Part 6

  Раннее утро. Чимин и Юнги мирно спали на ободранном диване, где провели приятную, но слишком опасную ночь. Оба парня лежали плотно друг к другу в обнимку. Альфа громко сопел, пока его омега уткнулась в жилистую грудь, не издавая не звука, как будто самая настоящая мышка. Приятная атмосфера, умиротворённая тишина, потому что за дверьми этого сарая, где находились двое, не слышно было ничего, а главное - никого.

  Рыжеволосый уже давно не спал, он просто грелся и наслаждался свежестью мяты, исходящим прямо из глубин синеволосого юноши. Было очень тепло и уютно находиться в объятьях своего истинного, однако Пак понимал, что всю жизнь провести так нельзя, даже если этого и очень сильно хочется. Нужно подниматься с мёртвой точки и возвращаться снова в тот универмаг, где их должны ждать. Рыжий думает, что его брат сошёл с ума от потери своего тонсэна, и он даже не догадывается, на что пошёл старший, дабы вернуть Пака... Чем тот готов пожертвовать...

  Омега выкарабкивается из-под тяжёлой руки альфы, аккуратно и почти бесшумно, чего синеволосый, конечно же, не почувствовал. Он так и продолжал крепко спать, пока младший искал свою разбросанную по периметру помещения, одежду.

  С лица не сходила довольная улыбка. Те воспоминания, те картинки, что хаотично мелькают перед его глазами, они вынуждают уголки пухлых расплыться в улыбке, а небольшие ушки синхронно подняться. Чимин ничуть не жалел, что поступил так, ничуть не пожалел, что отдался в свой первый раз именно ему, именно своему альфе.

  Как только последняя тряпка была юношей поднята и уже в скором времени надета на его тело, Пак решается всё же приоткрыть тяжёлую и массивную дверь гаража, лишь бы только удостовериться, что в округе никого нет, да к тому же и глянуть на погоду, которую преподнесла им сама матушка природа.

  Уже дойдя до двери, далеко не сильный паренёк толкает эту тяжесть изо всех сил, вынуждая металлический предмет громко заверещать от своей старости и на немного сдвинуться с места. Юноше предстала такая возможность заглянуть в щель, откуда в то же мгновенье подуло лёгкое дуновение осеннего ветра. Светловолосый глубоко вдохнул эту свежесть, отчётливо чувствуя, как она постепенно остужала горло, все внутренние стеночки, мышцы и вообще в целом будоражила кровь в жилах. Существовать этом мире на какое-то мгновенье не казалось столь тяжёлым или чем-то невыполнимым. На то самое мгновенье Чимин позабыл во что превратился их город, их страна... Их планета...

  В голове вдруг появился отрывок счастливой жизни, где Пак и Юнги ходят за ручку по торговому центру, выбирая красивую одежду для своего малыша, что на данный момент пинается в животике омеги. Как они смеются и радуются своей полноценной семье. Как они просто наслаждаются временем, проведённым вместе. От подобных мыслей вновь счастливая улыбка показалась на милом личике юноши.

  — Почему мы не можем быть счастливы? — до сих пор улыбаясь, молвит парень. — Кто виноват в том, что наша жизнь приобрела столь тёмные краски? — глазки тёмно-карие стало неприятно сводить, потому что вот-вот и из них покатятся кристально чистые капельки слёз. Только вот ему этого вовсе не хотелось - не хотелось плакать в то время, когда так хорошо, когда он так счастлив.

  Отгоняя прочь те непослушные мысли, что без конца пытались вытиснить собою всё приятное и радостное, Чимин вновь толкнул тяжёлую дверь, распахивая её именно настолько, чтобы в ту щель мог протиснуться маленький человек - юноша туда вполне помещался, однако вот Юнги бы пройти не смог. Рыжеволосый выбирается наружу, удостоверившись при этом, что поблизости монстров не было. Глядя на серое небо всё с той же улыбкой, он тихо себе под нос шепчет слова, исполнения которых желал бы больше всего на свете.

  — Пусть этот день никогда не кончается, — вновь порыв ветра, вынуждающий яркие пряди его волос сдвинуться с места и пуститься в бурное танго, кружась и запутываясь.

  Оказывается, что чувство любви окрыляет, позволяет почувствовать нечто новое и Чимину неизведанное. Казалось, что он отрекается от мира сего и парит над пушистыми облаками, за руку держа своего единственного - своего истинного.

  Хосок, узнай бы об их связи, разбушевался, взорвался вулканом ярости, потому что давно знает Юнги, давно знает своего сводного братишку, прекрасно понимая, что друг другу они не пара. Мин слишком для Чимина плох... Слишком уж душа его порочна и испорчена. Он сгнил изнутри, ведя подобный образ жизни на протяжении многих лет... Однако для Чимина он сияет, ярко и ослепительно... И этот свет исходит точно не из-за красивой оболочки. Альфа для своей омеги, как светлячок в тёмной коридоре, - путеводитель и маяк, подсказывающий правильный путь к свободе. Такая ассоциация у Чимина к понятию "влюблённости".

  Те серые тучи и прохладный ветер явно предвещали в скором времени непогоду, однако в душе порхали бабочки и раскрывались бутоны красивых роз. Виды дневного Сеула больше не завораживали своей красотой, не внушали чего-то интригующего и захватывающего. Теперь же только страх и омерзение, ведь вещал этот город только смерть.

  Более не видя смысла размышлять о светлом и счастливом будущем, Чимин разворачивается, несколько грустно хмыкает, а после же вновь протискивается в ту щель, возвращаясь в сырое помещение. Поднимая свои глазки, он не находит спящего Юнги на диване, провоцируя быстрое сердцебиение и пробуждая некую тревогу где-то глубоко внутри. Только вот затем же за одним из стеллажей слышится скрежет, после чего оттуда выходит высокий силуэт крепкого телосложения парня - Мин Юнги. Чувство волнения тут же испарилось, но настигло смущение, а виной тому прошла ночь, воспоминания о которой и заставили пухлые щёчки залиться краской.

  — Зачем ты выходил? Там же опасно, — альфа быстро пронёсся мимо рыжего, одним рывком закрывая тяжёлую дверь. Кажется, что ему не составило сделать это большого труда, не то что Паку. — Не выходи больше без меня, — в строгом голосе старшего не было и нотки радости, потому что он был крайне серьёзен. — Как твоя рана? — даже не спрашивая разрешения, Юнги тянется к футболке младшего, хватается за ткань подушечками пальцев, резко поднимая её.

  — Йа! — голосок дрогнул, как и Пак, рефлекторно убирая чужую руку от себя, однако своей ладошки от альфы не убирая.

  — Что? Боишься, что вчерашнее повторится? — пошлая ухмылка растянулась на лице старшего. — Не парься, больше я тебя не трону, — слова подобные слетели с его уст легко и просто, только вот Чимину стало от них больно и неприятно. — Однако твою рану осмотреть мне надо, — нежно и аккуратно убрав от себя кисть омеги, он вновь поднимает его футболку, заглядывая под неё. Пак отвернулся, будто бы пытаясь не заплакать, потому что... Чёрт возьми, он влюбился!

  "Как Юнги может так говорить после того, что между нами произошло?" - и почему-то парень и ответить ничего старшему не может, странно, ведь этого даже и делать не хочется.

  — Жить будешь. Кровотечения нет, — опустив футболку, Мин не отходит, глядя на смутившегося Пака. — Почему ты отворачиваешься? — нос вновь улавливает родной запах лайма, из-за чего альфа поддаётся ему навстречу, но продолжает держать дистанцию.

  — Пошёл ты, — не желая ему ничего объяснять, Чимин резко поднимает голову, а после уходит. — Нам нужно уходить, — понимая, что Юнги к выходу был уже готов, рыжий вновь пытается оттолкнуть дверь и это получается с трудом, рывками.

  Альфа хмыкает, а после же помогает тому. Оба более друг с другом не разговаривают. Между ними висит напряжённая тишина. Чимин всё никак не может поверить, как синеволосый может устоять перед своим истинным, потому что он уже давно голову потерял. А вот сам же Юн размышляет о причине, по которой Пак в одиночку ринулся из убежища.

  — Йа, мелкий, — окликает его, идя сзади, но омега не оборачивается. — Йа! — но вновь игнор. — Мать твою, Чимин! — резко приблизившись, Мин за руку поворачивает омегу лицом к себе.

  — Да что тебе?! — вырывается в то же мгновенье из хватки старшего.

  — Ты молчишь, как рыба в аквариуме, — начинает. — Хотя тебе это несвойственно, — но Юнги пока упоминает о важном.

  — С тобой мне не о чем разговаривать, — огрызается, будучи на нервах. — Боюсь, что растеряю весь здравый рассудок, — разворачивается, намереваясь уходить, но альфа вновь того останавливает.

  — Айщ, одноклеточное, стой! — теперь же Пак не вырывается из чужой руки, а просто стоит, выслушивая. — Как ты... Оказался здесь? Почему был один?

  — Потому что по глупости пошёл спасать тебя, — прямо и без лишних разговоров.

  — Это было очень...

  — Опасно? — перехватывает его фразу. — Я не думал о себе, Юнги... В моей голове был только ты, придурок! — теперь же резко дёргает рукой, вырываясь. — Правильно хён говорил, "ты лгун, бросающий слова на ветер", — альфа не понимает.

  — Почему ты так решил? — глядит прямиком в глаза, точно так же, как и сам Пак.

  — Ты действительно дурак или просто прикидываешься?! — восклицает, потому что было плевать даже если поблизости будут зомби. — Вчера говорил, что мы истинные, что я теперь твоя омега, а сейчас, — останавливается, потому что говорить это больно. — А сейчас я понимаю, что в итоге мы просто переспали, — эмоционально выделяет слово "просто", коверкая его.

  — Да, чёрт, почему?! — только Пак хотел было снова продолжить свой путь, как Мин его вновь останавливает.

  — Да потому что я не нужен тебе! — взрывается, крича ещё громче, только вот после оба молчат. — Как и ты мне, — дополняет тихо, уходя.

  Он солгал, потому что казаться слабым не хочет... Чимин не хочет показывать свою боль, не хочет проигрывать своему истинному в этой безвыигрышной схватке "кто кого не любит больше". Неприятно больно сейчас на душе у обоих. Юнги понимает, что кажется сейчас полным ублюдком в глазах Пака, однако вот так в лоб признаться в настоящих чувствах любимому человеку сложнее, чем в фальшивых, как делал это с однодневками. Постоянно всем говорил, что любит и не бросит, а затем выкидывал их, как выкуренную сигарету. Но теперь, теперь признаться в своих чувствах именно Чимину кажется невыполнимой задачей.

  Рыжий всё отдаляется, глядя в пол, он всё старается не проронить слезу. Утреннее настроение испарилось, однако желание его поставить на повтор всё не угасало. Хотелось бы просыпаться так каждый день, но потом не чувствовать ту боль, которую причиняет близкий человек.

  — Дебилы! — вдруг издалека слышен знакомый голос. — Придурки! — и вновь он повторяется.

  Чимин поднимает взгляд, а после видит впереди своего брата, что на всех парах мчится к нему навстречу. Омега прекрасно понимает, что сейчас ему достанется, ведь сбежал без спросу. И вот альфа уже близко, только тогда за его спиной показался силуэт широкоплечего парня, которым и являлся Ким Сокджин.

  Как только Чон подбежал к парочке, то в то же мгновенье дал сильный подзатыльник своему тонсэну, матеря его только такими словами, которые мог отыскать в каналах своей памяти, ведь юноша всегда старался использовать некультурную лексику, как можно реже.

  — Идиот малолетний, убежал без спросу! Мог хотя бы меня предупредить! — раскричался Хосок после своего трёхэтажного мата.

  — Ты бы всё равно не отпустил меня, — отвечает, за что после и получает новый подзатыльник.

  — Конечно бы не отпустил, придурок! Уйти глубокой ночью в никуда... Совсем рехнулся?! — пока старший брат отчитывал младшего, Джин и Юнги стояли поодаль от них, лишь бы только не мешать и не словить ярость альфы на свою долю. — Из-за него ты чуть не погиб!

  — Ты вообще сказал мне, что он мёртв!

  — Надо было поверить, идиот, а не мчаться, чтобы глазком взглянуть на его труп! — и снова удар.

  — Но ты солгал мне!

  — Разумеется, но только для того, чтобы спасти твой зад! — Ким и Мин переглянулись.

  — Нужно было спасать Юнги, а не меня! Вы оставили его здесь одного, среди кучи зомби! — Юнги хотел было прекратить ругань, как Джин останавливает альфу, не позволяя сделать этого, потому что путного всё равно ничего бы не вышло.

  — И поэтому ты так добродушно решил к нему присоединиться?! Что за чушь?! Зачем ты сбежал?! — замахнулся для удара, как Пак его прерывает.

  — Потому что он мой истинный! — финальная фраза этого спора, после чего никто не издал и звука.

  Юнги стыдливо прикусил свою нижнюю губу, опуская голову, лишь бы только не сталкиваться с чужими взглядами. Джин же распахнул свои большие для корейца глаза и уставился на рядом стоящего альфу, удивляясь тому, что сейчас сказал Пак. Потому что встретить истинного при таких условиях жизни практически нереально. Это большая редкость, чтобы повезло настолько человеку. Только вот Хосок не испытывал такой же радости. Он вовсе не хотел, чтобы честь чиминовой второй половики досталась именно Юнги. Ведь он прекрасно знал, какой он человек и на что способен. Из-за этого Чон замер на месте, его дыхание будто бы остановилось. Рука, повисшая в воздухе, которой он и замахивался, так и осталась там. Красноволосый оборачивается на альфу, глядя на того ошарашенными глазами, которые так и намеривались убить этих обоих.

  — И-истинные? — голос его грубый дрогнул. — Какая к чёрту истинность, когда за каждым углом нас подстерегает опасность?! — Хосок глядит то на брата, то на своего друга. — Сейчас не время для выяснения своих любовных отношений! — Чимин же более не противоречит, потому что полностью с этим согласен. — Ладно ты, но Юнги! — машет рукой на Пака, поворачиваясь на Мина. — Ты, мать твою, альфа! Ты должен нести ответственность за свои поступки! К тому же по годам намного старше этого! — кивает вновь на брата. — Двадцать семь лет, а ведёшь себя, как девятнадцатилетний! — тут Чимин показывает своё недовольство.

  — Йа, хён! — но Чон тут же его затыкает.

  — Молчи! — рычит, вновь глядя на синеволосого. — Ты в который раз заставляешь меня в тебе разочаровываться, Мин Юнги...

  — Хосок, — только юноша хотел было оправдаться, как Чон выставляет ладонь вперёд, тем самым останавливая альфу.

  Красноволосый и слушать ничего не желает, разворачивается и идёт по направлению к своему убежищу. Сокджин, будучи до сих пор в шоке, проходит мимо "парочки", следуя за Чоном. Чимин и Юнги же переглядываются. Пак так же зол на Мина, как и старший брат, только не по той же причине. Он испепеляющим взором глядит на истинного, а затем фыркает в его сторону и идёт вслед за омегой, складывая свои ручки на груди.

  — Прекрасно... И я ещё остался виноватым, — недовольно бурчит юноша, также шагая за ними.

  Никто не собирается и вымолвить хоть слова. Хосок, как генерал своего войска, идёт впереди, прекрасно помня маршрут, по которому они с Джином шли. Сам же Ким находился в нескольких метрах от Чона, не решаясь сократить расстояние, потому что тот так и извергался своей злобой. Для полной картины не хватало только пара из ушей. Чимин и Юнги шли на одном расстоянии, но только не вместе. Ни у кого сейчас не было настроения на подколы или шутки, всё это было на данный момент неуместно.

  За то время, пока небольшая группа друзей шла по широкой дороге, уже успело стемнеть. Поднялся сильный ветер, сдувающий омег с ног. У каждого из них было оружие, Пак нёс пистолет в правой руке, поэтому юношу то и дело сносило с дороги. Ноги его от холода дрожали, как стебельки одуванчика, именно поэтому мышцы уже не справлялись с массой его тела.

  — Чимин, — Юнги зовёт своего истинного тихо, лишь бы только не привлечь внимание монстров, светя на него фонариком. — Давай я понесу тебя, — предлагает свою помощь.

  — Не надо, — рычит, до сих пор злясь на него.

  — Ты же сейчас и вовсе упадёшь... Залезай мне на спину, — рыжеволосый строит из себя сильного и стойкого альфу, тут же выпрямляясь и ускоряясь, лишь бы только не попадать под свет фонаря Мина. — Вот же упёртый, — фыркает.

  Пак подходит ближе к Киму, будто бы ища тепло у него. Альфы же, как охрана омег замыкают их. Хосок на протяжении всего пути косо поглядывал на них, но так ни разу и не проронил и слова.

  — Стойте, — однако сейчас же все принципы ушли прочь. Чон резко остановился, руку вытягивая, указывая остальным, дабы никто не двигался.

  — Ого, заговорил! — негромко воскликнул Джин.

  — Тихо! — шёпотом заткнул, вслушиваясь и вглядываясь куда-то вперёд.

  Свет фонаря гуляет по дороге и полю, освещая небольшую территорию, будто бы разрезая мечом ту сплошную тьму. Ещё несколько секунд и тот звук, что услышал Хосок, вновь раздался вдали, после чего парень направляет туда фонарь и освещает отвратительное существо, тело которого покрыто какой-то мерзкой коркой. Затем из темноты выходят ещё несколько.

  — Бежим, — говорит тихо и неразборчиво, чего остальные совершенно не слышат. Чон оборачивается, но все стоят. — Я сказал "бежим"! — после же послышался дикий рёв позади.

  Монстры заверещали своими омерзительными голосами. После чего группа рванула назад, пытаясь бежать и светить вперёд, лишь бы только видеть перед собой дорогу. Зомби также побежали за ними. В глазах парней отчётливо показывался страх. Страх за свои жизни.

  Ребята пытались скрыться от них, однако ничего не получалось. Они только всё больше уставали, а у Чимина со вчерашнего вечера болела нога, которую он подвернул, пытаясь выжить. Сейчас же она дала о себе знать.

  — Там их ещё больше! — воскликнул впереди бегущий Юнги, останавливаюсь и останавливая остальных.

  — Твою мать! — рыкнул Хосок, оборачиваясь. — Стреляйте по ним, нам нужно убежать! — скомандовал, после чего все закопошились со своим оружием.

  Чон спускает курок и с первым выстрелом его, небо пронзает яркая белая полоса, сопровождающаяся могущественным громом, от которого дрожит даже сама земля под ногами. Пули из дул пистолетов вылетают с оглушающими звуками. Альфы отстреливаются, пытаются спасти омег, у которых от страха руки дрожат и оружие их постоянно падают. Лишь Сокджин, спустя несколько минут, смог направить пистолет и пробить голову зомби.

  — Юнги, осторожнее! — кричит Чон.

  Сзади к Мину подбежал один из них, намереваясь укусить и разодрать тело в клочья, только вот красноволосый не позволил этому случиться. Зомби уже прыгал на спину его другу, как парень тут же убивает его, из-за чего та тварь по инерции отскочила в противоположно направлении. Юнги благодарно кивнул, а после альфы вновь обстреливали шайки этих монстров. Тварей не становилось больше, однако круг, в котором находились живые, сужался всё быстрее.

  — Хён, ещё немного! — Хосок старшего подбадривает, мотивируя, потому что ещё вот-вот и они выберутся.

  Начался дождь, никто и не заметил, как он усилился, размывая дорогу и в целом перерастая в настоящий ливень. Ветер холодный так и не стих, остужая их горячие и живые тела, вынуждая трястись.

  — Чимин! — Джин громко кричит, потому что рыжеволосого схватил один из зомби за ногу.

  Альфы в то же мгновенье обернулись на Пака, пугаясь, что в такую опасную ситуацию прозвучало имя той омеги. Юноша кричал, плакал и дрожал от холода и страха, пытаясь отбиться второй ногой, лёжа уже на асфальте, однако ничего не получалось, эта тварь забиралась всё выше. Когда Пак падал на землю, то случайно выронил свой пистолет, поэтому и сейчас средств обороны не имел.

  — Хён! — он громко ревёт, пытаясь перекричать гул пистолетов и рёв зомби, моля о помощи.

  Хосок и Юнги в одно и то же время стреляют по той туше, убивая насмерть. Зомби валится на омегу, пачкая его своей кровью и какой-то непонятной слизью. Было омерзительно и неприятно, однако это лучше, чем быть им убитым. Джин ногой скидывает дряхлое тело с друга и подаёт руку помощи, поднимая его.

  — Как ты? Не ранен? Он не укусил тебя?! — осматривает его пока выдаётся такая возможность.

  — Он в порядке?! — синхронно выпалили альфы, на мгновенье переглянувшись как-то недобро, однако потом тот их взгляд исчез, потому что главная их задача - спастись.

  — Д-да! — трясясь, Пак пытается стряхнуть с себя те остатки, которыми благородно поделился с ним тот зомби.

  Парни отстреливаются, а патроны кончаются. Начинает светать. Уже утро. Теперь же без помощи фонаря можно было ориентироваться. Зомби осталось совсем немного, поэтому альфы отстреливаются уже без такой лютой паники, которая присутствовала у них изначально.

  — Последний! — Юнги падает на асфальт обессиленно.

  Дождь прекратился, лишь совсем немного моросил, но этого было почти незаметно. Джин пытается успокоить Чимина, что до сих пор трясётся, в руках еле держа свой пистолет. Хосок так же, как и Мин, убивает последнего, после чего слышно выдыхает, расслабляясь.

  — Вот видишь, всё хорошо, всё закончилось, — блондин гладит омегу по голове.

  Тишина, в которой слышны лишь тихие вздохи альф и шёпот Кима... Пак улавливает ещё и посторонний звук где-то впереди себя. Он глядит туда, а после распахивает свои узкие карие глазки до предела, громко-громко крича.

  — Хён! — рыжий отталкивает от себя Джина, а Хосок медленно поворачивается на младшего брата.

  Синевололсый, что разлёгся на мокром асфальте, тут же вскакивает, а затем глядит на младшего альфу, за спиной у которого была одна выжившая тварь, которую они по чистой случайности упустили. Мин одним взмахом руки нажимает на курок, намереваясь выстрелить в зомби. Однако вместо вылетевшей из дула пули, пистолет оповещает об их отсутствии в магазине.

  — Чёрт, — отбрасывает в сторону, поднимаясь на ноги. Чон же переводит взгляд теперь и на друга, до сих пор не понимая. — Сзади!

  Только вот Юнги в любом случае бы не успел. Монстр уже слишком к Хосоку близок. Чимин спускает предохранитель, как и учил его раньше брат, а после целится неумело тому зомби в голову. Только вот не успевает выстрелить, как красноволосый болезненно кричит.

  — Стреляй же! — подгоняет Пака Джин.

  Юноша сносит зомби голову. Зубы, вонзившиеся в шею альфы, тут же отстраняются, после чего тело его падает назад, однако во рту держа кусок человеческой плоти. Монстр замертво падает, более не двигаясь.

  Хосок ещё некоторое время стоит на ногах, глядя на Чимина, после чего уголки его губ с великим трудом тянутся к верху, образуя довольную улыбку. Фигуристые ноги слабеют, после чего и вовсе подгибаются, не в силах более держать тело в вертикальном положении. Он падает, ударяясь коленями об асфальт.

  — Нет! Хён! — слёзы не заставляют себя долго ждать.

  Чимин срывается с места, роняя там пистолет, подбегает к брату, так же падая на колени, как и он. Омега хватает его за плечи, оглядывает полностью, не зная, что ему делать с раной, из которой так и хлыщет фонтаном тёмно-алая кровь.

  — Нет, хён, пожалуйста, не оставляй меня! — плачет, ловя обессиленное тело брата. — Живи! Не смей умирать! Ты же обещал, что всё будет хорошо! Ты же обещал мне, хён! — трясёт его, будто бы надеясь, что чем-то поможет.

  Юнги и Джин подходят сзади, не веря, что это на самом деле произошло. Рука Чона тянется аккуратно и медленно к лицу своего тонсэна, а после же легко касается мокрой от слёз кожи.

  — Я... Сдержал... Обещание... Чим-имн-а~, — тихо и почти неразборчиво шепчет, после же роняя свою руку на землю, сильно стукаясь об шершавый асфальт костяшками.

  — Нет! — ревёт, крепко держа тело брата.

  Дыхание прекращается, а глаза прикрываются. Более Хосок не двигался... Он мёртв.

  — Хён... Нет, хён, проснись! Пошли домой, хён! — Чимин трясёт его. — Я прошу тебя... Прошу... — голова рыжая опускается, после чего парень чувствует чужое касание на своём плече.

  — Чимин, — Юнги аккуратно начинает. — Нам нужно идти, — дальше же, неожиданно для всех, омега опускает тело Хосока на землю, вскакивает с места и кидается в объятья своего истинного, утыкаясь носиком в жилистую грудь, громко-громко плача.

  — Он мёртв, Юнги! Он мёртв! — ревёт, глотку раздирая, из-за чего клетка грудная у Мина вибрирует.

  Больно, очень больно терять самого близкого человека. Чимин сейчас чувствует себя так, как не чувствовал никогда ранее. Голова его раскалывается, сердце разбивается в щепки, а внутри органы скрючиваются, будто бы выдавливая из себя кровь, что вот-вот разорвёт парню тонкую бледную кожу.

  Мин обнимает омегу в ответ, успокаивающе гладя по голове, в то же время Джину показывая взглядом на Хосока и обочину, лишь бы только тело его не валялось на дороге. Ким не в восторге, что такая честь выпала на его плечи. Блондин сам умывается собственными слезами, ведь ему так же больно, как и всем здесь, просто самым слабым оказался именно Чимин.

  Однако из-за всей любви Сокджина к своему покойному другу, он аккуратно берёт его тело на руки, а после же скрывает в кустах, прикрывая разбросанной листвой, пускай и грязной от недавнего ливня. Юноша смотрит на место, где спрятан труп Хосока, сглатывает слышно, вытирая новый поток слёз.

  — Прощай, брат, — последние его слова, после чего светловолосый уходит к остальным.

  Юнги было больно от потери друга, на глазах его также скопились слёзы, однако нужно было казаться сильным, пускай и давалось это слишком сложно. Ведь, если бы в пистолете остался хотя бы один чёртов патрон, Чон был бы сейчас жив... Чимину не пришлось бы терять брата... Всем не было бы так больно... Только вот, к сожалению, ни чего уже не вернуть...

  Чон Хосок мёртв.