Поиск по следам

Университетский квартал встретил их гудящей тишиной летней сессии. Студенты кучковались у кофеен, смеялись, но само здание старого корпуса библиотеки Ёнсе стояло мрачным, обшарпанным свидетелем других эпох. Его коричневый кирпич, заставленный вьющимся плющом, словно втягивал в себя весь шум, оставляя лишь эхо шагов по каменным ступеням.

Хёнджин шёл быстро, не оглядываясь, его профиль с нахмуренными бровями был напряжён. Феликс едва поспевал, и не только из-за темпа. С каждым шагом к тяжёлым дубовым дверям в его груди нарастало странное давление. Как будто воздух сгущался, становясь тяжёлым и влажным, как перед грозой.

- Архив в подвале, - коротко бросил Хёнджин, проскальзывая мимо сонного вахтёра со старым читательским билетом наготове. Тот лишь лениво кивнул, уткнувшись в телефон.

Лестница вниз была узкой, крутой, освещённой тусклыми люминесцентными лампами, мерцавшими с раздражающим жужжанием.

- А сюда вообще можно? - Спускаясь вниз говорил Феликс.- Пока не видит вахтер и смотрители библиотеки, то можно. - Проскользнул вперед Хенджин.- Мы получается спускаемся туда не законно?- Можно и так сказать, но у нас важное дело, мы туда идем не просто приключений на жопу искать и повеселиться.

Запах - знакомый и всё же чужой - ударил Феликса в ноздри: пыль, тление бумаги, сырость камня и что-то ещё... металлическое, едкое. Его голова закружилась. Он схватился за холодные перила, пальцы скользнули по влажному металлу.

- Ты как? - обернулся Хёнджин, заметив его задержку.- Ничего, - выдавил Феликс, делая глоток липкого, спёртого воздуха. - Просто... душно.

Хёнджин пристально посмотрел на него, но ничего не сказал. Его глаза сузились, будто сканируя Феликса на предмет новых данных. Потом развернулся и пошёл дальше.

Подвал был лабиринтом. Длинные, слабо освещённые коридоры, заставленные стеллажами с папками, коробками, запылёнными фолиантами. Воздух здесь был ещё тяжелее, насыщенный тишиной, которая казалась физической субстанцией. Феликсу стало трудно дышать. Каждый вдох требовал усилия. В висках застучало.

- «Аномалии городской среды»... - бормотал Хёнджин, пробегая взглядом по пожелтевшим табличкам. - Должно быть где-то в конце. Запасной фонд диссертаций по псевдонауке.

Они свернули в самый дальний тупиковый коридор. Здесь свет был ещё тусклее, а пыли - больше. На последнем стеллаже, в углу, почти заваленная старыми сводками погоды, висела скромная табличка: «Фонд 7-Г. Наблюдения за геофизическими флуктуациями. 1950-1999. Доступ по спецразрешению.»

- Бинго, - беззвучно выдохнул Хёнджин.

Спецразрешения у них не было. Но и смотрителя поблизости не наблюдалось. Хёнджин, не раздумывая, отодвинул тяжёлую металлическую решётку, закрывавшую несколько коробок. Действовал он с холодной, хищной точностью, будто делал это не впервые.

Коробки были забиты папками с машинописными текстами, графиками, распечатками с древних самописцев. Большинство - сухие отчёты о магнитных бурях, уровнях грунтовых вод, странных звуковых явлениях. Ничего про «двойников». Ничего про OldGuardian. Напряжение Хёнджина росло, его движения становились резче.

Феликс же отступил к стене, прислонился к холодной штукатурке и закрыл глаза. Волны тошноты накатывали одна за другой. Давление в ушах стало таким сильным, что он почти оглох. Мир вокруг поплыл, края зрения потемнели, и в этой темноте замерцали странные искры - не световые, а скорее, всплески какого-то иного восприятия. Ему почудилось, что стены архива на миг стали прозрачными, и он увидел за ними не землю, а бесконечную, мерцающую сеть из светящихся нитей, и одна из них, прямо здесь, была истончена, измочалена, почти порвана...

- Феликс!

Голос Хёнджина прорвался сквозь гул в ушах, как через толщу воды. Феликс открыл глаза. Он стоял на коленях на холодном каменном полу, не помня, как упал. Перед ним плавало лицо Хёнджина - бледное, с глазами, полными уже не анализа, а настоящей тревоги.

- Что с тобой? - его голос был приглушённым.- Здесь... - прошептал Феликс, с трудом выговаривая слова. Его язык казался ватным. - Здесь что-то не так. Очень не так. Как на мосту тогда.

Хёнджин резко выпрямился, огляделся. Его взгляд, отточенный днями поиска аномалий, выхватил то, что они пропустили. Не в коробках. На стене, за стеллажом, висел старый, пыльный планшет с замутнённым экраном - часть какой-то забытой измерительной аппаратуры. На экране застыла кривая. График с пиками и провалами. А в правом нижнем углу экрана тускло светилась дата.

Дата исчезновения Ликса. И его падения.

И прямо на этой дате кривая взмывала вверх, образуя острый, неестественный пик, прежде чем обрушиться в ноль. Рядом было мелко, от руки, выведено химическим карандашом: «Импульс. Не ЭМ. Источник: поверхность, точка 37°33′ с.ш. 126°59′ в.д. Интенсивность: катастрофическая. Сопутствующие явления: гравитационная рябь (?), временной сдвиг (?) Зафиксировано: 23:07.»

- Святые гребаные... - прошептал Хёнджин. Он выхватил телефон, снял на камеру экран, дату, надпись. Его пальцы дрожали. - Это оно. Это момент. В 23:07. Тут. В этом самом месте... что-то хлопнуло. Как хлопает парус на ветру. Или... лопнула плёнка.

Он обернулся к Феликсу, который с трудом поднялся, держась за стеллаж. Его лицо было землистым, на лбу выступил холодный пот.

- Ты чувствуешь это, да? Остаточное явление. Как радиация после взрыва. - В голосе Хёнджина не было вопроса. Он видел ответ на лице Феликса.- Надо... выбираться отсюда, - с трудом выдавил Феликс. Казалось, сама атмосфера подвала давит на него, пытаясь выдавить из реальности, как постороннее тело.

Хёнджин кивнул, одним движением запихнув телефон в карман. Он не стал трогать больше ничего. Доказательство было у него в руках. Он шагнул к Феликсу, нерешительно протянул руку, как будто хотел поддержать, но затем просто жестко взял его под локоть.

- Держись. Идём.

Их путь наверх показался бесконечным. Каждая ступенька давалась Феликсу с боем. Давление ослабевало лишь когда они вырвались на улицу, в слепящий солнечный свет и гул живого города. Феликс прислонился к стене здания, глотая воздух полной грудью. Дрожь в теле понемногу отступала, оставляя после себя пустую, леденящую слабость и осознание: то, что с ним происходит - не стресс. Это что-то физическое. Что-то, что связано с самой тканью этого мира. И в местах, где эта ткань была повреждена - как на мосту, как в том архиве - повреждение касалось и его.

Хёнджин стоял рядом, сжав в кулаке телефон с фотографией. Он смотрел не на Феликса, а в пространство перед собой, его мозг уже обрабатывал новые данные.

- Катастрофический импульс. Временной сдвиг. - Он произнёс это вслух, как заклинание. - Он не просто переместился. Произошёл... разрыв. И ты попал в эпицентр. И теперь... - он наконец перевёл взгляд на Феликса, и в его глазах было понимание, от которого стало ещё холоднее, - теперь этот разрыв, похоже, не заживает. И ты в нём, как заноза.

Феликс оторвался от стены, всё ещё чувствуя, как земля слегка плывёт под ногами. Он сделал ещё несколько глубоких вдохов, пока сердцебиение не вернулось к почти нормальному ритму.

- Как думаешь... - его голос прозвучал хрипло, и он сглотнул. - Как давно этот планшет там стоит?

Хёнджин, снова вернулся к разглядыванию фотографии на экране телефона, пожал плечами, не отрывая взгляда.

- Пыли на нём - слой в палец толщиной. Провода оплавлены, как от статики десятилетней давности. - Он наконец поднял глаза, и в них читалась та же невероятная догадка, что и у Феликса. - Но он зафиксировал Ликса. Точное время. Значит, он работал. Или... сработал одноразово, как детектор.- Значит, он там не просто так, - тихо сказал Феликс. - Его поставили, чтобы фиксировать такие... всплески. Пропажи. Перемещения.

Хёнджин кивнул, медленно, как будто мысль была слишком тяжёлой.

- Вопрос в том, - его голос стал ещё тише, - сколько таких всплесков он зафиксировал до этого? И кто их фиксировал? Тот самый OldGuardian? Или этот «старик-смотритель», про которого писал Ликс?

Феликс лишь пожал плечами в ответ. У него не было ответов. Только нарастающее чувство, что они копнули гораздо глубже, чем предполагали, и наткнулись не на дно, а на край гигантской, тёмной шахты.

Хёнджин сунул телефон в карман и, наконец, пристально посмотрел на Феликса. Не как на источник данных, а как на человека, который только что чуть не потерял сознание.

- Ты как? - спросил он. Просто. Без лишних слов.

Феликс выпрямил спину, отряхнул пыль с колен. Тело слушалось, хоть и было ватным, а в голове всё ещё звенело.

- Пройдёт, - сказал он, стараясь, чтобы голос звучал твёрже. - Просто... давай уйдем отсюда.

Хёнджин оценивающе кивнул, но не стал спорить.

- Домой, - коротко бросил он, уже разворачиваясь, чтобы идти к станции метро.

Они сделали несколько шагов. Феликс шёл, стараясь не отставать, но ноги всё ещё были непослушными, а тротуар неровным. Внезапно Хёнджин остановился. Он не сказал ни слова. Просто развернулся, подошёл ближе и решительно взял Феликса под локоть, крепко, но не грубо. Его пальцы были тёплыми и уверенными.

Феликс замер от неожиданности. Это был первый намеренный физический контакт с тех пор, как Хёнджин схватил его за плечи в день их встречи в панике. Тогда это был жест контроля, сдержанной ярости. Сейчас... сейчас это была просто помощь. Молчаливая, практичная, без сантиментов.

Он не стал отстраняться. Позволил Хёнджину взять часть своего веса, и они снова тронулись в путь, уже в странном, вынужденном единении. Феликс смотрел под ноги, чувствуя, как жар стыда и слабости смешивается с облегчением от этой поддержки. Хёнджин же смотрел прямо перед собой, его лицо было непроницаемой маской, но рука под локтем Феликса не дрогнула ни разу за весь долгий путь до метро, через толчею вагонов и снова по улицам Хондэ к своему - его - их дому.

Они не говорили ни слова. Но в этом молчании, в этой простой опоре под локтем, что-то сдвинулось. Быть может, граница между «исследователем» и «объектом исследования» стала чуть более размытой. Быть может, это был просто практичный жест человека, который не мог позволить своему единственному ключу к разгадке упасть на асфальт. Но для Феликса, который целый год нёс своё одиночество как камень на груди, даже такая суровая, лишённая нежности опора казалась невероятной.