Глава III «Безликий Всадник»

   

    

     Смеркалось. Сквозь небольшие окна в камере сочился небольшой лунный свет, что вскоре скроется за тучами. Хотя все это повторялось бесчисленное количество раз сегодня для юнца, сидящего на холодном полу, было все иначе: окно, казалось, шире, а свет - теплее. Его жизнь обрела краски, что так вежливо окрасили серые дни. Мальчик не мог заснуть поэтому тихо сидел в углу потирая большие пальцы изредка поглядывая на спящего сокамерника в другом углу. Смотря на парня глаза сероглазого, искрились, а после обливались кровью... Ему казалось, что он сидел вечность наедине со своими едкими и противными мыслями, поэтому, не выдержав такую компанию отрок резко подорвался и пошел будить яркоглазого.

– Добрый вечер, – протирая глаза ответил встающий, – не смог остаться наедине со своими мыслями? – в ответ сокамерник угрюмо кивнул, – Подойди, – попросил парень, после чего обнял сероглазого. Несмотря на столь незамысловатый жест юноше стало легче, – Ты опять из-за этого грустишь?

– Да...

– Дурашка, помнишь, что я говорил? Главное не отчаиваться, ведь мы столько провели времени. Мне словами не описать как я рад нашей встречи!

– Но все равно...я-я не хочу терять...тебя, – отвечал собеседник со слезой на щеке.

– Давай договоримся, что мы не будем грустить, а этот день проведем как последний?

– Хорошо, – вытирая слезы одеждой ответил тот, после чего в тотчас сокамерник направился к губам второго. Не ожидая такого поворота сероглазый, весьма удивился, но не подал виду, ведь увлекся процессом: все мысли отошли на второй план, казалось ничего и никого нет кроме них обоих. Казалось, прошла вечность, но не та наедине с едкими мыслями, а та сладкая немного приторная вечность, что не хотелось бы ее прекращать. Впервые счастье было так близко – у губ, счастье которому не наплевать на тебя, которое хочет твоего прекрасного цветения подобного сакуре.

– Почему ты плачешь? – отдалившись от губ произнес недавно проснувшийся.

— Это...это от счастья, – проливая прозрачные слёзы ответил тот.

— Вот и она, – показывая рукой на небольшую дыру в стене, укрытую песком, говорил мальчишка, – Ты до сих пор не передумал?

– Нет, и уже никогда не передумаю, – ответил яркоглазый держа за руку второго.

– Уже совсем скоро заметят наше отсутствие и начнут нас искать...нужно торопиться.

– Ну тогда слушай напоследок: никогда не закрывайся в себе, ты прекрасный, ты такой какой ты есть... – говорил свои последние слова собеседник с вопиющей во всю улыбку, – а главное чтобы ты был счастлив, я тут... – хотел бы договорить тот, но на горизонте появились надзиратели, – Прощай, – закончил яркоглазый, поцеловав убегающего, вытирая слезы с подбородка. В ответ из дыры послышалось тихое, словно маленький ручей: «Прощай». Понимая свое положение, юнец застыл, грустно глядя в лес. С каждой секундой на подбородке скапливалось все больше и больше слез, а вскоре парень и вовсе упал на колени не в силах чего-либо предпринять. В последний раз посмотрев в глаза отроку сероглазый скрылся в лесу и затих, скрыв лицо двумя руками.

– Где второй? – грубо спросил один из подбегающий надзирателей.

– Я...я не знаю... – сквозь слезы вырвалось у мальчика.

– Не видишь, – начал второй тюремщик, – какая маленькая дырка, в нее мог пролезть только какой-то дохляк, что и гроша не стоит.

– Вижу, а с этим что делать будем?

– Я как считаю: я видел, как эти двоя держались за руки и целовались, разве это нормально? Разве нам нужны такие? Вот и я считаю, что нет!

– Дело говоришь, позволь тогда я и выполню, – сухо ответил караульный и положил ногу на спину парню, повалив его. Текущие слезы яркоглазого заставили задуматься над праведностью действий надзирателя, но немного повременив тот прикрыв глаза все же сделал свое дело.

      Шум словно нож вонзился в сердце ребенка. В первый миг ему казалось, что все это не правда или происходит вовсе не с его другом. Слегка суженые тусклые глаза беглеца метались из стороны в сторону ища хоть что-то на чем можно было сфокусироваться. Взявшись руками за голову, парень с треском упал на дерево сзади. На поблёкшем лице парня выскочили слезы. Трудно передать его состояние через слова... Наверное у каждого из вас умирал когда-то родственник? Вспомните эту боль...вспомните как перед глазами словно кадры всплывали воспоминания с ним... Но нашему герою было больнее всех нас, ведь он остался один без никого в лесу, а о чем он сейчас думает, упершись об корягу замерзая от холода? Он понимал, что никогда больше не будет того поцелуя, того держания за руку, не будет ничего доброго в его сторону, лишь гнет прогнившего общества. Крохотный мир, что строился так долго и тяжело был погружен в оковы земли, оставив после себя ничего. При попытках встать его ноги дрожали, а слезы падали на землю. В четных попытках отрок уже бы хотел принять свою смерть, но словно свет в конце пути перед его лицом появился яркоглазый. Что напомнил ему свою жертву. Скованный болью ребенок окончательно упал на землю, но продолжал тянуться к светочу. Когда, казалось бы, его полностью присыпало снегом ноги мальчишки перестали знобить. Томно встав и вытерши слезы тот решил идти в перед – прямиком в неизвестность. Из-за снега видимость всего вокруг была минимальной, поэтому приходилось идти на ощупь. Вдалеке, казалось, тусклое свечение, что могло быть галлюцинацией, но нашему герою уже было все равно. Не пойми сколько блуждая наконец-то встретилась опушка, на которую осветило вставшее солнце, что играло на замерших щеках мальчика. Оглядевшись, он увидел дом – спасение. Это был старый коттедж, воздух вокруг него был как будто не доброжелательным – мертвым. Холодные стены коттеджа напоминали жизнь, а сломанный зачастую выбитые окна пустоту в душе парня. После долгой прогулки живот мальчишки потребовал пищи, поэтому пришлось отложить все свои сомненья и пройти внутрь. Тяжело открыв засыпанную снегом дверь можно было увидеть заброшенный дом. Если задуматься, то ничего необычного в нем не было: в воздухе царила пустота и одиночестве, ветхие детали декора уже как лет пять повалились на пол, а покинутые предметы, так и манили перебрать их. Блуждая, отрок все-таки находит кухню. Своим видом, да и запахом она говорила, что здесь давно никого не было. Поглядевши на кинутую непригодную для употребления пищу, парень отчаялся, пока не заметил дверь в подвал. Как полагается она была заставлена повалившимся хламом. Хотя в здании было темно, свет с окон добирался и до подвала. Внизу на столике рядом со входом виднелась свеча, которая помогла продвинуться вглубь. По всюду, как и везде был хлам, но среди него выделялись несколько мешков в одном углу. Сделав отверстие из мешка, посыпался белый песок, попробовав вещество оказалось сахаром. Несмотря на то, что юнец вряд ли мог знать, что сахар может долго не портиться, он решил его съесть, ведь он единственный из всех продуктов внушал доверие. Подсластив свою и без того «сладкую» жизнь, он направился на второй этаж. Гигантские масштабы поражали, как и пустота их, но лишь одна вещь привлекла внимание беглеца – закрытая потрепанная дверь. «Может за ней кто-то скрывается?», – спросил отрок про себя, на цыпочках подходя к двери. Страшно представить, что могло так изуродовать дорогую деревянную. «Что будет, то будет», – молвил парень, толкая дверь, но за ней никого не оказалось...такая же пустая, ободранная комната, лишь кукла в углу настораживала. Из-за закрытой двери и отсутствии окон комната была теплее всех, поэтому остаться в ней было хорошее решение. Сняв с себя верхнюю одежду и положив ее на пол, беглец угрюмо и тихо лег. Он долго не мог заснуть, ведь его терзали мысли, его терзала вина за то что кто-то умер за него, хотя он мог давно заснуть вечным сном в лесу, перед глазами появлялась она самая – улыбка и те самые слова: «Главное чтобы ты был счастлив...». Если бы отрок так быстро сдался тогда смерть яркоглазого была бы ничем... Успокоив себя, держа ту самую подаренную книгу мальчик заснул.

Вместо сна наш герой оказался в довольно темном месте: под ногами был небольшой слой черной воды, а вокруг ничего, и лишь небольшой глухой звук колыхания колосьев. Приподнявши торс, отрок замечает, что он среди бескрайнего поля пшеницы, что нежно щекочет его щеки. Перед ним показалось очень странное место: оно было тёмно-серое. Даже колосья потеряли свой натуральный цвет. Подведясь, мальчишка решает идти уже второй раз на ощупь, введу того, что место было окутано туманом. Самому богу было известно сколько малец блуждал степью, пока неожиданно среди нее показался черный силуэт – всадник. Несмотря на всю черноту этого места наездник был еще мрачнее, еще темнее, словно пропасть. Спрятавшись в траве руки парня опять начали дрожать и знобить от страха при кавалеристе. «Но ведь всю жизнь нельзя пролежать в траве прячась?», – подумал беглец и решил встать. Никак не дернувшись, юнец понял, что он вовсе не интересен всаднику. Подойдя вплотную, фигура продолжила стоять, не меняя позиции, что весьма и весьма удивило мальчугана. Уже без страха сероглазый продвинулся вперед, ведь заметил там какое-то селище, на которое смотрел наездник. Проходя мимо него можно было заметить единственную цветную в нем вещь – красные глаза лошади, хотя это не настолько удивляло как отсутствие головы у всадника. Забыв про все что было позади юнец зашел на небольшой остров, что выныривал из воды. Именно на нем находилось тёмно-серое поселение. «Кто тут живет?», – задался вопросом тот, но сколько бы парень не гулял никого не было. Через пару мгновений после вопроса перед юношей появился он сам с его сокамерником в застывшей позе. Хотя все это было уж очень странным сероглазый ни капли не удивился. Обсмотревши ее с ног до головы, беглец замечает еще одну неподалеку, а за ней еще одну и еще одну. Первая показывала первый разговор с яркоглазым, вторая – двух сокамерников вместе, третья – вручение книги, третья – поцелуй, а четвертая – расставание. Насчитав таких сцен с четыре штуки, юнец прибыл в цент селища – часовню, возле которой находился колодец. «Если так задуматься, каждая сцена обозначает определенный этап в наших отношения с...», – обдумывал юноша как неожиданно из часовни раздался гул колоколов; он был настолько громким, что повалил парня на колени. Еще несколько минут продолжалось гудение, после чего бесследно исчезло, но на место колоколов раздался далекий удар копыт! «Всадник ожил?!», – недоумевал мальчуган, как на горизонте из-за зданий показалась черная тень с серым стальным серпом. Фигура безжалостно рассекала воспоминания стирая их с лица этого мира. Страх, что тогда в поле исчез, как ни странно, вернулся, захватив с собой друзей. Попытавшись забиться в угол, юноша уперся в колодец, попытавшись встать его ноги как будто окаменели от страха и не могли шевелиться. А тем временем всадник все ближе и ближе приближался к жертве, не оставляя никого на своем пути. Подойдя на расстояние вытянутой руки, кавалерист оставил коня и направился к жертве. Взявши мертвой хваткой за горло юнца, верховой ездок поднял его над землей, прочувствовав все страдания жертвы маньяк кинул практически бездыханное тело в колодец. Посмотрев на юношу внизу, наездник отсек верхушку родника, что навсегда прикрыла тело.

«Вставай! Вставай!», – послышалось сквозь сон. Открыв глаза сероглазый, увидел сидящую возле него девочку, она сжимала ту самую куклу из угла и пыталась его пробудить. Её зеленые глаза были взволнованы и растеряны.

– Ты кто? Сколько бы я тут не была, я тебя не видела! Как тебя зовут?

– Я-я...не помню... – отвечал проснувшийся.

– Как это ты не помнишь, как тебя зовут? Может твои родители помнят? Где они?

– У меня нет родителей, – сухо ответил юноша.

– С кем это ты разговариваешь, моя принцесса? – послышалось из другой комнаты, голос был низким, а шаги томными, что не внушало доверие в душу парню.

– Смотри-смотри кого я нашла! – вслед за шагами из дверного проема выглянула голова мужчины. Квадратное лицо смягчала седая хорошо ухоженная борода, грубые черты лица и суровый взгляд преподносили гостя как совсем недружелюбного человека, но все меняли добрые коричневые глаза. Несмотря на дружелюбность юнец уперся об стену прикрыв двумя руками лицо.

– Тише...не бойся, мы не навредим тебе, - подходя говорил мужчина, – как ты здесь оказался? – в ответ мужчине мальчишка лишь показал на лес, – Я когда-то доходил до его конца...зрелище не из детских, я правильно понимаю, что ты оттуда?

– Да.

После короткого молчания мужчина отодвинул руки парня и сказал:

– Прости, я, да и моя дочь, хотели бы взять тебя в наш дом...

– Ничего...я-я тут останусь...

– Папа! Почему мы не можем?..

– Прости меня, но нет мы не сможем, единственное, что мы можем – это принести тебе хоть какой-то еды.

– Спасибо, – сухо поблагодарил беглец в след уходящему старцу.

– Ты не отчаивайся, мой папа часто тут ходит и берет меня с собой, а я тут играю пока он рубает нам дрова...ладно я пойду принесу тебе хлеба, – глядя на нее сероглазый понимал как на него смотрел его сокамерник, ведь раньше он так же был таким энергичным, радостным и незнающим печали.

– Ты красивая, – процедил в след бегущей девочки тот, а она лишь улыбнулась и засмеялась.