Глава 5

Несколько дней спустя

Робкие солнечные лучи проникали в окна довольно большой библиотеки Скайфорда. На громоздких стеллажах лежали книги, покрытые слоем пыли. В воздухе стоял запах кофе, где-то в ее стенах тихо шелестела бумага и перешептывались люди, боясь гнева библиотекарши. За высокими полками в конце здания находился небольшой деревянный стол, за которым сидела Ангелина, со скучающим видом листая книгу. Она тихо зевала, пытаясь вникнуть в суть текста, но все казалось тщетным.

Снаружи за окном проносились бегающие дети. Их рюкзаки нелепо болтались за спиной, а смех и крики только навевали тоску от понимания того, что ей придется сидеть в этой скучной библиотеке, пока остальные идут домой.

- Боже, я, конечно, люблю читать, но немного другое... - простонала Лина, зарываясь пальцами в темные волосы.

Преподаватель по истории решил, что она слишком мало старается, и задал ей проект, который она должна принести уже к следующему дню. Как назло, именно этой темы было очень мало в интернете, поэтому пришлось идти в библиотеку, где тоже не вариант, что все найдется. И вот она, вместо того чтобы пить чай с любимыми сладостями, сидит за максимально нудной книжкой, а справа от нее еще целая стопка таких.

Часы внутри здания нервно тикали, девушка безэмоционально перекладывала книги с одной стопки в другую, уже не зная, что делать. Сумерки за окном постепенно сгущались. За всей этой работой Лина совсем забыла про время и как итог даже не заметила, как вдруг уснула. Подперев голову руками, она легла на стол, тихо посапывая. Ночные ссоры родителей не дали нормально выспаться, поэтому весь день Лина ходила по школе, как зомби, словно еще немного и клюнет носом. А сейчас она и вовсе вымоталась. Работа оказалась недоделана, что грозило плохой оценкой и наказанием родителей.

В полудреме девушка едва услышала чьи-то шаги. Парень сел напротив нее и стал листать книги, которые пару часов назад достала Лина. Ни шелест бумаги, ни факт того, что напротив нее сидит какой-то незнакомец, не мог заставить девушку проснуться. Единственное, что она могла понять, - это еле ощутимый запах мужского одеколона.

Только через пару часов парень наконец встал из-за стола и направился в сторону выхода. Кое-как разлепив глаза, в последний момент Лина заметила макушку парня. Его волосы были светло-русого цвета, а кофейный запах буквально заполнил легкие девушки, прежде чем она снова погрузилась в царство Морфея.

Ангелина.

- Ау! Вставай!

Меня разбудил женский голос. Старая библиотекарша трясла меня за плечо, и я резко подскочила, что даже бордовая шаль упала с ее плеч.

- Тьфу ты! Давай вставай. Ко-мен-данс-кий час, - отчеканила она, поднимая вещь с пола и отряхивая ее.

Я неловко улыбнулась, собралась и ушла домой. Только по дороге я вдруг поняла, что проект доделан, причем на солидную пятерку! Хотя я четко помню, как уснула и... Того странного парня. Если честно, я скорее поверю, что я сама все сделала, а не то, что какой-то странный незнакомец решил написать за меня работу!

В моменте я задумалась, а что, если это Джей? Светлые волосы, кофейно-ментоловый запах. Все указывало на него. Но что ему делать в библиотеке? Я решила, что об этом стоит спросить у него уже завтра в школе, а пока мне хотелось просто дойти до дома и вновь лечь спать.

Только вот в квартире меня встретил не привычный полумрак, а недовольная и очевидно выпившая мать. Она стояла, уперев руки в бока, и смотрела мне в глаза. У нее они были такие же ярко-голубые, как и у меня, но в отличие от моих напоминали лед, холод которого я ощущала в мамином поведении.

- Явилась. Где была? - спросила мать. Ее голос был тверд, как сталь, но в конце фраз едва заметно дрожал.

- В библиотеке, - я опустила взгляд в пол, не зная, куда деться. Ну почему в семнадцать я должна отчитываться перед родителями, где была?

- Черт бы побрал тебя! За что мне все это?

- Мам, что я опять сделала? - я задала вопрос, но меня быстро заткнули пощечиной. Ну да, куда без этого? Внутри я уже даже не удивлялась этому, скорее смеялась с того, как быстро их оригинальность закончилась.

- Рот. Закрой, - она стиснула челюсть. - Я устала уже от всего этого. Из-за тебя моя жизнь превратилась в настоящий ад! Может быть, если бы не беременность, я сейчас была с любимым человеком. Ты мое проклятье, - буквально выплюнула она фразу.

По моим щекам потекли горькие слезы от злости. Сколько можно мне это повторять? Неужели она думает, что я не понимаю? Что не виню себя в этом? Почему она считает, что меня не гложет сраная совесть, которая вообще не должна меня мучить?!

- За что ты так со мной... - выдохнула я, когда мать уже развернулась и собиралась уйти.

- Чего?

- За что ты так со мной?! - вдруг вспылила я. - Почему ты считаешь меня виноватой? Почему винишь меня в том, что сама изменила своему мужчине? Ты думаешь, что мне просто?! Если ты правда так считаешь, то глубоко ошибаешься! Я всю свою чертову жизнь только и слушаю о том, какая я ужасная! А кто-то скажет тебе, что на самом деле в этом виновата только ты?!

Я выпалила все на одном дыхании, сама от себя того не ожидая. Все время я терпела, но почему-то именно сейчас мне вздумалось высказать все, что таилось глубоко в сердце.

- Ах ты тварь! - взвыла мать, но не успела ничего сделать. Из комнаты вышел отец, явно раздраженный шумом, который мы подняли.

- Что у вас происходит? - рявкнул он.

- Твоя дочь где-то шляется! Еще и хамит мне!

Было видно, как отца перекосило от слова «Дочь».

- Эта шавка малолетняя оскорбила меня! Обвиняла меня в том, что я ей бедной несчастной жизнь испортила!

Глаза отца стали стеклянными. Его голос был ниже, и я вся сжалась, ожидая дальнейших действий.

- Ну, сука, ты нарвалась.

Внезапно даже для мамы, отец схватил меня за волосы и буквально поволок в комнату за собой. Я пыталась вырваться, но руки были ватными. Горло саднило от крика, но звуки казались чужими - будто это кричала не я, а кто-то за стенкой. Слезы щипали кожу, смешиваясь с потом и страхом. Тогда в первый раз за последнее время мне стало по-настоящему страшно.

- Нет-нет-нет! Отпусти меня! - я взмолилась, но он меня не слышал, одержимый собственной яростью.

Зайдя в комнату, отец закрыл за собой дверь на замок и отшвырнул меня в стену. Я ударилась головой, в ушах неприятно зазвенело, но это не мешало животному страху охватить мое тело. Я вжалась в стену, боясь пошевелиться. Снаружи были слышны крики мамы, задыхающейся в рыданиях. Она стучала в дверь, просила открыть, но отец был непреклонен.

Он подошел ко мне и, взяв за подбородок, усмехнулся.

- Давно надо было из тебя всю дурь выбить.

Картины перед глазами расплывались из-за количества слез, но жгучую боль я не смогу забыть никогда. Он подошел. Я почувствовала запах пота и спирта - и только потом удар. Воздух вырвался из легких, будто меня пробили насквозь. Я не успела понять, что произошло - тело просто сложилось, как тряпичная кукла. Сразу следом я почувствовала удар по лицу и привкус металла во рту, от которого меня выворачивало. Отец - если его таковым можно было назвать - снял со своих брюк кожаный ремень и резко ударил меня им. По лицу, рукам, ногам. Держал за волосы и бил, будто я была скотом, а не человеком. Что уж говорить о том, что я была его дочерью!

Металлическая пряжка била больнее, и именно этого во всем процессе я ждала меньше всего. А когда она все же била по коже, я вскрикивала, не жалея ни себя, ни связок. Я видела кровь на руках, чувствовала, как ноет все тело, но не могла отключиться, хотя лучше бы так и было. Мне просто хотелось сдохнуть и забыть о том, какого это бояться возвращаться домой.

Не знаю, сколько прошло времени, но в какой-то момент отец остановился. Встал и вышел из комнаты, захлопывая дверь с пронзительным ударом, что, казалось, еще немного и штукатурка повалится. Я слышала крики мамы. Слышала как она пыталась зайти ко мне, даже смогла уловить часть их разговора.

- Пусти меня!

- Нет.

- Пусти меня к моей дочери, животное!

- Нет, моя милая. Животное это ты, потому что сама же сдала свою дочь, а сейчас гонишь на меня. Ты не пойдешь туда минимум до утра. Нас с тобой тоже ждет непростой разговор.

Мне казалось, хуже уже не будет. Но когда он в очередной раз сказал, что мама сама все рассказала ему... во мне что-то сломалось окончательно. Отцовский удар - это боль. Но мамино предательство - это пустота. Она знала. И все равно позволила. А я знала, что она расскажет. Но чертова надежда теплилась в моей груди, пока не померкла окончательно.

Я погрузилась в блаженную темноту, забыв о боли. Холодный пол стал для меня самым лучшим спасением, потому что кожа горела от ударов. Забытье подарило ощущение покоя. Хотелось остаться в нем навсегда, потому что проснуться означало - снова быть его дочерью.