Картина 4

Пока я стояла на остановке и ждала автобус, меня не покидало настойчивое желание сбежать. Страшно. Я не знаю, что стоит ожидать от работы на складе. Мне с трудом даются перемены, но другого выхода нет. Скоро летний сезон закончится, и я не смогу постоянно выступать. Да и пожертвования зрителей не гарантируют стабильности. Никогда не знаешь, сколько я насчитаю в кепке – десять центов или сто евро. 

Нет. Как бы ни было мне страшно, я должна себя заставить. Мне нужна эта работа. Первая серьёзная работа. За размышлениями о том, как жить дальше, незаметно подъехал нужный мне автобус.

Давай. Вези меня в неизвестность...

***

Первые три недели моей новой работы прошли не так плохо, как я могла бы себе представить. Как и говорила Бри, помимо неё  есть несколько других бригадиров, которые каждое утро после переклички набирают себе необходимое количество человек.

Странное (или нет?) совпадение – я всё время работаю под руководством одного и того же бригадира – Тимоти. Всё время на утреннем распределении я попадаю в его поле зрения. Если честно, подобная ситуация вызывает во мне неприятное напряжение. 

Согласно моим наблюдениям, почти никто на складе не соблюдает формальности; хоть здесь и соблюдается субординация между различными ветвями иерархической структуры работников, люди общаются на равных. Иногда даже можно забыть, кто главный, а кто подчинённый. В целом, мне подобный порядок очень импонирует.

Однако есть и неприятные исключения. Одно из них зовут Тимоти. В системе склада он стоит лишь немного выше простых разнорабочих, как я, но одновременно также, как и остальные, ниже простых сборщиков, товароведов и кладовщиков, что уж говорить про управленческий состав штата. Эта малая толика власти развязала ему руки. Мне неоднократно доводилось наблюдать, как он докапывается на ровном месте, разговаривает на повышенных тонах с подчинёнными ему людьми и практикует массовые увольнения.

Что касается его отношения ко мне, то Тимоти почему-то решил, что мне интересно слушать то, как он оскорбляет других за спиной, или с кем из сотрудниц он переспал или хотел бы переспать. Одно из его любимых занятий – отвлечь меня от работы, чтобы незаметно тыкать пальцем на девушек поблизости, с которыми у него был секс, что обязательно сопровождается его рассказами во всех подробностях. Тим говорил в таком тоне, что мне физически неприятно было его слушать. 

Мне искренне жаль всех этих девушек. Думаю, если бы они знали, с какими подробностями он разбалтывает о своих «подвигах» в постели, они бы точно не согласились провести с ним ночь. На подобные речи я всегда отвечала отстранённо. Сложно вести диалоги с таким человеком, как Тим, чтобы не показаться невежливой, но при этом стараться не поддерживать мизогинические диалоги, чтобы потом не испытывать отвращение к себе.

Если говорить о работе, то она оказалась не такой сложной, как я ожидала. В основном, что приходилось делать — собирать товары, на освободившееся место раскладывать новые и обязательно соблюдать раскладку по категориям, упаковывать заказы в брендированные коробки и отправлять на отгрузку для доставки покупателям. Но всё это делали другие. Для разнообразия я тоже хотела бы собирать, раскладывать и упаковывать. Всё, чем заставляли заниматься именно меня — уборка и поддержание порядка. Сильвия надо мной посмеётся; я категорически не хотела идти работать уборщицей, чтобы в итоге всё равно ею стать.

Работа на складе оказалась монотонной и местами даже скучной. Но при этом она была настолько примитивна, что иногда мне начинало казаться, будто я деградирую, а мои действия такие бессмысленные, будто само нахождение меня и других рабочих придумано с целью впустую спускать деньги на наши зарплаты. Копание в цифрах и бумажках, которым занималась мама, когда работала на своего отца, и то было гораздо интереснее.

Также я заметила, что почти все остальные рабочие двигаются слишком медленно, от чего у меня первое время возникало ощущение, что я делаю что-то не так. Лишь спустя время до меня дошло, что они отлынивают от работы. Некоторым из них не везло и их «уникальный» подход к работе заканчивается увольнением.

На самом деле, работа на складе немного реанимировала мою самооценку; интеллектуальные способности некоторых «индивидов» были на таком низком уровне, что задача найти интересного собеседника для приятельских разговоров на обеде оказалась невыполнима. Я никогда не считала себя гением, но на фоне интеллектуально неодарённых я ощущаю себя не ниже, чем какой-нибудь Нобелевский лауреат.

На самом деле, я и не пыталась с кем-либо здесь подружиться. Дерьмо, произошедшее со мной в прошлом, сделало меня более замкнутой, я бы даже сказала, что нелюдимой. Мне не с кем обсудить последние новости, посмотреть фильм, сходить на прогулку или в поход, не у кого попросить совета или помощи. Да и если честно, у меня у самой не возникает особого желания прикладывать усилия к налаживанию социальных связей. Именно поэтому каждый обеденный перерыв я сижу в коридоре на подоконнике возле женской раздевалки, в которой мне выделили шкафчик для переодевания. Оконный откос достаточно широкий, чтобы вместить меня для комфортного сидения, а сам коридор в это время пустует. Идеально, тихо, спокойно.

Один из неоспоримых плюсов моей работы – она отнимает много времени и физических сил; от регулярного нахождения на ногах и длинного рабочего дня я провожу мало времени в отвратительной квартире, а благодаря физической усталости у меня получается заснуть практически сразу после соприкосновения с подушкой. Если раньше для того, чтобы заснуть, мне приходилось присасываться к бутылке, то сейчас в алкоголе отпала необходимость; последний раз я пила в ту злосчастную ночь, когда облила Эрни холодным лонг-айлендом.

Компания «Роял косметик» оказалась весьма богатой; часовая ставка оказалась ниже, чем было указано в объявлении, но всё равно за одну смену я получала достаточно щедрое вознаграждение. 

Моя зарплата неоправданно высокая за тот тип работы, что я выполняю. Может, монотонный труд находится не в почёте, а потому и плата за него достигает таких размеров. Я решила не копать глубоко в эту систему и просто получать практически лёгкие деньги, пока есть такая возможность.

Пока на улице окончательно не похолодало, я продолжала регулярно выступать на улице со своим фаер-шоу; с появлением относительно постоянной работы мне больше не нужно переживать о том, какими способами можно ещё больше понравиться зевакам, чтобы они охотнее расставались со своими банкнотами. 

На потеху публики мне порой приходилось плеваться керосином в сторону открытого огня, чтобы заработать хотя бы на пару евро больше. Теперь же я могу сосредоточиться на усложнении своей программы и больше экспериментировать. Удивительно, но после смены подхода к своему творчеству, в моей кепке для пожертвований ни разу не оказывалось меньше семидесяти евро. Основной и дополнительный заработок позволил мне, наконец-то, получать мои первые в жизни серьёзные деньги и даже начать откладывать финансовую подушку.

Сейчас, когда моя жизнь более-менее утряслась, я решила в свой один из немногих выходных навестить Сильвию; всё равно мне больше не с кем общаться. Она как обычно сидела в своём кресле и вязала очередную игрушку – весь её кабинет был уставлен мягкими зайчиками, котиками, лисичками, собачками и прочим зверьём.

— Ну привет, проблемная девчонка.

— Я тоже рада тебя видеть, Сильвия.

Женщина была рада со мной встретиться, хоть и язвила в своей привычной манере.

— Ты давно ко мне не заходила. У тебя всё в порядке?

— Да, я нашла себе работу, вот и решила в выходной тебя навестить.

— Кажется, я так достала Бога своими молитвами о твоём благополучии, что он, наконец-то, устроил тебе работу.

— Не знаю, как там насчёт твоего Бога, но работу я нашла сама, так что не хвали его почём зря.

— Тебе всего восемнадцать, а ты ворчишь на все семьдесят.

Посмеявшись от очередной колкости Сильвии, я рассказала ей о своей работе и терпеливо ответила на каждый вопрос, начиная от размера зарплаты и заканчивая качеством еды в столовой.

— Там, наверное, много людей работает. С кем-нибудь подружилась?

—Нет.

—Почему?

— У меня нет на это времени, мне надо думать, что делать дальше со своей жизнью.

—Вот так твоя молодость и закончится, пока у тебя «нет времени»...

Сильвия не имеет представления о моей сложной семейной ситуации, а потому я не стала говорить, но ни с кем не общаться — это больше осознанный выбор, чем мои слабо прокачанные социальные навыки.

Я только встаю на ноги. Абсолютно точно — сейчас не время заводить знакомства. Подобный риск будет неуместен.