Второй шанс

Диана Львовна Кудрявцева имела все основания полагать, что ее жизнь прекрасна. Пусть все свои пятьдесят лет она провела без мужа или иного спутника жизни, но имела достаточно поклонников, чтобы не сомневаться в собственной привлекательности. В молодости она успела достаточно попутешествовать по России с джазовым музыкальным коллективом, где безупречно исполняла партии первого голоса — и сохранила этот звонкий чистый голос до сих пор. Как и стройную подтянутую фигуру, не тронутую пластикой и хирургическим вмешательством — максимум, что Диана Львовна себе позволяла — это небольшие уколы ботокса на лицо, чтобы разгладить самые глубокие морщины.

И кроме того, совсем повзрослевший Никита был главной ее гордостью — Диана Львовна полагала, что сумела воспитать достойного мужчину, который не сбежит при первых же трудностях, как его отец. Без стеснения она могла сказать, что любуется сыном, возмужавшим и совсем самостоятельным. Ей совершенно не было необходимости заглядывать к нему каждый день — в конце концов, они оба взрослые люди со своими делами и проблемами, так что максимум иногда она приносила сыну на передержку Фрейю, когда та уж слишком скучала в одиночестве. Никита и сам с удовольствием возился с гиперактивным цвергшна́уцером, а иногда они прогуливались все втроем по парку, и мать с сыном болтали о том о сем. Конечно же, Диана Львовна была первым человеком, которому Ник рассказал про отношения с Никой — и она с удовольствием пригласила молодых людей на ужин в конце недели, чтобы познакомиться с девушкой сына поближе.

Этот октябрьский вечер был на удивление теплым для Санкт-Петербурга. Красно-желтые листья почти облетели, прибились вчерашним ливнем к земле и смешались с грязью, окрашивая пейзаж приглушенными оттенками. Фрейя весело виляла хвостиком, повстречав Кира — жизнерадостного грузного бультерьера из тридцать седьмой квартиры. Его хозяин, Игорь Коваленко, новоиспеченный студент, стоял у пруда со своим неразлучным другом-соседом Антоном Крыловым. Они издалека поздоровались с Кудрявцевыми, но подходить ближе не стали. Судя по оживленным разговорам и спорам, ребята обсуждали новую песню — все не оставляли надежды стать популярными музыкантами. Ребята в детстве побывали учениками Дианы Львовны, которая подрабатывала репетитором по музыке и вокалу. Невольно она подумала о том, как же быстро выросли мальчишки — она помнила их еще третьеклашками...

Фонари уже зажглись, разгоняя сумрак. Собаки всей округи потихоньку стягивались в излюбленное место их встречи, таща за собой своих хозяев. Парк Авиаторов оживился собачьим лаем и душевными разговорами, вдали на детской площадке слышались крики и визги — малышей выгуливали подальше от собак, чтобы не мешать друг другу. Привычная вечерняя идиллия воцарялась вокруг.

Ее прервал внезапный вопрос Никиты:

— Ма, а ты никогда не жалела, что оставила меня?

Совершенно не готовая к такому повороту их обычного разговора, Диана Львовна остановилась прямо посреди тропинки и уставилась на сына. Почему он спросил? Разве недостаточно внимания и любви она дарила ему? Неужели когда-то попрекнула его за то, как тяжело ей приходилось в первые годы после его рождения? Она всегда старалась оградить Никиту от мысли, что он мог быть нежеланным ребенком, но вдруг она что-то упустила? Вдруг сделала что-то не так?

Никита тоже остановился и развернулся к матери, со спокойным лицом ожидая ответа, а Диана Львовна пыталась найти в нем признаки волнения, злости или обиды. Не находила. Но все равно на сердце стало тревожно. И все же она улыбнулась настолько беззаботно, насколько могла.

— Ты же знаешь, я никогда не жалею о тех решениях, что приняла.

Они немного помолчали, глядя друг на друга.

— С чего вдруг такие вопросы, Ник? — все же решилась спросить Диана Львовна.

Сердце замерло в ожидании ответа, неприятно покалывало. Между ней и сыном установилось правило — говорить правду, какой бы она ни была. Чем больше он взрослел, тем меньше оставалось тем, которые они не обсудили бы. Их нельзя назвать друзьями — все же, это странно для матери и сына. Но Диана Львовна надеялась, что Никита может на нее положиться. И уж совершенно точно не могла подумать о том, что ему взбредет в голову спросить такую очевидную, на ее взгляд, глупость.

— Ну, просто ты же была популярной, — пожал плечами Ник как ни в чем не бывало. — Нина Сергеевна тут недавно проговорилась, что ты должна была ехать в Европу выступать, а когда узнала про беременность, то все сорвалось. Разве ты никогда не жалела об этой упущенной возможности?

Ох уж эта Нина Сергеевна! Как всегда, язык без костей, надо же было сболтнуть такое Никите!

Диана Львовна не любила говорить о своей беременности и первых годах после рождения Никиты — они и правда были тяжелыми. Но она дала себе слово, что ее сын никогда не узнает о том, сколько слез она пролила тогда. Так что сейчас постаралась принять спокойный вид и продолжила путь, заставляя и Никиту двинуться дальше.

— Да уж, было времечко, — улыбнулась она. — Но сам знаешь, популярность — она вещь такая, непостоянная. Твоя бабушка была права, когда отправила меня работать в музыкальную школу.

Только присутствие Ника сдерживало ее от горьких мыслей об ушедшей уже десять лет назад матери. Хотя Диана Львовна и часто ссорилась с ней и постоянно отстаивала свои границы, без ее недовольного ворчания дом сразу опустел. Хорошо, Никита к тому времени был уже достаточно взрослым, чтобы стать ее опорой в тот скорбный год. Говорят, время лечит, но это неправда. Диана Львовна просто научилась жить с этой свербящей глубоко внутри болью.

— Почему ты просто не оставила меня бабушке и не продолжила выступать? — продолжал допытываться Никита.

— Твоя бабушка была... не лучшим воспитателем, — вздохнула Диана Львовна, поплотнее запахивая пальто и скрещивая руки на груди. Так она давала понять, что не хочет развивать эту тему дальше, и Ник послушно притих.

Краем глаза она следила за Фрейей, которую Ник взял обратно на поводок, оттаскивая от радостного Коржика — французского бульдога из третьей квартиры. Они то и дело норовили спутать поводки, так что хозяевам приходилось быстро расходиться, пока две собаки не превратились в неуправляемый ком. Сорокалетний лысеющий Паша, несмотря на грузность, ловко подхватил Коржика на руки, пропуская Кудрявцевых. Приветливо поздоровавшись и обменявшись дежурными «как дела», они двинулись в разные стороны вдоль пруда.

Фрейя засеменила рядом с Дианой Львовной и Никитой, деловито обнюхивая кусты и то и дело путаясь под ногами. Они потихоньку возвращались в сторону улицы Бассейной, проходя мимо спортивных площадок. Даже несмотря на холод, у баскетбольного кольца слышались крики и стук мяча — местным парням, похоже, совсем не мешала осень.

— Знаешь, я иногда в детстве думал, что мой отец — какой-нибудь бог, — вдруг признался Никита после недолгого молчания. — И однажды ко мне придет сатир и заберет меня в лагерь полукровок.

Диана Львовна рассмеялась. Она помнила одержимое увлечение сына книжками про древнегреческих полубогов — да чего греха таить, она и сама их читала, когда Ник притаскивал из библиотеки. Наверное, для многих детей из неполных семей эти книги были спасением — всегда можно представить, что твой отец — Посейдон или Аполлон. Она помнила, какое разочарование светилось в глазах тринадцатилетнего Ника, когда он познакомился со своим отцом — совершенно обычным обрюзгшим мужичком, полысевшим и осунувшимся. Они общались всего раз и не больше получаса, но после этой встречи Никита авторитетно заявил, что им и втроем с бабушкой хорошо. Без всяких незнакомых мужиков.

— Я знаю, Ник. Мне, правда, жаль было тебя разочаровывать, но ты уж очень упрашивал познакомить тебя с отцом.

— Ты его любила?

Они остановились перед дорогой, пропуская автомобили, чтобы перейти в совершенно неположенном месте — почему-то пешеходный переход был только на дальнем перекрестке перед входом в парк. Никто из местных жителей никогда не пользовался им — свидетельством этому была вытоптанная тропинка на газоне, которая вела прямиком к дороге и противоположному тротуару. Убедившись, что больше машин не предвидится, они перебежали дорогу и, когда уже углублялись во дворы, Ник повторил свой вопрос. Диана Львовна пожала плечами.

— Наверное, любила. Он почти всегда был рядом, такой заботливый. Очень красиво ухаживал, хоть я сначала и не воспринимала его всерьез — он же младше меня. Но в любом случае я ему благодарна за тебя.

Они остановились напротив ее парадной, и Диана Львовна привычным жестом потрепала сына по мягким волнистым волосам. Тот порывисто обнял ее, чуть приподнимая над землей.

— Люблю тебя, ма.

— И я тебя люблю, солнышко. Вы придете завтра с Никой?

Никита отпустил ее, передал поводок с Фрейей и кивнул. Попрощавшись, быстрым шагом двинулся к своей парадной, а Диана Львовна достала ключи из кармана пальто и замерла, чтобы проследить и убедиться, что Никита скрылся за тяжелой железной дверью. Вечерняя тишина вдруг обрушилась на нее камнем, и Диана Львовна присела на лавочку у парадной, чтобы перевести дух. Почему-то этот разговор о прошлом выбил почву у нее из-под ног. Только Фрейя, вставшая грязными лапами на бежевое пальто, помогала держать мысли в настоящем.

— Ну что, хорошая моя, нагулялась? — рассеянно пробормотала Диана Львовна себе под нос, трепля радостную мордочку.

Возвращаться в квартиру совсем не хотелось. Одиночество вдруг ощутилось почти физически — тягучее, плотное и оглушающее. Чисто логически Диана Львовна понимала, что она не одна, у нее есть любящий сын, близкие подруги из книжного клуба, лучшая подруга Татьяна, живущая через дорогу... В любой момент она могла позвонить кому-нибудь и попросить приехать, и они бы откликнулись. Но это было не то, чего она хотела. И сейчас Диана Львовна пыталась понять: неужели она боится остаться одна?

Никита съехал от нее всего пару лет назад, после окончания университета. До этого вторую квартиру сдавали, но переезд сына был лишь делом времени — и это правильно. Взрослый мужчина не должен жить с матерью, как бы близки они ни были. Примерно в то же время у нее появилась Фрейя, которая скрашивала ее одиночество. Но и без этого у Дианы Львовны была насыщенная жизнь — работа в музыкальной школе и репетиторство, йога и фитнес-зал, бассейн и книжный клуб. И она была совершенно довольна ею. Тогда откуда взялось это щемящее чувство тоски, накрывшее ее с головой так внезапно?

Диана Львовна не сожалела о своих решениях. Или она только старалась убедить в этом окружающих? И себя. Но напоминание о том, что ей пришлось оставить после известия о беременности, кольнуло неожиданно больно. И дело было не в отце Никиты — мимолетном увлечении, оставившем слишком глубокий след. Нет, Диана Львовна скучала по сцене. По тем, ни с чем не сравнимым эмоциям. По своим амбициям. По шумным залам, поющим с нею в унисон. И по маленьким пабам с узким помостом, куда едва помещался их квартет. По моментам перед выходом к публике, когда все внутри замирает, а в горле пересыхает от волнения. Диана Львовна скучала по своей мечте, которая так и не стала реальностью, утонув в пучине рутинных дней и забот о ребенке.

Дернувший за пальцы поводок заставил ее очнуться и ухватиться за него покрепче. Фрейя залилась радостным лаем, заметив подходящего к парадной Игоря с деловито семенящим рядом Киром. Говорят, собаки похожи на своих хозяев — и несмотря на огромную семью Коваленко, которая жила на последнем этаже второй парадной, белоснежный бультерьер со смешным черным пятном на левом глазу был похож именно на Игоря. Тот со своим вытянутым квадратным лицом, маленькими широко посаженными глазами, прятавшимися под нахмуренными светлыми бровями, и сам был похож на бультерьера. Такой же крупный, но состоящий скорее из мышц, чем из жира.

Заметив Диану Львовну на лавочке, Игорь тут же расплылся в улыбке, превратившись в щенка — сквозь его повзрослевшее щетинистое лицо все еще проглядывали те детские черты, которые почему-то в голове Дианы Львовны отпечатались очень четко. Пошарив в глубоких карманах коричневой парки, Игорь вытащил солидную связку ключей.

— А вы чего не поднимаетесь, теть Диана? Замерзнете ж.

Только после его слов она почувствовала, что пальцы и впрямь заледенели. Поднявшись и потянув за поводок Фрейю, которая вынюхивала что-то в кустах, Диана Львовна шагнула к парадной. Игорь любезно придержал для нее тяжелую дверь.

— А ты где своего сиамского близнеца потерял? — благодушно пошутила она, ступая во тьму парадной, которую едва рассеивала тусклая лампочка. Фрейя с Киром мельтешили под ногами, но в итоге рванули первыми по лестнице. Диане Львовне и Игорю пришлось поспешить за ними.

— Дак к Тёме помчал, в плойку резаться, я щас Кира верну и к ним тоже.

Только благодаря Никите, который посвящал ее во все современные словечки, Диана Львовна догадалась, что ребята просто собираются поиграть на плейстейшене у Артема из четвертой парадной. Тот вообще слыл заядлым геймером, и был первым, кому купили компьютер в их доме, так что традиционно все мальчишки — и Никита тоже — собирались у него.

— А как ваша группа? Что-то давно не слышала про ваши успехи.

— Ой, мы щас альбом пишем! Как сведем, я вам обязательно скину. Но, теть Диан, вам не понравится, наверное. Вы такое не слушаете, сто пудов.

После того, как Диана Львовна научила Игоря и Антона музыкальным основам, они принялись искать себя в огромном музыкальном мире. Играли всё: от джаза до рока, от фолка до однотипной современной попсы. И только в последний год, кажется, нашли себя где-то на стыке инди-рока и панка. Диана Львовна никогда не корила их за эксперименты — понимала, что им самим нужно нащупать тот самый путь, который они почувствуют своим. И теперь было интересно, во что же вылились их труды.

— Думаю, самое время начать, — бодро отозвалась Диана Львовна, останавливаясь на втором этаже у своей квартиры. — Так что буду ждать, Игорек.

— Договорились!

Попрощавшись, он поскакал наверх, перепрыгивая через ступеньку. Похоже, ему не терпелось присоединиться к ребятам, но пока они поднимались вместе, Игорь из вежливости не спешил. Проводив его взглядом, Диана Львовна отперла дверь, пропустила Фрейю, зашла внутрь и закрылась на два замка. Привычно включила теплый свет в прихожей, сняла пальто и аккуратно повесила на плечики в шкаф. Стащила ботинки, тут же протерла их салфетками для обуви и убрала на этажерку. Надела тапочки. Прошла в ванную, где Фрейя терпеливо ждала ее, чтобы помыть лапы после прогулки. Помыв и подсушив их полотенцем, отпустила собаку на пол. Цокая когтями по паркету, Фрейя убежала в гостиную, чтобы занять свое любимое кресло.

Диана Львовна помыла руки. Чуть помедлив, собрала волосы ободком и умылась полностью. Нанесла последовательно тонер, сыворотку от морщин и ночной крем. Вернулась в комнату, переоделась в теплый махровый халат, распустила длинные волосы и зашла в гостиную, чтобы, как обычно, включить телевизор. Ее рука замерла над пультом, который лежал на комоде рядом с пианино. Дрогнув, она переместилась чуть правее и легла на кожаный чехол старенького советского патефона. Пальцы прошлись по шершавой потрепанной поверхности с обитыми краями и легли на холодные металлические застежки. Сердце на секунду замерло.

Сделав глубокий вдох, Диана Львовна откинула крышку, поставив подпорку, и уверенным движением вытянула из стоящей позади стопки ту самую пластинку.

А вот дальше секундный запал пропал. Пока она доставала пластинку из коробки и устанавливала ее на место, пальцы дрожали. Иглу установить тоже получилось не с первого раза, хотя раньше Диана Львовна делала это тысячу раз. И вот, игла коснулась пластинки, и из патефона донеслась музыка, до боли знакомая.

Легкие невесомые ноты заполнили всю гостиную, укачивая на волнах неторопливой мелодии. Диана Львовна обожала эту песню. Закрыв глаза, она представляла летний вечер, зелень на берегу Сены и открытую веранду французского ресторанчика. Музыканты на узком помосте: скрипач, саксофонист и пианист с синтезатором на коленях. Легкий теплый ветерок обдувает ее лицо, игриво приподнимает тонкий подол легкого платья. И в душе невероятное умиротворение, такое наслаждение моментом, что хочется улыбаться.

Собственный голос из патефона Диана Львовна едва узнает. Как же давно она не пела на французском — совсем отвыкла от этого звучания. По коже пробегают мурашки, даже короткие волоски на затылке приподнимаются от удовольствия. Покачиваясь в такт мелодии, Диана Львовна открывает глаза и начинает тихонько подпевать себе же. Привычная комната со старыми бежевыми обоями и темной деревянной мебелью вдруг преображается от музыки. Скинув тапочки, Диана Львовна ступает на мягкий пушистый ковер и кружится, кружится, кружится. Подол халата развевается, совсем как юбка в танце. Фрейя с радостным лаем скатывается со своего кресла и прыгает вокруг, заглядывая хозяйке в глаза. Диана Львовна смеется и подхватывает ее на руки, чувствуя себя невероятно счастливой.

Et des que je l'apercois

Alors je sens en moi,

Mon coeur qui bat...(1)

Мелодия закончилась, и она поспешила снять иглу с пластинки, чтобы не испортить ее. Большая двухкомнатная квартира без музыки тут же погрузилась в тишину, померкла и опустела. Но словно не заметив этого, Диана Львовна продолжала мурлыкать себе под нос все ту же мелодию. Жаль, что час уже поздний, и она не может аккомпанировать себе на пианино, скучающем в углу у окна. Опустив Фрейю на пол, Диана Львовна убрала пластинку на место, закрыла патефон и, взглянув в темное, не закрытое шторами окно, замерла.

В мутном смазанном отражении на нее смотрела молодая девчонка с длинной тяжелой черной косой и в красном платье в горошек. Диана Львовна помнила то платье — легкая струящаяся ткань, короткие рукава-фонарики и разрез до бедра. Ее любимый наряд для выступлений, самый праздничный и красивый.

Она прикрыла глаза, прислушиваясь к ощущениям. Да, Диана Львовна до сих пор ощущала себя той девчонкой. Даже спустя так много времени, она до сих пор млела от музыки, получала удовольствие от пения и была готова танцевать ночь напролет. Она была полна сил, нерастраченных чувств и юности. Но когда Диана Львовна вновь открыла глаза и, подойдя к зеркалу на трюмо, взглянула на себя, в отражении увидела пожилую, хотя и прекрасно сохранившуюся женщину. Седину на отросших корнях и морщины у глаз. Узлы вен на длинных пальцах и варикоз на выглядывающих из-под халата ногах. Кожа на шее уже стала дряблой, а вниз к груди убегала цепочка пигментных пятен.

Диана Львовна изучала свое отражение не с отвращением, но с любопытством. Быстротечность времени удивляла до сих пор. И не подумаешь, что в этом теле она однажды выносила ребенка, который из крошечного живого комочка вымахал в мужчину два метра ростом и начал жить отдельно. И несмотря на это, тело все еще было здоровым, сильным и выносливым. И даже в определенной степени сексуальным, несмотря на обвисшую небольшую грудь и складки на животе.

Рассмеявшись собственным мыслям, Диана Львовна запахнула халат и отправилась на кухню. Но музыка из прошлого не оставляла ее весь вечер, звучала во сне, увлекая мягкими волнами в океан воспоминаний. Образы были такими яркими, словно все это было лишь вчера: небольшая сцена в ресторане и красное платье в горошек, бурные овации и крики «бис» в ушах, букеты цветов и подарки в руках. Диана Львовна и правда скучала по всему этому, но грусть была тихой и светлой, давно пережитой и смиренной.

— Дианочка Львовна! — пронзительный знакомый голос заверещал где-то сбоку, и она едва успела раскрыть объятия навстречу своей ученице.

Тринадцатилетняя Лия умудрилась сохранить свою непосредственность даже в суровом подростковом возрасте. И будучи знакомой с Дианой Львовной с самого детства, позволяла себе такие вольности, как теплые, почти родственные объятия. И та неизменно отвечала ей взаимностью. Смуглая, черноволосая, с задорными карими глазами, Лия чем-то напоминала Диане Львовне саму себя в детстве.

— Дианочка Львовна, все получилось! — затараторила Лия, вывернувшись из объятий и сунув ей под нос телефон. — Я же говорила, вы будете популярной! У меня никогда столько лайков не было, а с вами видео залетело в реки. И смотрите сколько комментов, все вами восхищаются!

— Погоди-погоди, — засмеялась Диана Львовна, останавливая поток слов. — Давай с дороги отойдем для начала.

Они и впрямь остановились посреди тротуара, мешая потоку хмурых рабочих людей, возвращающихся домой. Мягко приобняв за плечи, Диана Львовна отвела Лию в сторону и тогда только принялась вслушиваться в ее восторженные объяснения. Как оказалось, девочка говорила про видео, которое они записывали неделю назад на уроке. Лия часто так делала — записывала себя, чтобы переслушать и выявить ошибки, чтобы похвастаться перед друзьями и в интернете своим чистым сопрано. Диана Львовна обычно оставалась за кадром, аккомпанируя ей на пианино и иногда подпевая, чтобы направить. Но неделю назад она поддалась уговорам Лии и появилась в кадре вместе с ней, чтобы спеть дуэтом. Конечно, ей приходилось сдерживать себя, чтобы не перекрывать своим натренированным голосом ученицу, но после просмотра получившегося видео Диана Львовна осталась довольна: их голоса звучали стройно и гармонично.

Как оказалось, людям в интернете понравился их дуэт, а еще больше — сама Диана Львовна. Пока Лия зачитывала ей комплименты из комментариев, та смущенно улыбалась и оглядывалась на прохожих, надеясь, что звонкий голос ученицы не привлечет ненужного внимания.

— В общем, Дианочка Львовна, люди хотят еще вас послушать! — подытожила Лия, убирая смартфон в карман куртки и поднимая взор.

— Я тебя услышала, — улыбнулась она и погладила ученицу по плечу. — Значит, завтра на занятии снова споем дуэтом? Уже решила, что хочешь исполнить?

— А вы не хотите одна спеть? — вдруг предложила девочка и затараторила, не давая вставить и слова: — Может, заведем вам страничку? Я помогу вам видео выкладывать! Негоже такой талант прятать. А там совсем-совсем не сложно!

Воодушевление Лии обезоруживало. И вчерашний разговор с Никитой вдруг всплыл в голове. «Ты же была популярной». Может, она могла бы снова?.. Диана Львовна могла не признаваться даже себе, но все же она была амбициозной. А еще достаточно продвинутой, чтобы понимать, как сильно изменилась сцена за двадцать лет. У Игорька с его группой пробиться на сцену было куда больше шансов, а для нее оставался лишь «Голос 60+». Правда, и для этого пришлось бы подождать еще с десяток лет.

Решимость всколыхнулась где-то в груди. Может, амбиции, может, азарт, а может поглаженное комплиментами эго — это в целом не имело значения, потому что в итоге Диана Львовна согласилась. И весь следующий урок с Лией они провели за изучением соцсетей и наиболее удачных ракурсов для съемок в ее маленькой квартире. Конечно, сначала Диана Львовна заставила Лию позаниматься, и только потом стала ученицей сама. Но процесс все же захватил ее с головой. Ей на смартфон были установлены несколько разных приложений, в том числе и для монтажа видео, и для фотографий, и для записи видео, и для их выкладки...

Несмотря на то, что Диана Львовна считала себя идущей в ногу со временем, оказалось множество нюансов в том, чтобы быть «блогером». Так Никита в шутку назвал ее, когда узнал о новом увлечении матери. Но безусловно поддержал ее, помогая разобраться в монтаже, а Ника подарила ей штатив и лампу для съемки.

Природное любопытство позволяло ей быстро привыкать к новшествам — и вот уже спустя пару недель Диана Львовна совсем освоилась как минимум с одной соцсетью. Она приучила себя ставить телефон на штатив каждый раз, когда занималась с учениками (разумеется, с их согласия). Читала комментарии и отвечала на них, делилась историями из туров своей молодости и рассказывала про сложное в музыке простым языком. Все еще не знала, куда девать себя от хвалебных комментариев и как реагировать на сомнительные комплименты от молодых парней. И все же Диана Львовна чувствовала невероятную отдачу от аудитории, большую часть из которой ей привела Лия.

Казалось безумием видеть, как на нее подписывается целая тысяча человек — это же целый концертный зал! А потом пошли и две, и пять, и вот уже десять тысяч незнакомых людей смотрят ее видео, восхищается ею и просят петь еще и еще... Однажды при встрече Никита отметил, как Диана Львовна расцвела с появлением у нее блога, и она не могла этого отрицать. Она словно пробудилась от долгого сна, в котором провела больше двадцати лет...

С погружением в этот новый для себя мир Диана Львовна не заметила, как наступил декабрь. Впрочем, в Питере это заметить было бы тяжело — снег не ожидался как минимум до Нового Года, а на улице воцарилась мокрая и дождливая погода с небольшими ночными заморозками. Теперь гуляя с Фрейей рано утром, Диана Львовна надевала ей забавные ботиночки, которые позволяли лапкам не мерзнуть и не скользить по тонкой корке замерзших тротуаров.

Однажды на выходе из парадной она столкнулась с сонным Игорем и его бультерьером. Вместе они отправились в парк, отпустили Фрейю и Кира бегать по заиндевевшей траве, а сами двинулись неспешно вдоль пруда.

— Совсем не спишь? — поинтересовалась Диана Львовна, когда Игорь отчаянно зевнул уже в десятый раз.

— Да у нас же зачеты скоро, — отмахнулся он, засовывая руки поглубже в карманы пуховика. Мех на капюшоне забавно обрамлял его лицо, делая похожим на щенка в больничном конусе. — И концерты новогодние. Ниче не успеваю. А вы придете? Я вам в личку скидывал, где выступать будем.

— Постараюсь, Игорек.

— А у вас как дела? Видел, у вас теперь подписчиков дохрена, вы уже нас обогнали! Круто снимаете, кстати! Лия помогает?

— И Лия, и Никита, и Ника еще иногда, — призналась Диана Львовна, не привыкшая присваивать себе чужие заслуги. — Я пока только научилась свет на штатив ставить и хотя бы просто снимать.

— Все равно вы клевая! Это так-то уже много. Но вам бы на сцену, мне кажется, вы прям для нее созданы.

— Меня пригласили в одном ресторане выступить, — призналась Диана Львовна, смущенно поправляя пуговицы на рукаве зимнего пальто. — Я пока только Никите и Нике рассказывала, они говорят, надо соглашаться.

— Конечно надо соглашаться! — горячо заверил ее Игорь. — Вы только потом черканите, где и когда, мы с Тохой постараемся вырваться тоже послушать! Это же круто! Вы легенда нашего двора, кстати! Тёмыч тоже передавал, что подписался на вас. И на стримах про вас говорил, так что его подписота тоже к вам подписалась.

Теперь Диана Львовна уже лучше лавировала в сленге Игоря, без труда понимая, о чем он говорит. Все же, когда сам погружаешься в молодежную среду, ориентироваться намного проще. Услышав про Артема, она рассмеялась.

— Так вот откуда столько новых подписчиков. Обязательно передавай ему мою благодарность.

— Кстати, может, мы с вами заколлабимся как-нибудь?

— Что сделаем?

— Ну, споем вместе! И сыграем.

Игорь аж приободрился и принялся рассказывать про лучшие, по его мнению, фиты и коллабы, а Диана Львовна посмеивалась и в большинстве случаев соглашалась. Нет, все-таки до современного сленга ей еще далеко. И тем не менее, этот мостик в виде личного блога направлял ее в общении с молодежью, которая составляла большую часть ее подписчиков. Проболтав в итоге почти полчаса, Диана Львовна и Игорь разошлись по квартирам, условившись встретиться на следующей неделе втроем и обсудить их «коллабу» (словечко простое и дурацкое, тут же прилипло к языку).

— Алиса, включи мою волну, — с порога крикнула Диана Львовна. — Громкость на десять.

Когда Никита подарил ей эту колонку, она долго пылилась на полке без дела. Потом Диана Львовна приноровилась использовать ее для работы с учениками — зачастую они хотели исполнить что-то, про что она и не слышала раньше. А сейчас, когда у нее появился блог, Диана Львовна все чаще включала Алису на фон, и так к этому привыкла, что теперь телевизор простаивал без дела.

Dans mon esprit tout divague

Je me perds dans tes yeux

Je me noie dans la vague de ton regard amoureux (2)

Уже не в первый раз попадалась эта песня ей в подборке, поэтому переодеваясь и собираясь на тренировку, Диана Львовна с удовольствием подпевала строкам песни — незатейливым и простым. Ей нравилось, что музыка снова проникает в ее жизнь, плотно обволакивает, становится воздухом, которым она дышит. Как никогда теперь становилось ясно, что репетиторства всегда было недостаточно, что заучивание с детьми композиторов и вдалбливание им нотной грамоты — не предел ее мечтаний. Но сегодня ей предстояла встреча с владельцем ресторана, куда ее позвали выступать перед Новым годом. Им предстояло встретиться вечером, чтобы обсудить репертуар, длительность выступления, музыкантов, гонорар и все прочие сценические мелочи, по которым Диана Львовна безумно скучала. Весь день пролетел в трепете, какой обычно бывает у молодых девушек перед первым свиданием. И Диану Львовну тоже ждало свидание — со своей мечтой, которая снова выглядывала из забытого закоулка души.

И пусть кто-то в комментариях напишет, что в пятьдесят начинать уже поздно. Но Диана Львовна знает, куда стремится ее сердце. Она долгое время не прислушивалась, но сейчас оно звучит как никогда громко и отчетливо. И не важно, будет ли ей тридцать или шестьдесят, однажды она исполнит свою мечту: споет на берегу Сены свою самую любимую песню. А ветер будет трепать подол ее красного платья в горошек.

1 И когда я замечаю его,

То чувствую свое сердце,

Сердце, которое сильно бьется... (текст песни La Vie En Rose оригинал Edith Piaf, перевод LishBerry)

2 У меня в голове всё смешалось,

Я теряюсь в твоих глазах,

Я тону в волнах твоего любящего взгляда (текст песни Amour plastique группы VIDEOCLUB, перевод Алекс, но здесь подразумевается Amour Plastique - Slowed Version - Lewis Hanton)