со! Нееет! Юн Сооо...Рыдания словно неудержимый фонтан вырывались из глубины её души, и вместе с ними выливалась вся боль, освобождая место чему-то новому и светлому, одновременно опустошая её и наполняя новыми чувствами...