Глава первая

                                     Челябинск.                                                                                          31.12.1990.

Люди готовились к празднику. Дети уже давно получили свои сладкие подарки в школе. Мамы накрывали на столы, отцы валялись на диванах, смотря «Иронию судьбы». Родственники, влюблённые, радостные ребятишки дарили друг другу подарки. Маленькие дети играли, воровали из холодильника вкуснятину, которая была на Новый год. Кто-то медленно шёл в магазин, слушая, как приятно хрустит снег под ногами. Некоторые отмечали этот Новый год в одиночестве, а для некоторых он был первым в кругу любимых.

«Нина! Иди сюда!» - раздался строгий голос мужчины из загруженной звуками комнаты.  По узкому коридору понёсся лёгкий, звонкий топот детских пяток.  «Что?» - девочка крепко ухватилась за деревянную дверную коробку и, широко распахнув большие любопытные глаза, посмотрела на отца.

«Подай пульт», - сказал он, не отрывая напряжённого, усталого  взгляда от яркого экрана телевизора, где весело мигали сцены новогоднего фильма «Бриллиантовая рука».  Пульт лежал совсем рядом, на гладком журнальном столике, всего в паре сантиметров от руки отца.

«Пап, ты серьёзно?!» — пятилетняя Нина, всё ещё неуклюже выговаривая букву «р», насупилась, решительно скрестила худые руки на груди, фыркнула и неторопливо, с показной обидой, пошла обратно на светлую, уютную кухню к загруженной делами маме.

На светлой, тёплой кухне матери помогал хлопотать Ваня это - старший брат Нины. Особо он не усердствовал: нарезал свежие овощи для салатов, вполуха слушал забавные сказки, которые маленькая сестрёнка напевала между делом.

«Вань, сходи в магазин.» - усталая женщина протянула ему аккуратно сложенный листок с коротким списком продуктов, которые срочно закончились.  «И давай быстрее, сейчас гости придут!» - взвизгнула своим тонким голоском Нинка, театрально надув щёчки.  Ваня только улыбнулся, пожал плечами и отправился в коридор надевать тёплую куртку и большие варежки.

С трудом открыл тяжёлую, скрипучую железную дверь подъезда, ступая на скользкие обледенелые ступеньки. На улице его тут же встретил пронзительный, ледяной ветер. Он безжалостно щипал щеки и забирался под воротник. В переулках стояла кромешная тьма: фонари едва мерцали, а снег ложился пушистым покрывалом на тротуары.

Вокруг не было ни души. Узкая улица казалась совершенно пустой. Только из ярко освещённых окон доносились весёлые голоса, радостные крики и смех, напоминая Ване, что праздник уже совсем близко.

Он шагал по скользкой дорожке, вглядываясь в темноту. Вдали мерцала яркая неоновая вывеска с крупной надписью «КИОСК». Она привлекала взгляд и выглядела единственным островком жизни на вечерней улице. Ваня прибавил шаг, стараясь быстрее добраться до цели.

Услышав громкие, весёлые крики, он обернулся.  «Гости приехали. Надо быстрее» - пробормотал себе под нос подросток.  «ВАНЬКА! ДАВАЙ БЫСТРЕЕ!» - пронеслось на весь переулок хрипловатым голосом уже явно подвыпившей тёти Иры.  «Сейчас!» - отозвался мальчик, резким движением развернулся и побежал к неоновому ларьку.

За прилавком сидела усталая и вечно недовольная женщина. Любовь Викторовна. Ну а кому, скажи, понравится торговать в холодном киоске накануне Нового года? Никому. Быстро скупив нужные продукты, Ваня помчался обратно сквозь морозный воздух.

Забежав в тёплую квартиру, Ваня тут же попал в гущу событий: к нему бросились родственники, обнимали, хохотали, тискали за щеки. Самая весёлая и навеселе - тётя Ира. С пунцовыми щеками расцеловывала мальчика, крепко сжимала в объятиях и несла какую-то пьяную чушь, отчего все вокруг дружно смеялись вместе с ней.

У самого порога громоздилась целая гора обуви. Сапоги, валенки, ботинки вперемешку. В коридоре стоял радостный, оживлённый гул: взрослые наливали алкоголь, чокались бокалами, громко делились историями, а дети с удовольствием тянулись к газировке и сладкому соку. Конечно, нашлись и такие, кто по-тихому, из-под тишка, пробовал крепкие напитки, взахлёб давясь смехом и оглядываясь на взрослых.

Квартира наполнилась предвкушением праздника, шумом, огнями, запахом мандаринов и неясной, но очень тёплой радостью, — такой, какая бывает только в волшебную новогоднюю ночь.

И ничто не может её испортить.

Среди всей этой праздничной суеты, громких голосов, смеха и подбадривающих тостов у Вани в голове стоял непрекращающийся гул. Белый шум. Будто кто-то включил радио не на ту волну. Всё казалось далеким, нереальным; слова расплывались, и даже уютные огоньки гирлянды не могли разогнать туман в его мыслях.

Он тихо вышел на холодный балкон, чтобы перевести дух. Морозный воздух резанул по коже, и на мгновение стало чуть легче. Ваня опёрся о перила, глубоко вздохнув. Как вдруг за спиной услышал слабый скрип. Сердце в груди вздрогнуло, а руки инстинктивно сжались в кулаки.

Он резко обернулся и его дыхание оборвалось. Прямо в тени балкона, рядом с дверью, стоял человек. Высокий, неестественно худой, будто вытянутый, его длинная голова почти упиралась в потолок, из-за чего он был вынужден болезненно сгибаться, заглядывая Ване прямо в глаза. Лицо было настолько бледным и вытянутым, что казалось, его и вовсе не должно быть. Немигающие тёмные глаза смотрели на мальчика пристально и пугающе спокойно.

По спине Вани пробежался ледяной холод. Он почувствовал, как собственные колени подламываются, а внутри всё стало пусто и тяжело. Хотелось закричать, позвать кого-то на помощь, но язык прилип к нёбу. Из горла вырывался только слабый хрип. На миг ему показалось, что он не способен ни двинуться, ни вздохнуть. Только смотреть в эти жуткие глаза и чувствовать, как страх стягивает грудь невидимыми руками.

Мгновения тянулись мучительно долго, каждую секунду сердце сжималось и разжималось от ужаса. Ваня не знал спит ли он, сошёл с ума или действительно смотрит в лицо чему-то... нереальному.

«Вань!» - вдруг окликнула снизу младшая сестра Нина, заглядывая на балкон.  Её светлый, родной голос выдернул мальчика из оцепенения.

Ваня моргнул, и существа уже не было. Только пустой балкон, снег за окном и ночная тишина. У мальчика перехватило дыхание,он срывающимся шагом вернулся в квартиру, чувствуя, как шум и тепло праздника снова накрывают его, как спасительное одеяло, но тревога никак не отпускала сердце.

Маленькая девочка нежно дёрнула брата за край поношенной футболки и повела к широкому, мягкому дивану. Она шустро устроилась на тёплом ковре прямо у экрана телевизора, где красочно переливался старый мультфильм  «Щелкунчик». Воздух был пропитан насыщенным запахом мандаринов, тёплой выпечки и пряным ароматом алкоголя, доносившимся со столика, за которым взрослые весело спорили и смеялись.

Ваня невольно сел рядом, но мысли никак не могли отпустить его. Тяжёлая, липкая тревога всё ещё прочно держала его сердце, затмевая радость праздника. Даже уютная обстановка, добрый свет гирлянд и тихие голоса рядом не могли изгнать образ того жуткого, неестественно высокого человека, мелькнувшего на балконе.