Давай не будем, но если будем, то давай

В ночном освещении Гарри так ярок, что его белизна почти обретает свой собственный цвет, едва ли ангельский. Сириус сжимает в ладонях его тонкую талию и трется носом о воротник рубашки, что тот надел на голое тело. Она все еще пахнет ими двоими.

- Сейчас бы фейерверк в вену, - жмурится Гарри.

- Нет, ты плохо выглядишь, - шепчет ему Сириус, целуя за ухом.

- Словно не из меня сейчас душу вытрахивал, как-будто я Мисс Вселенная, - фыркнул парень.

Сириус нахмурился и, обхватил его запястье большим и указательным пальцами в кольцо.

- Ты понял, о чем я. Внешне ты хорошеешь день ото дня, но внутренне держишься только на магии. Ты переломался в Хогвартсе без наркоты, мы не будем начинать снова, - строго сказал он, поднеся тонкое запястье Гарри к его лицу.

-Не смей мне указывать, - прохладно выдохнул Поттер и высвободился из объятий. - Я сказал, хочу!

- Я сказал нет. Не заставляй меня возвращать тебя в Хогвартс, - твердо сказал Сириус, наступая на него. - Дамблдор причитал, что ты скучаешь, а ты, оказывается, просто обдолбаться хотел!

- Да пошел ты нахуй! Я - ебаный крестраж! Кусок Волан-де-Морта! На меня все пялятся, как на забавную зверушку! Меня не воспринимают всерьез! Я там, как во вражеском лагере, блять! - швырнул бокал с вином в стену Гарри. - Я так ждал тебя! Так скучал! В этом зоопарке я только и хотел, что вернуться к тебе! Как ты смеешь мне угрожать школой? Хочешь от меня избавиться?! Да я сам уйду! Ублюдок! Ненавижу, сука! - он кинулся на Сириуса, молотя маленькими кулачками по плечам мужчины.

Всхлипывая и роняя слезы, он кричал и бил Сириуса изо всех сил. Воздух вокруг потяжелел, и стихийный выброс сейчас сдерживала только магия особняка, но надолго ее не хватит. Сириус покрепче обнял, сотрясающегося в рыданиях парня, и успокаивающе закачался, приговаривая:

- Чшшш, мой маленький. Ты чего-о? Ну, прости меня. Я дурак, прости. Я очень скучал. Вспоминал постоянно, не о чем думать не мог. Ждал тебя на каникулы, даже календарные дни зачеркивал, представляешь? Вот видишь, что ты со мной делаешь... - почувствовав, что Гарри начал успокаивается, он немного отстранился и захватил его лицо в ладони, большими пальцами стирая слезы. - Не плачь, мой сладкий. Ты должен себя беречь, милый, понимаешь? - дождавшись кивка Гарри, он поцеловал его глаза по очереди и продолжил. - Не нужны нам эти наркотики, нам и так вместе хорошо. Я хочу все чувствовать Гарри. Хочу все помнить. У нас с тобой всего два дня вместе.

Солнце в последний раз встало на цыпочки и ушло. Говорить больше не о чем.

***

- Рон, как ты думаешь, что с Гарри?

Гермиона нервно ходила по пустой гостиной и заламывала руки.

Сегодня утром Рон прибежал в директорский кабинет, собираясь бить тревогу, но ему ответили, что с Гарри все в порядке, и он уехал на пару дней «по семейным обстоятельствам». Для Рона эти «семейные обстоятельства» были крайне хреновыми, и он себя еле сдерживал, что бы не наорать сейчас на ничего неподозревающую Гермиону.

- Трахается с Сириусом. Всё у него классно, - буркнул он, взлохматив волосы.

- Откуда ты знаешь? - бросилась к другу Гермиона.

- Дамблдор сказал.

- Я чувствую, с ним что-то произошло, Рон!

- Да с ним постоянно что-то происходит! - зло сказал Рон и вышел из гостиной в коридор.

- Рон! - позвала его растерянная Гермиона. Безрезультатно.

Рон в ярости летел по коридорам. Он злился на Гермиону, на Дамблдора, на себя, на Гарри. Забежав на площадку Астрономии в башне, он в бешенстве пнул дверь, захлопнув ее. Сел прямо на пол и обхватил голову руками.

В их с Гарри ситуации, помимо очевидной ненормальности, было что-то восхитительное и опасное. Словно Рон на миг приручил чудовище. Чудовище черное, испорченное, страшное, как порождение сна.

Гарри был непредсказуемым. Рон присматривался к нему долго, но до сих пор не мог сказать ничего определенного, кроме одного. Он был суперсоблазнительным. Красоту все любят. Красивым можно многое простить. Гарри поиграл с ним, потому что ему было скучно. Он делал, что хотел и, как всегда, не думал.

Рон обнимал себя руками и ощущал головокружение совершенно пьяного человека. В его жизни произошло нечто необычайное и захватывающее.

Рон Уизли понял, что самым лирическим образом влюблен.

***

Горький ликер ударил в голову, по телу разбежалась слабость. Рука Гарри спряталась под низким поясом джинсов. Он сползает вниз по креслу, запрокидывая голову, покусывая губы и шумно дыша. Укутывающая теплота ломает ему тело, колотит по глотке, выхватывает стоны. Он так долго этого ждал. Этого дома и этого человека, что сейчас сидит напротив, усмехаясь на его детские шалости. Гарри не стыдно признаться, что он хочет быть оттраханным, можно до крови, а можно до переломов. Он так долго чувствовал себя невостребованным, неполным и проклятым. На школьной кровати засыпает долго, ворочается, сжимая в руке срезанную прядь волос Сириуса. Сальных вожделеющих взглядов он ловил на себе много, но самый главный из них приятнее намного. Сириус смотрит, как хозяин, как господин, персональный Бог и хочется быть собственностью, не играть, а быть игрушкой. Это не модель поведения. Убивающая тяга к низменному, зависимость от чужих рук и тел, блядские зеленые глаза и пронизывающий туман голоса. Он однажды дал себя трахнуть и понял в чем его призвание: доводить людей до ручки, играя на их слабости и чувстве прекрасного.

Гарри находит глазами Сириуса, но тот вдруг опережает мысли, подлетает, хватает за запястья, вздымает точеный подбородок парня, вырезая дымным дыханием усмешку. Сириус затягивается и не успевает выдохнуть все, как придирчиво нежный язык Гарри проскальзывает меж его губ, делая засос необходимо ядовитым. И в этом Гарри нуждается сильнее, чем в никотине. Оно могло бы стать болезнью и отправить их в сумасшедший дом, но только застыло меж их грудными клетками, у них обоих там трещины - от засухи, и пошатнуло палящее вечное солнце. Они друг друга безоговорочно понимают.

Сириус насаживает Гарри в один толчок, колыхнув его тело дрожью, схватив за щиколодки. Гарри не чувствует боли, складываясь по крестным, он закусывает губу, жуя его имя. Сириус не сдерживается и трахает Гарри так, что на розовых щеках прорисовываются влажные дорожки от слез. Закаленные алкоголем и собственным бредом, тела не знают пределов. Шарнирная кукла-брюнетка вмята в кресло без шансов на освобождение. Жаждет быть разломанной и собранной заново. Можно забыть несколько деталей.

Сириус умеет добиваться. Гарри - добивать.

...Спустя час, Гарри стоял в ванной. В зеркале слишком красиво, как не повернись. Эта суббота нарядила Гарри в обнаженку и отпечатки пальцев Сириуса, он очень по этому скучал. Он выглядит очаровательно сладким и будет выглядеть так, пока кормит своих демонов по расписанию. Гарри подмигнул отражению:

- Эй, шлюха, отлично выглядишь!