17. Душевные терзания

Вернувшись домой, Хана первым делом прибежала в комнату Юн Со и принялась искать его альбом с рисунками. Она опустилась на коленки и заглянула под лавку, на которой спал брат. Вытащила из-под неё альбом и раскрыла его. На первом листе она увидела свой портрет, выполненный карандашом. Она перевернула лист, и на втором листе тоже был нарисован её портрет. Она стала быстро перелистывать альбом - на всех листах были изображения её портретов. Юн Со рисовал Хану как когда-то рисовал свою мать.

Хана поняла, что пока она пыталась найти общий язык с ним, принимая его как брата, Юн Со начал испытывать к ней совсем не братские чувства. И теперь признался ей в любви. Это испугало Хану, особенно потому, что и сама она поняла, что питает не только родственные чувства к Юн Со. Конечно, она ещё мало его знала, но знала, что влюблена в него - возможно, с того момента, когда впервые его увидела. Их чувства оказались взаимны. Ей достаточно не просто принять решение, как быть дальше, ведь проявление подобных чувств может быть неоднозначно воспринято окружающими, поскольку Юн Со всё-таки является её братом, хоть и не кровным. И Хана очень боялась начинать свою взрослую жизнь с этого.Переживая поистине бурю эмоций, Хана, заливаясь слезами, стала по одному вырывать листы из альбома и комкать их.За этим занятием и застал её Юн Со, вошедший в свою каморку. В неистовстве он попытался выдернуть альбом из рук Ханы, но она не давала, желая уничтожить все его рисунки, напоминающие о ней. Так они боролись, тащили альбом каждый в свою сторону, не выпуская его из своих рук. Наконец, когда Юн Со схватил Хану, она бросила альбом на полку и поспешила убежать, но он не пустил. Обхватил её обеими руками, и как бы Хана ни пыталась вырваться, у неё не получилось. Он прижал её к стопкам вещей и прокричал, еле справляясь со своими эмоциями, испепеляя взглядом: - Разве не ты первая сказала, что любишь меня? Она всем сердцем любила Юн Со, но запретная любовь была осуждаема обществом и она должна была сделать всё, что угодно, чтобы брат не питал никаких надежд на дальнейшее развитие их отношений - для всех они брат и сестра, члены одной семьи и между ними не может быть любви*.- Рю-семпай, - пробормотала Хана, дрожащим голосом. - Я люблю его... Она знала, что причиняет брату неимоверную боль, но против своей воли настаивала на своём. - Рю-семпай... Я хочу любить его... - повторила она неуверенно, глотая слёзы. Не желая слышать и верить её словам, Юн Со замотал головой. Он был сломлен её отказом. - Ты врёшь! Ты врёшь! Ты врёшь! - закричал он, схватившись за голову, обезумевший от горя. Он не мог заставить кого-то расплатиться за своё отчаяние, но мог выместить свою злобу на неодушевлённых предметах, и с истошным криком стал крушить всё подряд в маленькой комнатушке, чем напугал Хану и она, накрыв голову руками, съёжилась в комок. Под его ударами всё летело на пол - и коробки, и вещи, и посуда.- Хватит врать и скажи, что ты чувствуешь на самом деле! - яростно затряс он испуганную, растрёпанную, зарёванную сестру. - Ты любишь меня? Ты любишь меня? - слёзы непроизвольно потекли из его глаз. Она видела на лице Юн Со невыносимое страдание, но твёрдо стояла на своём.- Братик... ты мне нравишься, - всхлипнула Хана. - И это меня очень пугает. Она умышленно не называла его по имени, твердя постоянно «братик, братик», тем самым проводя между ними черту, напоминая себе и ему: мы - брат и сестра, между нами не может быть любовных отношений.- Братик... Я не люблю тебя... - проговорила она и, не в силах смотреть на его залитое слезами лицо, вышла из комнаты. В дверях столкнулась с сестрой и, оттолкнув её от себя, пошла по коридору, утираясь от слёз. Юн Со под любопытные взгляды Мэй бросился за Ханой. Он схватил её за плечи, остановил и развернул к себе лицом. - Ты врёшь! Врёшь! - он прижался к её груди головой, не сдерживая своих рыданий. Но Хана, не в состоянии совладать со своими чувствами, оттолкнула его и выбежала из дома. Убитый своим горем, Юн Со упал на колени. Побродив по ближайшим окрестностям, чтобы привести свои мысли и чувства в порядок, Хана неохотно возвращалась домой. У дома она увидела брата, сидящего у входа, как уже повелось - раздетого и босого. Сердце её сжалось в комок от жалости и сострадания к нему. Как бы ей хотелось сейчас реже пересекаться с ним, чтобы не травить ни его, ни свою душу, но они жили под одной крышей, и это было невозможно. Тогда Хана решила попробовать не обращать на брата внимания.А Юн Со, наоборот, всеми силами старался обратить внимание Ханы на себя. Так вечером, сидя на кухне за ужином, он сверлил глазами сестру, которая с отрешённым лицом ковырялась в своей тарелке и его как будто совсем не замечала. Чтобы привлечь к себе внимание, он всё время мешал ей взять то или иное блюдо, и когда их палочки коснулись одного куска рыбы, тётя забрала тарелку и передала её своей дочери.- Кушай побольше, тогда у тебя всё получиться на экзамене, - ласково приговаривала она, подкладывая Мэй самые лучшие кусочки. - Ты же отправишь меня в Университет, если я сдам экзамены? - с надеждой спрашивала она мать в который раз, желая как можно скорее покинуть это место.- Конечно-конечно. Я же тебе обещала! - с радостью пообещала ей Йоко.- Я не знаю, что с тобой сделаю, если ты не сдержишь обещание, - насупилась Мэй. - Я же обещала! Не беспокойся об этом, - заверила она дочь. - Устрою тебя в Университет любой ценой, даже если мне придётся продать себя в рабство, договорились? - они обе по-заговорщически хитренько скосили глаза на Хану и Юн Со и засмеялись. В это время Юн Со ногой пнул под столом Хану по ноге, та не проронив ни звука, поджала ногу ближе к себе. Тогда он пнул сильнее и Хана, не удержавшись, ударилась о плечо ничего не понимающей сестры, но снова промолчала. Но Юн Со этого было мало, ведь Хана даже не взглянула на него, и он приготовился пнуть по её ноге ещё раз. Но в этот момент тётя вытянула свои ноги под столом и очередной пинок Юн Со пришёлся прямо по ним. Плошка вывалилась из её рук, и тётка повалилась на пол.- Что это такое!? - завопила она, заглядывая под стол.Но Хана так и не подняла на брата своих глаз.После ужина Юн Со ждал Хану в коридоре, и как только она вышла из двери, он схватил её за плечи и придавил к стене.- Ты не любишь меня? - снова спросил он, изучая её лицо. - Неужели не любишь? Отвечай! Хана старательно отводила от брата свой взгляд и упорно молчала, дав себе слово игнорировать его.- Или мне послышалось, что ты любишь меня? Тогда скажи, что любишь, - упорствовал Юн Со.Не желая больше слушать его настойчивые вопросы, Хана вырвалась из рук брата и быстро скрылась в комнате, задвинув дверь прямо перед его носом. Она прислонилась к двери, переводя дыхание. Мэй лежала в постели и с любопытством смотрела на ворвавшуюся в комнату вне себя сестру.Подойдя к своему месту, Хана с ужасом увидела Юн Со, подбежавшего к окну с улицы, и остолбенела. Он жестом поманил её во двор. Хана, как заворожённая, смотрела на него, не в состоянии реагировать. «Ну, сколько можно преследовать меня! Неужели он не понимает, что мы не сможем, никогда не сможем быть вместе!» - думала она. Он поманил её ещё и ещё раз. Придя в себя, Хана резко задвинула внутреннюю раму с непрозрачными стёклами. Юн Со стал настойчиво стучать в окно.- Эй, что между вами произошло? Любовная ссора? - ехидно улыбаясь, спросила сестру Мэй. Она подошла к окну и протянула руку, чтобы отодвинуть раму. Но Хана не позволила, перехватив её руку. Между сёстрами завязалась небольшая борьба. И в то время, когда Мэй, оттолкнув сестру, вырвалась из её рук и всё-таки отодвинула раму, Юн Со бросил в окно камень. Пробив наружное стекло, камень влетел в комнату и девушки, испуганные от неожиданности, громко вскрикнули, отскочили назад и упали на пол. Обеспокоенная вознёй и шумом, в комнату девочек ворвалась Йоко: - Что это? Что здесь происходит? Увидев разбитое окно, она сразу бросилась к дочери: - Ты не ранена? Не ранена?- Нет, со мной всё в порядке, - успокоила её Мэй, поглядывая исподлобья на Хану.- Что здесь случилось? Что это? - ужаснулась тётя, подобрав со стола камень. - Неужели, вор, а? - она с опасением заглянула в дыру в стекле.- Разве вор будет стучаться перед тем как грабить? - усмехнулась Мэй. Хана испуганно сжалась в комок.- Что? Стучаться? Беспредел какой-то! - возмутилась Йоко.В это время при входе зазвонил телефон, и она вышла из комнаты.- Алло. А! Мама Ханы! - радостно поприветствовала она Мичико. - Вы возвращаетесь? Когда? Конечно! Вы должны вернуться к выпускному Ханы. Да! Не беспокойтесь о гостинице. Не торопитесь и возвращайтесь к выпускному Ханы. Да. Да-да, - доброжелательно ответила она и положила трубку.Поговорив с матерью Ханы, Йоко сразу переменилась в лице, забеспокоилась и тут же стала набирать какой-то номер.- Алло. Это "Весенняя гостиница", - нервозно представилась она. - Покупатели всё ещё не нашлись? Скажите им, чтобы приходили немедленно, я продам гостиницу дешевле! Потому что очень тороплюсь! Да! - прокричала она в трубку, еле сдерживая эмоции....На следующее утро Хана, улучив момент, уехала в школу одна, стараясь быть незамеченной братом. Но Юн Со сразу обнаружил её отсутствие и тут же бросился за ней.- Хана! Хана! - кричал он, догонят сестру по улицам. Но она, стараясь не оборачиваться, крутила педали велосипеда, что было силы, и мчалась вперёд, не притормаживая. Юн Со почти догнал её у местных магазинчиков. Он был всего в каком-то полуметре от неё, только протяни руку, когда Хана, вильнув от него в сторону, не удержалась в седле и упала на мокрый асфальт. Велосипед с грохотом рухнул на дорогу. Она, сморщившись от боли, схватилась за коленку - на ней алела большая кровавая ссадина. Юн Со, испугавшись за сестру, подбежал к ней. - Хана! Ты поранилась? - заботливо спросил он, помогая ей приподняться. - Смотри, ты же поранилась! - потрогал он её разбитую коленку - из ссадины сочилась кровь. Чуть не плача от досады, Хана оттолкнула его руку и, поднявшись на ноги, медленно захромала по улице, припадая на ушибленную ногу.Юн Со поднял велосипед и подкатил его к сестре. Она, насупившись, отвернулась от него. - Мы опоздаем, - произнёс Юн Со, с лукавой улыбкой глядя на Хану, обиженно надувшую губы. Его развеселил её внешний вид - растрёпанная, обиженная, как маленький ребёнок, право слово, но в тоже время это казалось до странности милым и очаровательным.- Мы опоздаем! - повторил он, похлопывая по багажнику и приглашая сестру садиться. Хана упрямилась и никак не хотела подчиняться брату. Тогда Юн Со, схватил её за руку, силком усадил на багажник и соединил её руки в кольцо на своём животе. Упрямая Хана руки тут же убрала. Юн Со снова соединил их и шутливым тоном скомандовал: - Пристегните ремни! Чтобы успеть к началу занятий, Юн Со быстро крутил педали, а Хана, всё-таки, убрав руки, еле держалась за багажник, мотаясь из стороны в строну, опять рискуя свалиться.

Уже подъезжая к школе, Юн Со всё же остановился и ещё раз обхватил себя руками сестры. Но сестра снова их убрала. Тогда он так резко дёрнул велосипед с места, что Хана повалилась с багажника назад, прямо на песчаную дорожку аллеи. Отставив велосипед, Юн Со подошёл к ней, резко поднял с дорожки, удерживая под руку и, глядя в глаза, спросил: - Ты, правда, не любишь меня? Как же так? Больше ничего не хочешь сказать? - затряс он её. Хана упрямо молчала, избегая его взгляда. - Мне показалось, что ты меня любишь? - настаивал Юн Со, добиваясь от неё признания. Но Хана не поддавалась и, когда брат отвернулся, поднимая выпавшую из корзины сумку и велосипед, она бросилась бегом по дорожке к школе....Весь урок Юн Со не сводил глаз с Ханы, поглощая её взглядом, в надежде, что она всё-таки обратит на него внимание. Мика, сидевшая между ними, поймав взгляд Юн Со, расценила его по-своему и стала строить ему глазки.- Я лю-блю те-бя. Я лю-блю те-бя. Люблю тебя, - повторяла она беззвучно, медленно произнося по слогам, чтобы он смог прочитать по губам её признание. Потом она прикрылась тетрадью и послала ему поцелуй.Но Юн Со не реагировал на неё и неотрывно продолжал смотреть на профиль Ханы, пока не прозвенел звонок.- Хорошо, можете быть свободны! - возвестил учитель окончание урока.Ребята засобирались обедать. Юн Со, достал свой узелок** и подсел к Хане, чтобы пообедать вместе.

К ним сбежалась почти вся женская составляющая класса. Они расселись кружком вокруг Ханы и Юн Со и каждая стала выкладывать свой узелок перед своим кумиром, желая накормить его вкусненьким. Но Юн Со ни на что и ни на кого не обращал внимания, кроме Ханы. Он, не отрываясь, наблюдал, как она раскрыла свой контейнер, даже не удостоив его вниманием. Мика тоже раскрыла свой ланчбокс и поставила его перед Юн Со, явно любуясь своей выдумкой - на отварном рисе, плотно уложенном в своём отделении, были изображены ярко-розовые губы. Она развернула заранее подготовленный лист бумаги и стала читать: - Зав-тра вы-пуск-ной. Юн Со при-дёт? Юн Со ничего не слышал и не видел, уставившись только на Хану. Тогда Мика попросила подругу, толкнув её локтём:- Быстрее, спроси у него. Скажи ему, что он обязательно должен прийти! Давай! - трясла она подругу. Хана медленно подняла глаза и, не выдержав пристального взгляда брата, поднялась с места и вышла из класса. - Зав-тра вы-пуск-ной. Юн Со при-дёт? Зав-тра... - как заведённая повторяла по слогам Мика, стараясь переключить внимание на себя. Но Юн Со, даже не слушая её, тоже поднялся с места и последовал за сестрой, прихватив с собой свой узелок с едой. Любопытная Мэй выскочила из класса следом за ним и, усмехаясь, наблюдала, как он догнал Хану и прижал её к стене. - Давай есть. Я проголодался, - спокойно попросил он, но сестра оттолкнула его руку и пошла дальше по коридору. Он догнал её снова и уже требовательно прикрикнул: - Давай есть! Я проголодался! Но Хана снова его оттолкнула и убежала вперёд. Юн Со бросился за ней следом.Мика тоже выбежала из класса следом за Юн Со и, пытаясь понять, что происходит, кричала ему на бегу: - Юн Со, почему ты злишься? Шум и беготня в коридоре привлекли внимание учеников, и вокруг них собрались любопытствующие. Возле женского туалета Юн Со удалось поймать Хану за плечи и между ними завязалась борьба. Хане удалось вырваться, и она быстро скрылась в дамской комнате. Недолго думая, брат влетел следом за ней, за ним - Мика. Из туалета послышались девичьи визгливые крики. Хана попыталась скрыться от Юн Со в кабинке, но он выволок её оттуда и снова прижал к стенке, пристально вглядываясь в её лицо. Не желая встречаться с ним взглядом, Хана опустила голову. Заинтригованные ситуацией, присутствующие враз смолкли, обратившись в слух. Отдышавшись, не обращая внимания на набившихся в туалет девушек, он сказал дрожащими губами, еле сдерживая слёзы:- Я понимаю... Я понимаю, что ты чувствуешь... просто... перестань меня избегать, пожалуйста... Давай есть. Я голодный.Хана молчала, уставившись в пол.- Юн Со, ты злишься? Почему? - не унималась Мика, прыгая вокруг него. - Что случилось? Что?Так и не получив от Ханы ответа, Юн Со оставил ей свой узелок и вышел из туалета, провожаемый заинтересованными взглядами учениц.Наконец, Хана подняла голову. По её щеке скатилась одинокая слеза. Девушка переживала взрывоопасную смесь эмоций, ей до боли было жаль его и всей душой и сердцем она была готова броситься за Юн Со, но... Она проводила его долгим взглядом, полным сочувствия и сожаления, так и не подчинившись истинным чувствам. Юн Со прождал Хану на велосипедной стоянке до темноты, но она так и не пришла. Он сидел напротив её одиноко стоявшего велосипеда, и все его мысли были заполнены лишь ею и её словами о любви к нему. Да, он воспринимал их до конца, как самые настоящие чувства...... Вечером Йоко встречала поздних гостей - агент по продаже гостиницы привёл покупателей. Раскланиваясь перед ними и рассыпаясь в любезностях, она пригласила супружескую пару пройти внутрь. Сама отозвала агента в сторонку и сказала:- Я понимаю. Хорошо, я снижу цену до пяти миллионов йен. Но это в последний раз! Последний! Больше уже снизить не могу, и не просите! Продавая гостиницу по такой цене, я практически отдаю её даром. Это семейный бизнес трёх поколений. Мы не можем её просто так отдать! Мы продаём её только потому, что у нас нет другого выхода. Кроме того, мы все корейцы. - Я понял. Постараюсь объяснить им ситуацию, - пообещал тётке агент. - Сюда, пожалуйста. Сюда, - пригласила она покупателей осмотреть гостиницу, проводя их по коридору. - Проходите сюда.- Я смотрю, здесь не очень много комнат, - недовольно заметила женщина.- Нет, что вы! - воскликнула Йоко, протягивая ей журнал с планом гостиницы. - Взгляните! Вот все комнаты! - Останьтесь здесь на день, - предложил покупателям агент, - как раз будет время, чтобы всё внимательно осмотреть. - Да, совершенно верно! - одобрительно поддержала агента Йоко. - Я позабочусь, чтобы вы ни в чём не нуждались. Ни о чём не беспокойтесь. Не торопитесь, присмотритесь повнимательней. Сюда, - пригласила она покупателей в одну из комнат. - У вас есть время всё хорошенько обдумать. Когда покупатели с агентом скрылись в комнате, обрадованная Мэй неожиданно налетела на мать, не скрывая своего ликования.- Ч-ч-ч! - приложила к губам палец Йоко. - Похоже, что они собираются купить гостиницу. Так что иди пока погуляй, - сказала она шёпотом, выпроваживая дочь на улицу. - Ничего не говори Хане об этом.- Мама! Ты что, за дурочку меня принимаешь? - игриво возмутилась Мэй и поцеловала мать в щёку.Тётка, довольная предстоящей сделкой, направилась к входу и, повернув за угол, тут же столкнулась с вошедшей в дом Ханой. - Почему ты так поздно вернулась? - строго спросила она племянницу.- Прости, - пробормотала Хана, поклонившись. - Я пойду, начну уборку. Но Йоко остановила её. - Сегодня у нас особые гости. Иди ещё подыши свежим воздухом, - отправила она племянницу из дома, чтобы та не мешалась под ногами. - А я сама приберусь в доме. Йоко вернулась к посетителям, а Хана из-за угла заинтересованно наблюдала, как она, заглядывая в открытую комнату, стала о чём-то шептаться с полным мужчиной с папкой подмышкой. - Ну, как там дела? - спрашивала она. - Всему своё время. Всему своё время... - неопределённо отвечал мужчина.- Они что-нибудь решили? - волновалась тётка.- Не волнуйся, всё получится, - успокоил её агент...Не подозревающая ничего плохого, Хана прошла в свою комнату, отодвинула раму и выглянула в окно, вероятно, высматривая на улице Юн Со. Задвинув раму обратно, она заметила сестру, наблюдавшую за ней, и растерянно отвернулась от неё.- Что такое? - вальяжно развалившись на стуле, спросила она Хану. - Ждёшь своего братца? - Нет, не жду, - уверено ответила ей Хана.- Яблоко от яблони не далеко падает. Что мать, что дочка...Хана совершенно не понимала, что имела в виду сестра и вопросительно посмотрела на неё. Мэй поднялась с места и подошла к Хане вплотную, нахально глядя на её смущённое лицо.- Скажи, ты научилась этому от матери - совращать мужчин? - ёрничая, спросила она.- Не говори ерунды, - ответила Хана. - Ты - единственная, кто говорит здесь ерунду, - возразила ей Мэй. - Оставь Рю-семпая. Прекрати его соблазнять. Такая развратная женщина не должна быть рядом с таким мужчиной. Хана отказывалась понимать, о чём говорит ей сестра. - О чём ты говоришь?!.. - наивно спросила она. - Оглохла, что ли? Юн Со... Он же твой брат. Но... мне кажется, что вы слишком много времени проводите вместе, - усмехаясь, сказала Мэй. - Слышала поговорку "Кровь не вода, а сердце не камень"? Ужас! Какой разврат!.. Хана, тараща глаза, не верила своим ушам. Да что такое о ней говорит Мэй?Сестра нагло ткнула ей пальцем в лоб: - У тебя совсем мозги высохли? Не можешь понять, о чём я говорю? Твоя мамаша такая же! Тоже спит со всеми подряд. А так как ты её дочка, тоже недалеко ушла от неё...Хана была возмущена таким заявлением. Грязного оскорбления в адрес своей матери она вынести не смогла и наотмашь ударила сестру по щеке. Но та не стерпела и дала ей сдачу, тоже влепив пощёчину. Хана ударила сестру ещё раз, та ответила тем же и вцепилась ей в волосы.- Жить надоело? - завизжала Мэй.Между сёстрами завязалась драка - они озверели, словно две дикие кошки, таскали друг друга за волосы, истошно визжа и, в конце концов, упали на пол, продолжая мутузить друг друга. На их крики и вопли в комнату ворвалась испуганная Йоко и как коршун, защищая своё дитя, налетела на Хану: - Скотина! Кто тебе разрешал бить мою дочь? Она оттащила племянницу от дочери и со всего маху ударила её по лицу.- Ты чего это руки распускаешь? Ах ты, дрянь такая! - закричала она, нанося Хане шлепки по голове.Привлечённый истошными воплями и визгом, в комнату влетел Юн Со и был ошеломлён с какой жестокостью тётка и её дочь избивали растрёпанную и плачущую Хану.- Прекратите немедленно! - закричал он.- Проваливай отсюда! - крикнула тётка, даже не остановившись.- Прекратите немедленно! - ещё громче крикнул Юн Со.Тогда Йоко отпустила племянницу, поднялась и схватила Юн Со за грудки: - Что ты о себе возомнил? Вздумал защищать её? - затрясла она парня. - А ну, выметайся из этой комнаты!Беспомощная Хана сидела на полу и горько плакала. Она заметила Юн Со и дрожащими губами пробормотала «братик...», словно ждала от него помощи, чем разозлила тётку ещё больше и та снова ударила её наотмашь. - Я сказал прекратить! - неистово закричал Юн Со и отпихнул тётку, опрокинув её на пол. Схватил тяжёлое кресло на колёсиках и замахнулся на двух, прижавшихся друг к другу и замерших от испуга, змей, желая прикончить одним ударом обеих.- Нет! - вдруг закричала плачущая Хана. - Не делай этого! Я... не люблю братика... - пролепетала она сквозь слёзы, понимая, что именно из-за их с ним отношений она подвергла себя и свою мать оскорблениям со стороны сестры. И это было недопустимо.Юн Со замер, не желая верить своим ушам.- Ненавижу тебя... - плакала навзрыд Хана. Она поднялась с пола и вышла из комнаты. Юн Со бросил кресло и выскочил следом за сестрой. Он бежал за ней по коридору, пытаясь остановить, чтобы успокоить её.- Мерзавец! - поднимаясь с пола, Йоко кинулась за Юн Со, и вдруг поняла, какое беспокойство они причинили своим постояльцам. - О, мои гости... Простите! Мне очень жаль, - раскланялась она перед супружеской парой, выглядывающей в коридор. Она готова была биться лбом об пол, чтобы только покупатели не отказались от сделки. - Мне очень жаль! Прошу вас, извините за этот шум, - повторяла она, кланяясь до тех пор, пока гости не скрылись в своей комнате, задвинув перед её носом дверь.- Ты в порядке? Как ты? - обратилась она к дочери, держащейся за голову. - Ох уж эти мерзавцы! - посмотрела она вслед племяннице и Юн Со. - Мы ещё посмотрим, кто кого! Только попробуйте встать у меня на пути! - угрожающе прошептала она.Хана с Юн Со выбежали из гостиницы на улицу. Сестра никак не могла успокоиться, бесконечно всхлипывая. Её горькие слёзы, полные боли, обиды, оскорбления и унижения разрывали сердце Юн Со. Ему так хотелось её обнять, унять боль и уберечь от зла. Но больше всего сейчас он боялся, что очередное проявление его чувств оттолкнёт Хану ещё дальше, ведь его признание напугало её, и она избегала его целый день. Но, остановившись позади неё и обнимая взглядом, он всё-таки объяснился:- Прости... Ты знаешь, что я люблю тебя. Я люблю тебя всем сердцем... Хана замотала головой, упрямо отрицая сам факт этой любви. Но Юн Со продолжил: - Если ты скажешь, что не любишь меня ... Я перестану любить тебя... В его голосе слышалось столько ласки и отчаяния, что сердце Ханы дрогнуло. Всхлипывания прекратились, и она слегка повернула голову, но... так и не осмелилась обернуться на брата. Юн Со неподвижно постоял немного, широко раскрытыми глазами глядя на Хану, ожидая от неё хоть какого-нибудь ответа, но она продолжала молчать. Слёзы отчаяния и безысходности скатились по его щекам. Потеряв надежду добиться от неё взаимности и признав своё полное поражение, он прошёл мимо сестры и пошёл от дома прочь. И снова всей душой Хана бросилась за ним, но... не внимая зову сердца, так и осталась стоять у крыльца. Слёзы, застилая глаза, непрерывными ручейками стекали по её щекам. Обессилевшая от эмоциональных переживаний, она беспомощно замерла у порога дома и лишь с состраданием смотрела вслед уходящему от неё Юн Со, сжимая в пальцах тёплый крестик, как символ его любви и верности._______________________________* - в Японии и Корее запрещается бракосочетание между близкими родственниками.** - в Японии контейнеры для завтраков/обедов у школьников заворачиваются в кусок ткани или платок.