Что со мной, mon ami?

Эдди шёл быстрыми шагами по мокрому асфальту. Слякоть морозила тело одним своим видом. Каспбрак с разгоряченным разумом и холодными руками в карманах,  думал о своей глупости. Через пол часа он был дома. Закрыв дверь, Эдди опустился на пол и закрыл руками лицо.Э- как...почему мне не везёт, что я за тварь, зачем он так сделал? Что подумал? Больше не буду с ним общаться...никогда...он единственный знает эту тайну. М- мияу-мяуЭ-ЧЁРТ! Он ведь может рассказать об этом. Тогда проблем не оберёшься, как же так. Идиот. Идиот. Идиот я. ааа....Милли ласкалась о косяк тумбы, изредка, открывая, то левый, то правый глаз.М-мяу? Урр-уррр-уррррр. Мя...Эдди повернул голову в сторону светлой части коридора. Милли питала мальчишку надеждой на будущее и усмиряла дурные мысли.Кошка досталась Эдди ещё  в Виллоуне. Это небольшая Шотландская деревня была родным домом на протяжении 14 с лишним лет для семьи Каспбраков. Будучи резвым деревенским парнишкой, Эдди целыми днями бегал с  ровестниками по тёмным лесам. Это были лучшие его годы и друзья. Он познакомился с ними в приходской церковной школе. Билли, Майк, Луи и Милли. Луи был младше Эдди и Майка на два года, а Билл и Милли на год. Все они были особенно важны для Эдди, как и его семья...

*несколько лет назад*

11  Авг  ****г. Д-ЭЭЭД, БЕГОМ ЗАВТРАКАТЬ!Под топот босых ног по лестнице раздался звонко нежный, но с натянутой интонацией голос..Э-НУ МАААМ.. А КАК ЖЕ МАЙК..? И БИЛЛИ? Мальчишка спрыгнул с лестницы за три ступеньки до пола и жалобно глядел большими глазами на мать.Дэйзи Каспбрак. Голубоглазая высокая женщина лет тридцати. Она была весьма приятным и чувственным существом. Густые тёмно-русые  волосы  бережно забранные лентой в хвост окутывали  приоткрытую грудь. Тощее лицо Мисис Каспбрак редко излучало эмоции вроде яркой радости, злости и отчаяния. Однако, зная мать с рождения, Эдди ощущал малейшие колебания венок на впалых щеках, морщинистом лбе и светло-вишнёвых губах. Лёгкой улыбкой Дэйзи скрывала все свои проблемы, всю свою боль и радость. Д- Что ты им опять наобещал?Э- Мы договаривались с утра в лес. Мам, ты не помнишь?Миссис Каспбрак будто, размышляя, или не услыша вопрос, крошила редис.Если бы она в секунды молчания обратила внимание на лестницу, то две чумазые морды тут же бы исчезли с грохотом за стенкой. Эдди то и дело у себя за спиной давал им знак, что бы скрылись. Однако пухлое личико улыбалось и беззвучно  говорило: " мол, мы и так тихо". Вытянутая же мордашка с жидким блондом и тремя веснушками на носу, вовсе не заметило  предупреждающих знаков и с дураческим интересом смотрело на кухню.Вскоре секунды немых раздумий завершились и под говор М-с.Дэйз Билли и Майк спрятались за стеной, вытягиваясь вверх.Д-Припоминаю... Однако, я так же припоминаю о том, что ты обещался с утра к бабушке Грэйс, тётушке Юи и тётушке Ладе. Не так ли?Эдди растерянно глядел на ноги, боясь встретиться взглядом с друзьями.Э-нуу, даа. Я зайду к ним по пут..Д-  А как же Билл и Майки?Э- нууу..Он растерянно и молебно посмотрел на друзей; они же ответили надутостью.Э-... Они подождут видимо...Д-.. Садись завтракать... И мальчики пусть не прячутся, завтракайте и идите.Эдди весело и удивлённо переглянулся с ними и одобряюще кивнул.Всё трое молча сидели за высоким дубовым столом. Резные ножки были такие длинные, что Майк, сидя на стуле, не видел, что находится в его тарелке. Но это было не важно и смотреть в тарелку было не нужно: М-с.Дэйз всегда прекрасно готовила, особенно хорошо это ощущалось на пустой желудок. Билли кончил трапезу раньше всех и принялся просить добавки. Однако Эдди противостоял ему, оправдываясь тем, что ещё не ели родители и сестрёнка. Надув красные от еды щёки Бил подошёл к М-с, Дэйз, поставил тарелку, пробурчал благодарсвенные слова и хотел было пойти на место, в то время как нежная рука Дэйзи удержала его за воротник красно-бурой вязаной жилетки. Мальчик развернулся и посмотрел в осветлённые солнцем глаза женщины. Ангельской улыбкой она одаривала всех и всегда, и Билли она особенно нравилась. Дэйз наклонилась всем телом и прильнула губами к красному засаленному уху, укутанному  жидкими, не менее засаленным волосами.Д-ещё будет десерт... Мороженое...Билли, весь смущенный резко обернулся. Детская улыбка преобразила глупое лицо Билла. Эдди внимательно следил за всем происходящем на кухне. В доме он был не менее важным хранителем мира, чем кошка Дуддо. Две пары тёмных глаз медленно обходили дом каждое утро, наблюдая за каждым его обитателем. В любом доме Виллоуна было традицией вешать плети сухого чеснока и ставить лукошки с луковой шелухой вдоль лестниц или коридоров. Запах по свежести трав резал глаз не менее, чем резал лёгкие, но именно это впечатление разум принимал как  детский наркотик и пленил жить...жить в уютном  домике,  окруженном лесом и скалами с запада и севера...Жить и следить за покоем больного на ногу отца. Он часто читал газеты, сидя на посеревших от старости, холода, оттеняющих луг и клоки леса скал, качелях. Эдди бывало подбегал к  широкому  коченелому клёну, укрытому густой синеватой дымкой массивной тени и ,оглядев сияние верхушки ещё тянущейся к солнцу, проходил глубоко. За опустившимися ветвями скрывалась комната. Стенами и потолком её служил старый клён, а едитсвенной мебелью были качели. Подходя к отцу, мальчик заглядывал то в туманные глаза, то в газету, выжидая того момента когда веки лениво опустятся, разглаживая морщину, резавшую  смугловато-жёлтый лоб, и хриплый кашель взбударажит прохладный воздух. Глядя на сына, он смотрел не на фарфоровую фигурку чада, а куда-то вдаль, думал о том, что возможно не могло быть здесь и сейчас, не могло быть с ним и чем то близким ему. Эдди умел остановить непоколебимый ход мыслей отца, так мягко, как умелый механик мог остудить раскаленное жерло печей, не давая металлу повредиться, а механизмам выйти из строя. Мальчик брал костлявую кисть изуродаванную сухожилия и то прижимал обеими руками к щеке, то гладил её, всё так же глядя в глаза и будто ждал ответа на срочный вопрос. Детское тепло разливалось по телу через кровь, мотавшейся в сухожилиях рук. Оно заползало в голову и фокусировало серые глазные яблоки на маленьком Эдди. Отец начинал тихо смеяться, закатывать глаза и прятать навернувшиеся слёзы. Это длилось буквально пару секунд и он тут же начинал свои рассказы о далёком Кавказе, цветущей Японии, огромной России.. о каких то морях и реках, горах и водопада. Обещал что когда нибудь Эдди увидит  его рассказы наяву... И Эдди жил подчиняясь укладу желаний: после отца он бежал на встречу с фальшиво радостной материнской улыбкой, за громким, чуть ли не оконтуживающим смехом сестры по вечерам и думал : как это можно так улыбаться? как можно так много знать и рассказывать? как можно так громко, пискло смеяться ,не зная границ радости и разочарования? Нет, ни разу Эдди не находил ответов на эти вопросы и к утру их совсем забывал.