Зеркалье

Сеул, балкон Хёнджина. Ночь.

На балконе было тихо и холодно. В соседней комнате спал Феликс - измождённый, но живой, вернувшийся. Хёнджин стоял, опёршись на перила, и в его руках был один-единственный снимок. Тот, где они со светловолосым Феликсом просто сидели на диване, их плечи соприкасались, а в глазах была тихая, предгрозовая нежность.

Его лицо не выражало отчаяния. Слёзы уже высохли, оставив после себя холодную, выжженную ясность. В его взгляде, устремлённом не просто в небо, а в конкретное созвездие - Ориона то самое, под которым растворился в воздухе его свет, - горела непоколебимая решимость.

Он был дизайнером. Его работа - создавать миры из пикселей, концептов и смыслов. Сейчас перед ним стоял самый амбициозный проект в его жизни. Не графический. Метафизический. У него были данные: дневник Старика Кима, собственные расчёты, опыт наблюдения за разломом, а теперь ещё и свидетельства с другой стороны - от Феликса. У него была цель.

Он говорил тихо, но так, что каждое слово казалось вырезанным лезвием на ночном воздухе, клятвой, обращённой ко всем законам мироздания:

- Я найду тебя. - Пауза. Ветер подхватил слова и унёс их в темноту. - Если не в твоём мире. Если не в моём. В другом. Найду. - Он сжал фотографию так, что бумага смялась. - Найду именно тебя. Именно эту версию. Потому что другая мне не нужна.

Он поднял голову, одинокая слеза стекла по щеке, но он не спешил её вытирать, и его глаза, чёрные и бездонные, отразили в себе всё звёздное небо Сеула - бесконечное, полное тайн и путей.

- В какой бы вселенной ты ни был... я проложу путь. Обещаю.

Он остался стоять на балконе. Вторая слеза стекла за первой, но и её он не вытер. Он одинокий, но не сломленный. На фоне бесконечного, холодного сияния звёзд, которые больше не были просто точками света, а стали картой. Картой, которую ему предстояло составить.