Телефонный звонок

— Здравствуйте, из соседней квартиры доносятся отвратительные запахи, а владельца либо нет дома, либо он не открывает, решите эту проблему, пожалуйста. — Раздался женский, старческий голос из телефонной трубки горячей линии полиции.Через полчаса они прибыли по сказанному в звонке адресу и расспросили соседей квартиры в качестве очевидцев. Неприятный запах душил и в подъезде. Сразу взламывать дверь не стали, подумали что, может, откроют и все спокойно решат, но ответа не последовало и пришлось взламывать инструментом, что взяли с собой - болгаркой. Когда дверь была открыта, в нос сотрудникам полиции ударили запахи рвоты, спирта и трупа. Почти все сразу заткнули нос рукой или тканью формы, дыша через нее. Менты прошли в темную квартиру, где свет везде был выключен. Люди в форме разделились по комнатам, ища исток этого отвратительного запаха. — Сюда! — Крикнула единственная среди них девушка. Все сразу направились в комнату. При виде данной картины, некоторые ужаснулись, но в основном на лице у всех было написано лишь безразличие: на кровати лежал мужчина с открытыми глазами. Кожа у него была бледной и синеватой, посреди этого цвета выделялись лишь прыщи и шрамы. Во рту же была блевотина. Они решили, что мужик сильно выпил, лег спать на спину и больше не проснулся, из-за того, что его стошнило в свой же рот. Пульс проверять было бессмысленно. Копы вызвали сотрудников морга, и вскоре тело мужчины было погружено в пакет, вынесено из подъезда в катафалк, а после забрано. Осталось ждать вскрытия о причине смерти. Часть осталась обыскивать квартиру - дознаватели проводили осмотр места происшествия, назначали судебную экспертизу. А другая часть уехала на следующий вызов. Находиться там было невыносимо. Они открыли все окна нараспашку, чтобы как минимум там можно было дышать. Крестцова Ольга получила задание — заняться документами погибшего. С виду это было обычное дело: установить личность, проверить наличие родственников, оформить бумаги. Она вошла в комнату, где стоял старый, покосившийся письменный стол. Выдвинула ящик — внутри лежали пожелтевшие конверты, разбросанные квитанции, и тонкая папка с надписью шариковой ручкой: "Личное". Открыв папку, Ольга начала перелистывать — сначала старый военный билет, дальше — свидетельство о браке, уже давно расторгнутом. И вот – паспорт. Ольга взяла его в руки. Обычный, уже потрёпанный, обложка протёрта до блеска. На первой странице — фамилия: Суворов Валерий Петрович. Год рождения — 19××. Прописка совпадает. Всё сходится. Она пролистнула к разделу «Дети» и на секунду замерла. «Суворов Вадим Валерьевич 09.09.20××.» Ольга прищурилась, будто её зрение подвело. Перечитала снова. Нет, всё верно: в графе было вписано имя ребёнка — сын, Вадим. Никаких дополнительных отметок — только этот факт, зафиксированный и забытый. — Так, — выдохнула она, — значит, всё-таки не один. Это было неожиданно. В квартире  никаких признаков, что здесь когда-либо жил ребёнок. Пусто. Безлико. Почему всё, что касалось сына, будто стёрто? Быть может, он не просто исчез — а сам захотел исчезнуть? И всё же, теперь у дела был поворот. Одинокий мужчина оказался не таким уж и одиноким. Где-то был Вадим Суворов, сын. Живой? Возможно. Только вот — знал ли он, что его отец мёртв?Соседи, при вскрытии двери говорили: "Жил один", "Жена умерла давно", "Детей не было, вроде".Ольга отложила документы и сделала глубокий вдох. Она сидела на краю продавленного дивана в душной комнате, пытаясь не дышать слишком глубоко — запах смерти всё ещё стоял в воздухе, въевшись в шторы, ковры и старую обивку кресел. Ольга поспешила в участок. Её приняли в отдел недавно — это было её третье дело. Первые два были несложными, почти учебными. Она всё ещё чувствовала себя неуверенно — как будто только сегодня сдала присягу.В кабинете следователя Кулагина было душно, как всегда. Он оторвался от кипы бумаг, когда она положила на стол документы.— В паспорте есть запись: сын, Суворов Вадим Валерьевич. 20×× года рождения, — отчётливо произнесла Ольга. — В квартире о нём ни следа. Всё, что могло быть связано с ним, исчезло. Телефон отца — пустой, ни одного контакта. Похоже, он сбежал, не уверена. Но ему только семнадцать. Несовершеннолетний.Кулагин потянулся, хрустнув пальцами, и хмыкнул:— Значит, ищем. Ты поняла, что делать? Сведения по ребёнку — через МФЦ, школу, поликлинику. Если нигде не числится — подаёшь рапорт. Объявляем в розыск как несовершеннолетнего без сопровождения. Передадим в опеку, если найдётся. Пока — ориентировка.Он махнул рукой, как будто отдавал простое распоряжение.— Дело простое, Оль. Оформи до конца. Всё по инструкции. Твоё третье, не запутайся.Ольга кивнула, но внутри было неспокойно. В этом деле не было ничего простого. Человек умер в одиночестве, а его несовершеннолетний сын — где-то. Один. Возможно, давно на улице. Возможно, скрывается.   Ольга Андреевна поставила телефон мужчины на зарядку. Она пробила номер паспорта в базе данных и заметила, что мужчина лет двадцать назад сидел в тюрьме за кражу. Родители умерли. Ольга  проверила телефон. Пароля не стояло, уже легче. Обои простые, как и были при покупке: обычные треугольники различных цветов. Ольга нажала на иконку "Контакты", уже хотела начать листать, но листать было нечего.  Всего десять контактов, что умещались на экране, ничего не листая. Большая часть были записаны подобно "Леха, дружбан". Контактов — мизер. Ни одного с именем Вадим. Ни фото, ни переписки. Будто бы сын и не существовал. Но запись в паспорте говорила обратное.

« 14.10.20××. Среда. 00:21.Перед тем как сбежать, я думал как запутать ментов, или хотя бы не дать им выследить меня. Первое, что пришло в голову — мой номер телефона. Он есть только у отца и у одного моего бывшего одноклассника. Так как с тем одноклассником ничего уже не сделать, я взял телефон отца и удалил свой номер. Именно тогда я впервые увидел как был записан. "сынок".»

В глаза бросился контакт, что был записан как "Бввшая", на ум пришло только то, что это и была жена. Оля набрала номер и прокашлялась, про себя репетируя речь. Трубку взяли.— Чего тебе, Валер? — Раздался уставший женский голос. по нему было слышно, что она устала от звонков и явно не хочет слышать ответа.— Здравствуйте, это не Валерий. Крестцова Ольга Андреевна. Вам звонят из полиции, сообщить что ваш бывший муж умер от перекрытия рвотой дыхательных путей. Я вижу что у вас есть общий сын, Суворов Вадим Валерьевич, он случайно не с вами? Его нет дома, а в девяностах процентов случаев, пропавшие дети находятся либо у родных, либо у друзей. — Извините, здравствуйте. нет, Вадим не у меня. У него друг вроде есть, Кирилл. в одном классе учатся. Фамилию не знаю, но он рядом живет.. Может у него? —  Голос женщины в трубке задрожал  либо от новости о смерти, либо от новости про сына.— Поняла. Спасибо за ваш ответ, Дарья. если что, я к вам еще обращусь, запишите мой номер, чтобы вы не сбрасывали неизвестные номера.Ольга произнесла номер, а Дарья, мать Вадима, записала. Мама сбросила телефонный звонок, так как полиция не имела права сбрасывать первой. Она откинулась на спинку стула и выдохнула. Это уже было что-то. Дарья помогла. Кирилл. Друг. Надо идти через школу. Если они дружили с детства, наверняка были в одном классе или хотя бы учились в одной параллели. Школа №23 — старая, районная. Директор  наверняка знает таких мальчишек по фамилиям и именамОльга уже знала, с чего начнёт утро: звонок в школу, потом — визит к Кириллу. А дальше — разговор с ним. Спокойный, без допросов. Потому что Вадим не преступник. Он — подросток, оставшийся один. Его просто нужно найти и помочь, если произошло что-то серьезное.Ольга аккуратно сложила бумаги и закрыла папку с делом. Теперь всё внимание — на Кирилла.