Пролог

«Келленси лежал на холодной кровати, укутавшись в одеяло. За окном лил дождь, и он невольно вспоминал своё детство.

Шёл уже месяц, как он выписался из лечебницы. Ему только что исполнилось девятнадцать. Вообще, лечение было прописано ему пожизненно — он был признан социально опасным. Опасным в первую очередь для себя самого. Однако здесь, в нашей больнице, всем было плевать, и никто не желал ухаживать за его больной задницей.

Гроза полыхнула за окном — он вздрогнул, схватил с полки успокоительные и отправил их прямиком в рот. Штуки две. Бледно-жёлтые таблетки скользнули в глотку и неприятно отозвались в желудке. Он сморщил нос и потёр глазницу.

Итерна ему давно не хватало. Трудно было расстаться с приключениями, когда всё, казалось бы, уже наладилось. В груди теплилась слабая надежда подойти и снова взять что-то со стола пожилой врачихи, как он делал в детстве. Обычно он глотал красивые красные таблетки «Ктомтоплетин», которые использовались как экспериментальные. Для слепого мальчика это, возможно, было трудным испытанием. Но, будучи таким с самого детства, он адаптировался. Относительно.

— «Я ведь видел... Они не верили, потому что это необычно... Наверное...» — пробормотал он, прежде чем встать и гневно задёрнуть шторы. Перед этим он ударился локтем о тумбу. Большая футболка на нём сбилась на плечо.

— «А если всё же нет? И как же ты, Келле, будешь жить с этим? Ты ведь не сможешь... Сдохнешь в баре или подворотне — ну и пусть. Может, в стриптиз пойти работать?.. Хотя с твоими пухлыми ненавистными бёдрами только... Только резать их. Как твой дорогой папочка говорил...»

Он фыркнул и сел на кровать, приподнимая шорты. Его коленки были в шрамах, на ногах виднелись мелкие порезы. На удивление, ноги были гладкими — Келле отчаянно это скрывал и старался не мелькать ими. Однако волосы его раздражали. В принципе, все, кроме тех, что на голове. Да и брови он пока сбривать не хотел.

Он провёл пальцем по гладкой поверхности; пухлая кожа была мягкой на ощупь. Сам он был достаточно худым. Только эти бёдра всё портили...

— «Мда... Не зря они отцу не нравились...»

Он помолчал ещё секунды три, прежде чем сзади раздался голос:

— «А мне нравятся.»

Голос был бархатистым. Как у тех самых заботливых отцов из мультиков, слегка грубоватый, но при этом слишком родной и ласкающий слух.

— «Итерн?..» — он слегка повернулся. Келле сам не знал как, но узнал родного друга. И моментально бросился в объятия худого тела в костюме.

— «Итерн!..» — он повалил его на кровать и обнял за руку, устроившись рядом.

— «Тебя так давно не было! Где ты был?! Почему не приходил? Мне снова нужно принять таблетки? Да я что угодно сделаю!»

— «Тише, Келле.»

Высокий мужчина усмехнулся и потрепал мальчика по каштановым волосам.

— «Смотри, как у меня клыки отросли!! Помнишь, Пелле говорил, что я похож на маленького котёнка?!»

Итерн ласково погладил плечо парня.

— «Малыш, тише.»

Келленси замер, слушая его.

— «Я обещал помогать заблудшим в своём разуме детям, помнишь?»— «Помню.»— «Тогда... Что насчёт сказки?»

Мужчина улыбнулся и достал из тумбочки книгу их общих сказок. Тех самых, что они писали вместе.

— «Расскажи о Нерселе!»

Он открыл нужную страницу. Семьдесят первую. На картинках был изображён парящий город, сотканный из кирпича и облаков, создающих небывалый контраст.

— «Нерсéл... Огромный город... Ты помнишь, кто туда попадает?»

— «Да! Дети, которые рано погибли, заблудились, ну... В общем, оказались в плохой жизненной ситуации!! Мы были там, помнишь?»

— «Конечно помню. Гений, додумался прыгать с замка Короля Генри.»

— «Пелле обещал ловить меня!..»

— «Да... Так вот, малыш... Нерсел был устроен так, что у каждого ребёнка своя комната, и в этой комнате — все его мечты...»

Келленси уже довольно положил голову ему на плечо. Он прикрыл веки, и никакая гроза ему не мешала...

Итерн вздохнул, погладил его по голове и чмокнул в лобик.

— «Спокойной ночи, сонный путешественник...»

Столько всего он до сих пор не рассказал. Однако стоило Келле уснуть, как Итерн испарился во тьме, успев лишь мигнуть двумя жёлтыми глазами.

— «Релорн больше тебя не достанет...»