Part 4

  Чимина можно назвать самым везучим человеком на всей Земле, ведь за весь тот путь, что он прошёл, не зная дороги, он не столкнулся ни с одним ходячим. Омега двигался, ориентируясь лишь на свою память о разговорах альф. Они строили маршрут, продумывая каждую мелочь, чтобы не столкнуться с шайками этих тварей. Однако не получилось...

  В кромешной темноте парень плутал целую ночь, но как только разрядился фонарь, лёгкий ужас сменился паникой, ведь аккумулятора он с собой не взял. Да и вообще Пак с глупости, на эмоциях, схватил всё самое необходимое и убежал. Подумал, что раз альфы не смогли, так сможет какая-то жалкая омежка, не считая Джина.

  Безопаснее всего было остановиться, нежели плутать в темноте не зная куда. Юноша сел на холодный асфальт, поджав колени под себя, и судорожно ожидал рассвета.

  Чимин в руке сжимает рукоять пистолета от мысли, что Юнги и правда мёртв. Но, как говорят, истинные чувствуют утрату возлюбленного. А Пак не ощущает этой внутренней бездны, не ощущает пустоты и безграничной пропасти в своём сердце. Потому что он знает, что его альфа жив... И теперь понимает, что без него Паку не выжить...

  — Начал ценить, когда потерял, — глупая улыбка всего на мгновенье появилась на лице рыжеволосого. — Как глупо, — фыркает, поднимаясь на ноги.

  Уже светает. А терять ещё больше времени нельзя. Только парень двинулся дальше, как странный звук позади привлёк его внимание, заставив остановиться. Отвратительное кряхтение сопровождалось шарканьем чьих-то ботинок об асфальт. Несложно было догадаться кто это, а точнее "что". Медленно обернувшись, омега увидел пред собой, это подобие человека, приближающееся к нему, и протягивая свои грязные руки, изодранные в кровь.

  Как сказал Юнги в первую их встречу: "Они не видят, а слышат". Так и есть, но эта тварь сейчас наступает прямо на Чимина, что трясётся от страха, пускай он и вооружён. В голове сразу вспыхивает крупным планом тот момент, когда ребята бежали из квартиры, окружённую зомби, и как на Пака набросился один из них, чуть не убив.

  — Давай, Чимин, не будь размазнёй, — поднимает свои дрожащие руки, неуверенно держа в ими пистолет. — Это уже не человек, это уже не человек, — уверял себя парень.

  Немного погодя, парень снимает предохранитель и давит на рычажок, выпуская пулю в грудь чудовищу. От громкого выстрела юноша вскрикнул, чуть не роняя пистолет на землю. Зомби лишь на немного притормозил, а затем вновь продолжил ползти на Чимина, только намного быстрее. Омега испугался и сорвался с места, убегая от этого монстра как можно дальше.

  Всего через несколько кварталов показался тот самый оружейный магазин, куда и ходили ребята.

  — Дошёл — восстанавливая дыхание, парень упёрся ручками о колени.

  Чимин замечает нечто похожее на элемент одежды. Он не был порван или испачкан, поэтому Пак решил подобрать его, так как скоро должны наступить заморозки. Поднимает чёрную кожаную куртку, разглядывая и распахивая глаза так же широко, как и рот.

  — Юнги, — выдыхает, вновь слыша протяжный хрип поблизости.

  Этот так называемый "отдых" был совершенно недолгим, ведь это отвратительное, мерзкое кряхтение с воем повторилось, только, наверное, в несколько раз громче и отвратительнее. Рыжеволосый обернулся, глубоко вдыхая ртом куски воздуха. Ходячих было несколько, не два, ни три, а всех десять! Чимин не смог несколько минут назад убить одного, что уж там можно говорить о нескольких этих тварей.

  Юноша не создан для выживания. То, что он ещё жив - чудо. Без Юнги, Хосока и Джина парень давно бы стал одним из тех, кто бродит по заброшенным улицам города в поисках крови и плоти.

  Чимин вновь бежит, но уже не так быстро, как прежде. В школе у Пака по физкультуре было отлично: сильные руки, подтянутое тело, постоянно ставил рекорды по времени среди одногруппников. Только вот, что произошло с ним сейчас?

  — Да хорош~, я уже не могу бежать~, — омега ноет по-детски, топая ножкой.

  Чимин бы так и бегал от этих тварей вокруг здания, пытавшись оторваться, если бы из разных закутков не выходило ещё больше. Парень понимает, что это замкнутый круг, пробеги он ещё немного, и его зажмут. Задумавшись, юноша даже не заметил, как один из них налетел на его руку, в кровь раздирая её и бок чёрной футболки, не забыв задеть и нежную кожу живота.

  Болезненно вскрикнув, Пак спотыкнулся об свою же ногу, подвернув её, и упал, ободрав ещё ладони и локти. Зомби пал следом, из-за чего парень поспешно принялся отползать, избегая даже малейшего с ним соприкосновения, пиная того по голове и рыхлым рукам ногами, однако силы на исходе, отступать становится всё тяжелее.

  Это конец. Отправился спасать Юнги, но вместо этого сам попал в передрягу из которой выбраться уже сам не сможет. Рыжий зажмуривает сильно глаза, пускает кристальную слезинку по грязной коже щеки, проговаривая лишь губами фразу, в которой окончательно убедился

  — Я люблю тебя, Юнги...

  Громкий удар, возникший прямо перед лицом Чимина, сопровождался противным хлюпаньем крови и басистым голосом, что вдруг пронзил клинком грудную клетку.

  Чимин распахивает веки, глядя на человека, что находился возле, отбиваясь от зомби лишь деревянной битой. Потрёпанный синеволосый парень был одет легко, хотя погода и ветер были весьма холодны, его окровавленная на конце бита разносила тела этих монстров, отталкивая от обездвиженного рыжего. Этот прекрасный мужской силуэт с тонкой талией и невероятно изящными ногами невозможно было Чимину не узнать - это Мин Юнги.

  Альфа ловит момент, когда эти твари пытаются встать, ураганом подлетает к истинному, помогая встать, однако ноги того в миг слабеют и тот чуть было не валится снова наземь, как Мин ловит. Синеволосый тащит младшего в противоположную от зомби сторону, пытается ускориться, потому что те настигают, но Пак не в силах идти быстрее, боль, пронзающая всё тело заставляет залить лицо слезами, а ручкой схватиться сильно за плечо альфы.

  — Иди без меня, — прохрипел Чимин.

  — Я не для того твою задницу спасал и рисковал своей, — вдруг подхватывает омегу на руки, аккуратно, не задевая ран и бежит в неизвестном Паку направлении.

  Юнги забегает в помещение, похожее на какой-то сарай и на кресло нежно сажает младшего, загромождает дверь диваном огромным, дыша глубоко и часто. Пак хнычет жалобно, ведь с каждым разом его пронзает боль всё сильнее.

  — Покажи, — усмирив своё дыхание, старший подсаживается к омеге, залезая тому под футболку, но Чимин рефлекторно отталкивает. — Айщ! Умереть захотелось, мелочь?! — повышает голос, а потом вспоминает про монстров, которые бродят неподалёку. — Дай мне посмотреть, — Мин не просит, он приказывает, грозно смотря в глаза напротив.

  Юноша разглядел неглубокую рану, упрямо ухмыляясь, вызывая у Пака сразу множество эмоций на лице.

  — Из-за этого мне пришлось тащить тебя на руках? — подталкивает рубашку под руку младшего, чтобы тот подержал и встаёт, отходя.

  — Я подвернул ногу, — несколько смущённо говорит рыжеволосый в пол голоса, прикрывая сосок, что бесстыдно выглянул из-под ткани.

  — Стесняешься? — хмыкает, поднося к омеге аптечку.

  — А не должен?

  — У меня же то же самое. Смотри, — вмиг поднимает свою футболку, оголяя полностью торс.

  — Закройся, придурок! — Чимин быстро отворачивается, краснея от стыда.

  Юнги лишь посмеялся и снова опустил одёжку. Открыл аптечку, доставая всё необходимое для обработки раны.

  — Не обещаю, что буду нежен, — это прозвучало пошло, что, странно, смутило не только омегу. — Я имел ввиду...

  — Я понял, — пытаясь избежать ещё более неловкой ситуации, отрезает рыжий.

  Брызнув антисептиком на глубокую рану, Пак жалобно застонал, заставив Юна вновь как-то странно улыбнуться. Каждое движение Мина было грубым, кажется, что он даже не старался быть нежнее, даже забинтовывая талию, он умудрился её перетянуть!

  Воздержавшись от неприличных высказываний в сторону альфы, Чимин вновь попытался натянуть на себя футболку, но рука старшего не позволяет.

  — Что ты...

  Мин прильнул к пухлым губам, сладостным, и таким внезапным поцелуем. На несколько секунд Чимин потерял связь с реальностью, чувствуя запах свежей мяты ещё ярче, нежели обычно. Но вдруг возвращается обратно, отталкивая истинного.

  — Снова решил проверить чувства?! — почти рычит омега в полубезумстве.

  — Нет, просто вспомнил твои недавние слова, — хватается за затылок и насильно утягивает в поцелуй.

  В этот раз Пак и не против. Юнги проникает в его рот горячим языком, и все эти махинации с чиминовым языком уже доводят его, если не до оргазма, то до тотального возбуждения.

  — Я хочу тебя, — альфа шепчет в губы, от чего тысячи мурашек пробежалось по коже.

  Правая рука старшего, лежавшая у рыжеволосого на талии, скользнула – робко, еще сомневаясь в своей свободе, – ниже, к округлым ягодицам, и сжала их сквозь мягкую, потертую джинсовую ткань.

  — Хосок будет в ярости, — Пак через силу и огромное желание медленно отстраняется от чарующих губ.

  — Мы истинные, не понимаю, что нам мешает переспать?

  — Вот видишь, лишь перес...

  — Быть вместе, — исправляет свою ошибку Юнги, глядя то в глаза, то на пухлые губы. — Теперь ты - моя омега.

  Чимин от подобных слов устоять не может, сам притягивает Юна к себе, заключая их губы в страстный поцелуй.

  Потянув омегу за руку, он ложится на спину и увлекает за собой. Пак оказывается сверху, и Юнги прижимает его тело к себе и целует с новой страстью, с новой настойчивостью, сгорая от желания. Его длинные пальцы пианиста запутываются в рыжих волосах, губы мягкие, пылающие, как огонь и мёд. А тело младшего дымится.

  Немного отстранившись, Юн целует его в нижнюю губу, прикусывая её на мгновение. Оба стразу же чувствуют металлический привкус, как алая капля крови скатывается по губе, и Мин слизывает её. Минова кожа стала на сто градусов горячее, чем была секунду назад. Он спускается ниже, водит губами по чужой шее, пока Пак гладит его грудь, живот и плечи.

  Сердце его стучит, как товарные поезда, а грудь Юнги хрипит, как сломанная гармонь. И прежде чем его мысли успели вернуться из далеких странствий, руки альфы обвились вокруг тонкой талии, уверенно и крепко. Меняется с истинным местами, оказываясь сверху, беря над парнем верх. И сейчас нахлынула беспомощность, Чимин почувствовал, как руки Мина вниз тянут джинсы, как он быстро справляется с пряжкой своего ремня, и как в итоге оба остаются полностью обнаженными. А Пак чувствует особенный стыд, раздвинув ноги под альфой, под массивным телом, владелец которого обладал неземной красотой и сумасшедшим характером, который в будущем Чимин хотел бы изучить.

  Юнги входит во взмокшее тело, сразу двигаясь в бешеном темпе. Чимин хватается за широкие плечи парня, ноготками впиваешься в нежную кожу, заставляя Мина запрокинуть голову и застонать в пол голоса. Больно, но чертовски приятно, Пак сам закрывает ротик и стонет в ладонь. Хочется закричать в полный голос, простонать его имя, но не в такой опасности, что сейчас их окружает. Один громкий звук, голос, стон и эти твари застанут их не в самый удобный момент.

  Член исчезает в дырочке, иногда выскальзывает, естественную смазку размазывая и снова входит, пошло хлюпая ею. А рыжий так и стонет в ладонь, пока Мин не убирает крошечную ладонь и ртом не ловит эти сладкие стоны. Лучше, чтобы их слышал только он.

  Синеволосый трахает размашисто, жёстко, во всю длину. Чиминовы пальцы теряются в его шелковистых волосах, оттягивают их, от чего альфа стонет красиво, но не так, как Пак. Юнги готов его стоны записывать на диктофон и прослушивать каждый раз, словно любимую песню. Они, как прелестная мелодия для его ушей.

  Финальные толчки, и Юн изливается младшему на грудь, как и он сам, ладонью по своему и чужому органу вверх вниз водя. Мин не разговорчив, даже во время секса молчал, что жутко смущало. И даже сейчас, когда парни полностью обнажены, Пак пытается не смотреть на его тело; на член, что колом стоит; на прекрасный торс; на его губы, которые Мин каждый раз до крови кусает, с ума сводя.

  — Хосок... — только хотел заговорить о брате, как альфа прервал.

  — Мин Юнги, Пак Чимин, — тихо произносит, вновь нависая над Чимином. — Больше здесь никого нет.

  Юнги оставляет лёгкий чмок на пухлых, влажных губах и садится возле, запрокидывая голову на спинку дивана. Глаза сами закрываются, что рыжий, что старший, они оба проваливаются в долгожданный сон, без которого парни обходились уже более суток.