Прода с Юмой и его снотворным

Т/И смотрит на него…на кружку…на бутылёк…

И в её голове происходит тихий, но очень отчётливый щелчок:

“Ну всё. Режим: спасаем идиота.”

Она резко ставит кружку в сторону.

— Так. Слушай меня внимательно, Пушкин на минималках. Спать тебе сейчас НЕЛЬЗЯ.

Юма, уже наполовину в объятиях Морфея:

— Но сон зовёт меня… так нежно… так тепло…

— Я тебя сейчас холодной водой позову!

Он даже не реагирует.

Плохо.

Очень плохо.

Т/И прищурилась… и через секунду—

БАЦ.

Лёгкая пощёчина.

Не из злости.

Из необходимости.

Юма моргает.

Медленно.

— О, жизнь… ты снова болью мне ответила…

— НЕ ЗАСЫПАЙ!

Она резко поднимает его на ноги.

Он болтается как очень поэтичный макарон.

— Идём.

— Куда ведёт меня судьба…

— В раковину.

— Я доверяю…

— ЗРЯ.

Она дотаскивает его до раковины, включает холодную воду и—

плюх.

Прямо ладонями по лицу.

Юма вздрагивает:

— ААА… зима пришла внезапно…

— Отлично, живой.

Она быстро оценивает ситуацию, уже почти как фельдшер на минималках:

— Так. Ты выпил слишком много. Значит, не даём тебе отключиться.

Она хватает его за щеки:

— Смотри на меня.

Юма честно пытается.

Один глаз смотрит на неё.

Второй — в вечность.

— Ты сегодня… особенно… сияешь…

— НЕ ФЛИРТУЙ, ФОКУС ДЕРЖИ!

Она начинает ходить с ним по кухне.

Буквально таскает.

— Двигаемся. Говорим. Не засыпаем.

— Я бы предпочёл… лежать…

— Я бы предпочла, чтобы ты не отъехал!

Она резко:— Сколько ты весишь?

Юма, с достоинством:

— Вес души не измерить…

— Я про ТЕЛО!

— …не знаю…

— Отлично. Просто отлично.

Она хватает его за руку и начинает щупать пульс.

— Так… вроде есть. Уже радует.

Юма тихо:

— Ты держишь меня… как будто я важен…

— Потому что ты сейчас проблема, а не поэт!

Он почти улыбается.Почти.И снова начинает клониться.

— ЭЙ!

Она снова хлопает его по щеке.

— ОСТАВАЙСЯ СО МНОЙ!

Юма, уже совсем тихо:

— Если я выживу… я напишу об этом…

— Если ты не выживешь — я тебя лично воскрешу и снова убью.

И, не теряя темпа, она уже тянется за телефоном:

— Всё. Хватит самодеятельности.

Она набирает номер.

— Сейчас приедут взрослые. Настоящие.

Юма, сквозь полусон:

— А ты тогда… кто?..

Она смотрит на него.

И криво усмехается:— Я? Я твоя временная страховка от глупых решений.

И снова включает воду.

— Давай, поэт. Сегодня ты пишешь не стихи. Сегодня ты выживаешь.