Глава 2

С того вечера жизнь Перси изменилась к лучшему. Какаши пообещал научить его всем видам дзюцу, чтобы сделать из него настоящего шиноби, однако предварительно надо было накопить чакру — оказалось, что магия — это не совсем то, что нужно для овладения боевыми искусствами японских ниндзя. Поэтому Перси целыми днями сидел под деревом и медитировал, иногда вместе с Какаши.

Омега с запыленной картины в углу не отрывал от них страдальческого взгляда. Сначала Перси было неловко, но постепенно он проникся сочувствием и однажды подошел и спросил, не может ли он чем-то помочь.

Тот залился слезами, потом впал в самую настоящую истерику, и Перси позвал Какаши, который угомонил омегу, нажав на какую-то точку на лбу. После этого омега, носящий странное имя Панариций, рассказал свою историю — она действительно была очень печальной. Альфа бросил его почти сразу после того, как соблазнил, и теперь он ждет ребенка, а автор уже три года о нем и не вспоминает.

— Ч-что?! — Какаши подавился зеленым чаем. — Ты что, беременный? Так ты же мужик... вроде... Я думал, ты просто толстый...

— Я омега, — вздохнул тот. — Это не совсем мужчина, то есть, мужчина, но... — он пустился в описание анатомических подробностей, от которых Перси слегка поплохело.

Какаши остановил его жестом:

— Ладно, я понял, в общих чертах... Но ты, получается, уже три года беременный? А когда родишь-то?

— Никогда-а, — вновь запричитал Панариций, — если автор не вспомнит про меня и не напишет... А сам я не могу-у-у... Чего автор не написал, того не существует.

— Надо с этим что-то делать... — задумался Какаши.

— Но что? — недоуменно пожал плечами Перси.

— Откуда я знаю? У нас в Конохе о таком и не слышали даже. Слушай, а может быть, этот твой профессор, как его... с бубенчиками?.. Или другие учителя? Я говорю, может, волшебники ему помогут?

Перси замялся. Идти к Дамблдору очень не хотелось. И тут его осенило — есть же еще профессор Снейп! И наверняка существует зелье для прерывания беременности! Когда Перси учился в Хогвартсе, Снейп относился к нему немного лучше, чем к другим гриффиндорцам — потому что Перси всегда был аккуратен и трудолюбив. А на выставке картин со Снейпом много — какой-нибудь да поможет.

— Кажется... кажется, я знаю, к кому можно обратиться! — сказал он.

Какаши кивнул:

— Тогда сегодня вечером и пойдешь. Попозже надо, когда зрителей меньше.

Итак, поздним вечером Перси выбрался из рамы и отправился на поиски Снейпа. Он внимательно оглядывал каждую картину, но сначала ему не везло — Снейпа нигде не было. Зато он наткнулся на Дамблдора — и уже хотел было перебороть себя и принести директору извинения, а потом попросить о помощи — но тут заметил некую странность. Во-первых, в голубых глазах старика поблескивали алчные огоньки, а во-вторых... Перси пригляделся и ахнул! Дамблдор выносил из открытого банковского сейфа с табличкой "Поттер" золотые галлеоны мешками! Причем серебряными сиклями и бронзовыми кнатами он, похоже, брезговал. Натаскав целую кучу золота, директор уселся на нее и принялся жевать лимонные дольки, урча от удовольствия.

Перси шарахнулся, но Дамблдор его заметил и окликнул:

— Куда ты, мальчик мой? Пора подлить Гарри новую порцию зелья подчинения! И передай маме, чтобы не жалела для него Амортенции, а то мисс Чанг как раз приберет нашего Избранного к рукам!

Потрясенный до глубины души, Перси замотал головой и бросился бежать. Конечно, в последнее время его уважение к директору Хогвартса сильно поколебалось под влиянием Министра, но такого он никак не ожидал!

Пробежав несколько комнат, он остановился, чтобы отдышаться. И, бросив взгляд на стену, обрадовался, увидев знакомый профиль и черные волосы. Он уже подошел ближе и открыл рот, чтобы позвать профессора, но... оказалось, что Снейпу сейчас явно не до него. В подземелье, тускло освещенном факелами, на родовом алтаре, профессор имел юную девушку, в которой Перси с изумлением узнал Гермиону Грейнджер. Вокруг толпились люди — Перси показалось, что среди них мелькнула платиновая шевелюра Люциуса Малфоя и даже усы мистера Крауча! — и, вытягивая шеи, наблюдали за происходящим.

Перси попятился. Нет, к здешнему Снейпу обращаться явно не стоило.

Наконец удача ему улыбнулась — он вышел к большому снарри, где его тут же заметил Гарри Поттер и приветливо помахал рукой. Перси тоже поздоровался.

"Наверное, здесь я не ссорился с семьей или уже помирился, — подумал он, облегченно вздохнув. — Тем лучше. Гарри, вообще-то, мальчик добрый, и мы что-нибудь придумаем".

Пока он рассказывал Гарри о беде омеги, появился профессор Снейп, который с большим вниманием выслушал Перси.

— Весьма любопытно, — произнес он без своего обычного сарказма, когда Перси закончил. — Очень интересный случай, уникальный, можно сказать. Конечно, зелье для прерывания беременности существует. Сейчас я его возьму и пойдем к вашему... Панарицию. Что за идиотское имя, кстати?

— Это автор его так назвал, сэр, — развел руками Перси.

Втроем они двинулись в обратный путь. Омега Панариций сидел в гостях у Какаши и ел имбирное печенье, которым угостил его Перси, густо намазывая васаби.

Снейп деловито приступил к осмотру. Он водил волшебной палочкой вокруг большого живота омеги, произносил диагностические заклинания и пристально всматривался в ауру пациента. После чего сказал:

— Вашу проблему решить можно. Я вам дам абортное зелье. Но предупреждаю — ребенка вы потеряете.

— Что? — взвыл Панариций. — Не-е-ет! Да я... да я лучше всю жизнь... буду ходить беременным! — он разрыдался, обхватив руками свой живот, словно защищая находящегося там младенца.

Гарри, Перси и Какаши обескураженно переглянулись. А профессор Снейп вздохнул:

— Сила материнской любви. Та самая, Поттер, которой вы обязаны жизнью. Прав Дамблдор, тысячу раз прав... Ну что же, в таком случае я ничем помочь не могу. А впрочем... — он задумался, потом обратился к омеге: — Как зовут вашего автора?

— Бетельгейзе Малфой-Блэк, — ответил тот, все еще всхлипывая. — Но она уже три года про меня и не вспоминает...

— У меня есть план, — загадочно усмехнулся Снейп.

* * *

Автор большого снарри была ошеломлена — Снейп наотрез отказывался любить Поттера.

— Уеду в Бразилию, буду зажигать с мулатками — когда кончится война. Или в монастырь уйду... в женский! Нет, лучше женюсь на Грейнджер!

При этих словах автор, не переносящая снейджер, едва не упала в обморок.

— Северус! — заплакала она. — Какая муха тебя укусила? Что случилось?

— А то и вообще уползать не буду, — добавил Снейп.

— Северус, пожалуйста... — умоляла автор. — Почему ты отказываешься от своего счастья, от Гарри? Что мне сделать, чтобы ты согласился?

Северус некоторое время помолчал, потом заявил:

— Помнишь, ты этой девчонке, у которой всегда герои с дурацкими именами, поправляла картинку? Она рисовать-то толком не умеет, а все туда же...

— Бетельгейзе? Помню... Но при чем тут она?

— А вот пусть она своего омегу Панариция закончит, чтобы он наконец родил. Тогда я, может быть, подумаю...

Автор задумалась.

— Бетельгейзе сейчас пишет большое полотно по "Звездным войнам", к тому ориджу она, говорит, остыла...

— Она остыла, а человек мучается! — возмутился Северус и пробормотал: — Боюсь даже представить, что она сделает с Дартом Вейдером...

— Ну хорошо, я поговорю с ней. Но ты обещаешь, Северус?

— Обещаю. Если ты заставишь ее закончить картину.

* * *

На следующее утро автор снарри буквально за ухо притащила к Панарицию его автора — та оказалась совсем молоденькой девушкой — и потребовала:

— Давай, за работу! А то из-за тебя у меня все рушится. Если надо, я тебе помогу, поправлю. Быстро!

— У меня нет вдохновения... — захныкала девчонка.

— Я вот твоим родителям расскажу, чем ты занимаешься!

— Ой, нет, только не это! Хорошо, я постараюсь...

— А можно еще Джинни позвать, у нее ребенок недавно родился, — вспомнил Перси мельком увиденный вчера портрет сестры. — Она, наверное, знает, что и как.

Но Джинни Поттер, глядя, как Бетельгейзе изображает процесс родов, едва не разбила лоб фейспалмами, и в конце концов все же ушла со словами: "Нет, я просто не могу видеть этот ужас! Извини, Перси".

И все-таки омега Панариций общими усилиями родил сына. Усталая и счастливая не меньше, чем он, автор снарри обнимала то Бетельгейзе Малфой-Блэк, то Снейпа, то Гарри.

— Ну вот, Северус, все, как ты хотел. Теперь будешь делать, что я говорю?

— Я обещал.

— Спасибо, Северус! Ну все, мальчики, пойдемте!

Она увела Северуса и Гарри в свою картину, где им предстояла любовная сцена, омега Панариций счастливо улыбался, держа на руках хорошенького младенца — автор даже протерла с картины пыль! А Перси и Какаши с приятным чувством выполненного долга пошли выпить по чашечке сакэ.

Все было хорошо.

Примечание:

1) Панариций — это кожное заболевание, но автор этого не знает, ему просто понравилось слово. С неопытными авторами иногда случается, что они дают героям очень странные имена