Пролог

Шестилетний Гарри Поттер знал, что занимает слишком много места. Он был помехой. Был чужим. Жизнь в доме номер четыре на Тисовой улице была набором правил, целью которых было сделать его максимально незаметным: не шуметь, не задавать вопросов, не существовать. Его мир был окрашен в те же тусклые, серые цвета, что и его чулан под лестницей, пропахший нафталином и прогорклым страхом.Дадли в шесть лет уже был маленькой, надутой копией своего отца и любил играть в "Убей Гарри". Гарри был слишком мал и слаб, чтобы сопротивляться. Он научился прятаться.Именно поэтому он был так озадачен, когда появились они.Новая семья на углу. Их дом, обычно такой же скучный, как и остальные, вдруг начал пахнуть странно и вкусно - пряностями, луком, иногда чем-то сладким, вроде меда. Из их сада, где у всех были аккуратно подстриженные лужайки, доносились громкие, гортанные песни на языке, который Гарри никогда не слышал. Тетя Петунья, поджав губы, называла их «эти русские, совершенно дикие люди».Гарри впервые увидел её, когда Дадли загнал его в угол у сарая.Она появилась внезапно. Девочка, такая же маленькая, как он, но при этом казавшаяся неожиданно сильной. Её темные волосы были украшены цветными нитями, а глаза... глаза были настолько яркого, зеленого цвета, что, казалось, они светятся в тени. Она несла охапку садовых ромашек и разговаривала с ними.- Ты плохо стоишь, ромашка, - строго говорила она на чистом английском, но с непривычным, певучим акцентом. - Тебе нужно больше воды, милая моя.Она остановилась прямо напротив того места, где прятался Гарри. Он замер. Она не должна была его видеть. Он был за сараем!- Эй, Веди! - крикнул Дадли, подталкивая Гарри. - Ты что там делаешь, с травой разговариваешь?Ведана обернулась. Она ответила Дадли, но её голова повернулась ровно настолько, чтобы её зеленые глаза встретились с испуганными глазами Гарри в узкой щели.- Нет, Дадлик, - сказала она. - Я смотрю, как ты плохо играешь. Твоя мама ругаться будет, что ты такой скучный хулиган. Иди лучше, я угощу тебя ватрушками. Бабушка напекла целую гору, они волшебные!Дадли, чей интерес к еде всегда был сильнее его злости, тут же забыл о Гарри и, тяжело дыша, потрусил в её сторону.Ведана, не поворачиваясь полностью, быстро опустила руку, и между сараем и стеной что-то упало. Маленький, завернутый в пергаментный клочок бумаги, горячий, пахнущий творогом и ванилью пирожок - ватрушка.«Ешь, пока Дадлик жует. Совсем худой», - прошептала она, и Гарри показалось, что она не шевелила губами, а слова просто прозвучали у него в голове, с тем же певучим акцентом.Гарри схватил его. Впервые в жизни еда, которую он получил, не была милостью или объедком. Она была подарком. С этого момента, когда она начала оставлять ему еду или отвлекать Дурслей своими громкими, необычными рассказами, серый цвет его жизни начал меркнуть, уступая место чему-то ярко-зеленому. Он не знал, что Ведана такое, но он знал: она его свет.