Глава 11

Андрей

Папа смотрит на мое окровавленное лицо таким злым лицом, что мне кажется, что я сейчас получу кулак и от него. Я улыбаюсь, хоть мне и больно это сделать, ведь моя губа разбита. - Тебе весело? - Папа берет салфетки у официанта, который побледнел, как заметил меня, сидящего на лавочке за рестораном.Я сижу все также в своей расслабленной позе: ноги раздвинуты, спина наклонена назад, а руки закинуты на спинку лавочки. Отец протягивает мне рулон салфеток, осуждающе оценив меня с ног до головы. Я беру у него салфетки и начинаю водить ими по лицу. - Бутылку с водой зачем тебе принесли? - В вопросе отца звучит гнев, но он остается спокойным.Теперь я знаю, в кого я пошел. Даже если меня кто-то бесит, даже если меня что-то расстроило, я буду оставаться с каменным выражением лица. Я останавливаюсь и наклоняю голову вниз, чтоб увидеть бутылку воды, стоявшую на асфальте. Я хихикнул, поднял ее и смочил водой салфетки, которые больше похожи на какие-то тонкие полотенца. Отец открыл камеру на своем телефоне и, держа его перед моим лицом, помог мне понять, что мне нужно вытирать, а что нет смысла даже трогать. - Очень плохо, что мы лишились союза с Мудаковым? - Спрашиваю я.В моем голосе звучит нотка сарказма. Отец на пределе и, если честно, мне нравится над ним издеваться. - Очень смешно, Андрей. В твоем возрасте я уже..Я поднимаю взгляд и начинаю кивать, даже не дослушав. - Ничего страшного, - после этой фразы я облегченно выдыхаю. - Порой мне кажется, что тебе не двадцать два, а пятнадцать. Ты ведешь себя, как подросток. - Пап? - Я опускаю руки, не закончив вытирать кровь. Папа смотрит на меня без эмоций, хотя его физиономия продолжает говорить мне о том, что я облажался. - А как бы ты поступил, если бы какой-то мудак оскорбил маму? Ты бы поступил точно так же, как и я. Папа хмурится, а затем поворачивает голову так, что я смотрю на его профиль. - Я бы поступил также. Но, пойми, когда у тебя будет сын, ты поймешь, что нужно объяснить ему, что это неправильно, несмотря на то, что внутри ты будешь им гордиться. Я наклоняю голову вперед и улыбаюсь. Это мило. - Но я люблю твою маму. А ты Сашку? Я вытираю область вокруг носа. Взглянув себе в глаза через камеру телефона, я задумываюсь. Я не ненавижу ее, это точно. Мне нравится бесить ее, раздражать и ставить на место. Но, когда я вижу, что кто-то пытается задеть ее или как-то оскорбить, я забываю о своих намерениях выиграть Сашку. Я всегда считал себя ее защитником. В подростковом возрасте, когда это стало более осознанно проявляться у меня в голове в виде мыслей, что я буду на ее стороне, а она даже будет не знать об этом, моя защита проявлялась в том, что я попросту отпугивал всяких сволочей, которые хотели с ней познакомиться. Видимо из-за меня у нее до этого времени и не было парней. Я придержу Сашку возле себя и выиграю тем, что она влюбится. - У вас с мамой тоже поначалу был ненастоящий брак, - сказал я. - и вы полюбили друг друга. - Андрей, - прозвучал предупреждающий тон. - ты ее любишь? Я опускаю руки и наклоняюсь назад. Снова принял свою любимую позу сидя. Я смотрю на отца и думаю о том, что ему я не смогу соврать. Он все равно считывает меня, ведь я его сын. Я его копия. - Да, - отвечаю я и мое сердцебиение учащается. - Ты понимаешь, что будет, если Крис узнает, что ты сделал?- Он не умер, пап, он потерял память. Я не убивал человека. Тот незнакомец просто упал и ударился головой. Мы заплатили кучу бабок, чтобы скрыть это дело и замять его. Заплатили его родителям наркоманам, чтобы они ничего не рассказали. Заплатили охране того клуба, чтобы те удалили записи. Связи в этом мире решают все. Мне повезло, что я сын Артема Лауфера. Был бы я никем, сгнил бы в тюрьме. - Сашке это не понравится. Был бы я Крисом, я бы тебя уничтожил, понимаешь? - Я не хочу разрушать вашу дружбу с дядей Крисом, - говорю я. - пап. Она не узнает.Папа отрицательно качает головой.

Я чуть не помер, когда добрался до квартиры. Еще я чуть не помер, когда явилась Саша в виде ангела спасителя, обеспокоенная тем, как я выгляжу. Ее испуганные глаза заставляют сердце биться и думать о том, что я ей небезразличен. Я постепенно ломаюсь, потому что в голову все чаще и чаще лезут мысли прикоснуться к ней. И я поцеловал ее. Она оттолкнула меня и ее толчок отразился на моем теле. Было больно, но я не показал этого.- Я ненавижу тебя, - звучит с ее уст. Я сглатываю ком, образовавшийся в горле. Если она ненавидит меня, то что будет с нами, если она узнает, что я крупно ее обманул? - Странно, я думал, что люди могут сделать больно только ударами, - говорю я.

Пусть будет думать, что меня задели ее слова.

Она всю неделю ходила подавленная. Улыбаться и смеяться было больно и я едва сдерживался, потому что нужно было видеть ее лицо. Сашка бледнела каждый раз, когда видела меня, и тут же сбегала в другую комнату. Ей страшно осознавать, что она смогла сделать мне больно своими словами. А мне страшно осознавать, что моя игра затягивается.

Я был уверен, что она не появится на встрече выпускников. Два года назад организовывалась такая же встреча, на которой ее не было. Она нашла себе причину не пойти, ведь тогда дата попала на день рождение Эрики. Повезло. Сашка не любила посещать такие мероприятия, но ходила потому, что любила нас. Нужно отдать ей должное - старостой она была хорошей. Врать не умела, но всегда старалась сделать так, чтобы нас не ругали за прогулы. Она даже защищала меня и мою компанию прогульщиков. Когда я увидел ее и Эрику, то остановился в это же мгновенье. Сначала я услышал радостный восклик Антона, а затем мои глаза нашли ее. Она была одета в брюки, рубашку и обтягивающий топик под ней. Я рад, что Сашка додумалась накинуть что-то сверху, иначе я бы отдал ей свою футболку, а сам сидел бы полуголый. Раскрылась самая большая тайна. Я, блять, девственник. Мой образ бабника разрушился за несколько секунд. И, честно, если бы я знал, какая реакция будет у Сашки, я бы рассказал еще раньше. Она сидела с открытым ртом и, видимо, когда поняла, что уж слишком показывает свое удивление, закрыла его. Затем Варвара заметила кольцо у Сашки, которое она, на удивление, не снимает с момента его появления. Я впервые увидел растерянность у девушки и незнание, что ответить. Подросток говорил мне молчать и продолжить издеваться, а взрослый я решил, что нужно добраться до ее сердца быстрее, чем она узнает о том, что человек, который мертв, на самом деле жив. Я спас ее в который раз, приняв удар на себя. Теперь наши одноклассники смотрели не на нее, а на меня. И Сашка смогла уйти, чтобы привести себя в порядок. Когда все стихли, я тоже встал и ушел на второй этаж. Найдя туалет, я открыл дверь и удивился, что она не закрыта. Сашка потянулась за ручкой двери, чтобы закрыть, но остановилась, когда увидела меня. Я смотрел в ее темные глаза и думал о том, почему я хочу поцеловать ее. И я привык получать то, что хочу.

Ехали мы домой в тишине. Алкоголь давал о себе знать, ведь в голове у меня блуждали мысли о желании к ней прикоснуться. Единственное, что могло спасти меня и удовлетворить одновременно - дрочка в ванной, но даже это пролетает мимо. Тело после драки еще болит, поэтому, вариант спасения больше не спасет. Мы ложимся спать лежа друг другу спинами. А когда просочились первые лучи солнца сквозь шторы, я открыл глаза и почувствовал запах вишни. Наклонив голову, я обратил внимание, что голова девушки лежит на моем плече, ее нога закинута мне на бедро, а рука обнимает мой голый торс, а я приобнимаю ее левой рукой.Хочу насладиться этим моментом, ведь, когда она проснетсч и увидит это, мы снова перестанем разговаривать на неделю.