Это самое страшное дело - полюбить то, что давно сгорело

Он любил Хогвартс, никогда не знал другого дома и родителей. Он вырос одним из многих, а стал один на миллион. В голове у себя сочинял долгие любовные романы, где герои умирали долгой мучительной смертью. Прятал косичку из волос Сириуса под подушкой. Он много пел, и лучше всего получалось, когда никто не слышал. В лучших местах он жалел, что нет слушателей, но знал, что если бы рядом кто-то был, так хорошо бы не получилось. Он все время давал себе задания, но побеждая, он побеждал лишь часть себя, внутри оставаясь прежним. У него вообще теперь частей много. Так он чувствовал. Он боролся с застенчивостью – грубыми шутками, с нелюбовью к дракам – провокациями на них, со страхом перед смертью – мыслями о ней. Он рисковал, бросаясь на заведомо сильных. Скрывал свои достоинства и выставлял недостатки. Не мог дружить, как раньше. Не знал, кому доверять и поэтому не доверял никому. Но хотел попробовать. Он был одним из тех, о ком говорят: «И смех и грех».  Запястья его были в браслетах, фенечках и часах, на которые он никогда не смотрел. Глаза его горели огнем настолько опасным, что в них лучше не отражаться. Его реакции были непредсказуемы, а смех очень громким. Его возраст нельзя было определить с ходу, если не знать – сейчас пятнадцать, через час – семь, затем – тридцать пять. Он пах сигаретами, виски и шоколадом. Он хотел съездить в Америку, чтобы увидеть закат над шоссе с желтой разметкой, «только, чтобы без машин». Он ходил по вечерам в ванную старост и подолгу лежал в бассейне, звездочкой, на поверхности воды. Он часто говорил пошлости и, кажется, имел какой-то фетиш на имена. Его тонкие пальцы часто царапали локти собственных рук, как-будто хотели вцепиться кому-то в горло. Он не боялся осуждения, ненависти, насмешек и обвинений. Он вообще не боялся. Ему нравилось быть сенсацией, и он ей был.

Прошло три недели с начала учебного года, а Гарри всё ловил на себе взгляды. Называл по имени учителей помоложе. Танцевал в коридорах, по пути на пары. Нарвался на две дуэли со слизеринцами и победил неприлично легко. Заигрывал с дамами на картинах. Облизывал чупа-чупсы во время занятий. Летал на метле, но отказался от участия в команде факультета. Учился художественно свистеть по вечерам в гостиной, пока остальные делали домашние задания. Не сдавал никому письменных заданий и превосходно справлялся с практическими. Пил на виду у остальных, но никогда не делился выпивкой. Доводил Гермиону до смущения, а Рона до икоты. Мастурбировал с открытым пологом – Невилл в шоке.  Сокурсники-парни хотели его ненавидеть, но не могли. Мало того, что человек красив до неприличия, так еще и вытворяет своей магией невероятные вещи! Задирай он нос, честное слово, было бы легче его переносить, не чувствуя себя ущербным. В его тоненькой фигурке вихрилась энергия и мощь, а в голове точно творилось, что-то непостижимое. Он простебал всё, что окружающие считали серьезными вещами.  Директор смотрел сквозь пальцы, Снейп искрил от бешенства, Амбридж билась в истерике от бессилия.

***

Поттер сидит в кресле, лениво развалившись, мелкими глотками, будто нехотя, цедит виски и наблюдает холодным взглядом за тем, как его товарищи по факультету спускаются из спален, чтобы пойти на завтрак. В нем было что-то такое, отчего хотелось подойти к нему, обнять за плечи и ласково прошептать на ушко: «Ты сдохнешь в одиночестве, безумная тварь». Обманчиво-мягкий, за доли секунды разгона, оборачивался больным жестоким ублюдком.

Гермиона нашла его глазами и села рядом:

- Пьешь с утра?

- Я не ложился, – поднял на нее красные глаза Гарри.

- Ты плакал? – в шоке спросила Гермиона, подскочив к нему, и схватила за руку.

- Ничего.

- Гарри, расскажи, пожалуйста, тебе станет легче. Мы что-нибудь придумаем… - начала его увещевать Гермиона, поглаживая его ладонь. Тихонько подошел Рон, она кивнула ему.

- Я рассказываю: ничего. Ничего не случается. Я здесь почти месяц занимаюсь хуйней. Я хочу уехать. Нахуй эту школу. Хочу своего Сириуса и мороженку, – Гарри махом осушил стакан и поднялся с кресла.

- Но Гарри! Ты должен сдать хотя бы СОВы! – воскликнула Гермиона и побежала за ним к портрету.

Рон шел за ней с озабоченным видом. С этим новым Гарри нельзя быть ни в чем уверенным. Тут, вон, великие волшебники не справляются, причитаниями точно не помочь.

- Обещай больше не дуть И что выкинешь всю дурь! И что твой парень не узнает к кому Ты тайно сбегаешь ночами! Я ебал такое счастье Что любит тишину-у И ты расскажешь сразу всем Что не сказала б никому-у!

Гарри бежал, подпрыгивая высокими скачками, и орал песню так, что на него, улыбаясь, оборачивались ученики. Иметь своего психа в школе - весело, хоть и опасно чуточку.

Рон смотрел на удаляющуюся фигуру друга в дорогой мантии и вспоминал события этой ночи.

Flashbaсk

Рон ворочается в постели и бросает взгляды на пустую постель слева. Уже полночь, но Гарри так и не ложился и, вообще, неизвестно где – это тревожит. Не выдержав, рыжик встает с постели, натягивает легкие хлопковые штаны и босиком спускается в гостиную.

Гарри сидит на полу, опершись спиной на подлокотник дивана. В руках сигарета, глаза прикрыты.

- Гарри.

Рон садится в кресло рядом с другом и смотрит на него с беспокойством. Темные круги под глазами, острые скулы и затуманившийся взгляд, открывшихся глаз. Дорогая одежда измята и испачкана сигаретным пеплом. Рон не нужен своему лучшему другу, но пока Гарри это не озвучил - шанс есть.

- Рон, ты слишком громко думаешь. Я не собираюсь посылать вас с Гермионой. Вы и Сириус – единственное, что у меня есть, кроме моей поганой жизни. Хотя и жизнь-то вполовину не моя, – хрипло прокаркал Гарри.

- О чем ты?

- Я – крестраж Лорда, Ронни-бой. Кусочек души. Мне можно даже не рыпаться жить – не смогу его убить, не убившись. Об этом никто не знает, это тебе я решил доказать твою, для меня, значимость. Только попробуй распиздеться! – поднял он руку, останавливая поток ругательств рыжего. – Ты думаешь, я не пытался узнать, с чего это у меня сила такая привалила? Покопался в библиотеке, провел ритуал, попиздел с гоблинами – вообще без вариантов. Ебаный пидор привел пророчество в действие в тот день, когда приперся меня убивать. Крестраж со мной не сливался, можешь не бояться. Просто от магии крышу иногда рвет, могу вспылить, ведь у меня и так чердак расшатан, – хмыкнул Гарри и швырнул окурок в камин.

Рон не знал, что сказать. Он не располагал фамильной библиотекой, не штудировал школьную; у него не было родовых знаний – он не мог помочь. В глазах защипало от мрачного смирения Гарри.

- У тебя, судя по всему, вскоре могут появиться проблемы с магией, – произнес Рон, справившись с эмоциями.

Поттер вдруг поднялся и медленно подошел к сидевшему в кресле Рону, склонился, упершись руками в подлокотники. Его лицо оказалось близко. Слишком близко.

- Я не стану новым Темным Лордом, мне это неинтересно. И мне бы не хотелось повторять это во второй раз. Я не то чтобы возражаю, но не понимаю почему это делаю. Учти это в своих размышлениях.

- Что? – только и успел сказать Рон, как Гарри подался вперед и накрыл его губы своими.

Рон замер. Зрачки расширились, по телу побежали странные мурашки. От Гарри пахло сигаретами, а его тонкие пальцы зарылись в рыжие пряди друга, слегка царапая кожу отросшими ногтями. Гарри еле заметно усмехнулся, лизнул его нижнюю губу и сел на колени Рона, скрестив ноги в позе лотоса.

- Хм, теперь понял, – кивнул сам себе Гарри.

Его личико в полутьме гостиной смотрелось совсем кукольным, а зеленые глаза потемнели. Он рассматривал Рона с вежливым интересом, как-будто в первый раз. Голубые глаза рыжего светились непониманием, но крепкие теплые руки уже поддерживали Гарри за поясницу, чтобы он не упал с колен. Гарри провел пальчиком по мощной груди и, чуть наклонив голову набок, посмотрел на Рона, ожидая вопроса.

- Зато я ничего не понял, – задумчиво сказал Рон, глядя Гарри в глаза. – Зачем ты это сделал?

- Спиздил твой первый поцелуй. Так ты меня запомнишь на всю жизнь, – улыбнулся Гарри и легко спрыгнул с его колен. – Иди спать. Завтра трансфигурация первой парой.

Рон кивнул и медленно пошел обратно в спальню. Позади него чиркнула маггловская зажигалка. Никто из них не спал в эту ночь.

End Flashback

Рон больше не думал о том, почему он не оттолкнул и не разозлился – об этом он думал всю ночь и не нашел ответа. Он смотрел, как Гарри смеется над шуткой близнецов, разрезая яичницу, и думал о том, что если кому и повезло в этой жизни, так это Сириусу Блэку.