«I miei vagabondaggi»

(дневник мудреца на почти истлевшем папирусе)

Можно было бы доверить запись моих скитаний этому жрецу. Он несомненно способный, но излишне интерпретирует мои слова, что я заметил по его нескольким текстам о Кай. Возможно, когда он сам все увидит, напишет лучше. Хотя его язык примитивен и слабо годится для таких текстов. Поэтому, я сам запишу историю своего пути на родном мне языке.

Сейчас меня знают как мудреца странника. Некоторые, особенно любопытные, приходят ко мне за советом. Иные, коих большинство, боятся меня, словно злобного духа. До недавнего времени я жил в горах и редкий гость посещал мои владения. Однако, устав от одиночества и скуки кошачьей рутины, я, манимый далеким зовом просящего знаний, двинулся через материк, минуя великую пустыню, пока не достиг земли пчёл.

Когда-то давным-давно я стал обладателем занятной вещицы, обещавшей даровать понимание всего. И я почти не был обманут. Действительно, продолжив переводы неведомого мне писца, я получил то, что искал долгие годы и даже более того. Я вкусил плод знания, и оно меня меняло. Люди умирали, а я жил поодаль, постигая древнейшие знания, и их страдания меня ничуть не занимали. Смерть шагала по селениям, и не было дома, в котором не стала бы она гостьей. Зловоние и страх, я чувствовал приближение конца мира. Я стал очевидцем крушения империй, падения естества самого на себя и остался практически невредим. А плоть моя, если ее еще можно так назвать, стала книгой, ни живой, ни мертвой.

И свет окутал все. Тьма перестала существовать. Я б сон вкусил, да бодрствование слаще. И после мгновения ничего я обнаружил себя в ином по форме, но том же по смыслу мире, и вновь во тьме, но в ней рождался свет. Блуждания мои были в вечности. И где-то в ней родился мир, похожий на мой. Я вступил в него.

Твердь билась с небесами - так рождаются боги. И порождались животные, увы глухи к моим речам. Утомившись от безделицы, стал я читать свои руки. Весь смысл их я узрел и ведал наизусть, но до строк позади, никак не дотянулся.

Но наконец явилась пума, и я с ней говорил. Она все знает помимо слов, ответов не давая, урчала понимая. Чуть позже явились гоминиды. Они были весьма смышленые, и я пытался с ними контактировать. Но кто-то пробудился и изъял тех, с которыми я общался, в сон. Скитаться стало более небезопасно и я осел в горных пещерах.

Сказители и прорицатели изредка приходили ко мне, прося ответов. Я говорил им то, что они хотели знать, но не более. И этих крох хватило для того, чтобы молва обо мне разошлась во все углы мира. А пару дюжин лун назад почувствовал я, что кто-то незаурядный желает знания. Манимый любопытством я двинулся к нему, и оказался им этот самолюбивый жрец.

Его попытки достижения полного взаимодействия обречены на провал, ведь они искусственны - невозможны без особых одурманивающих растений. Хотя, признаться, я впечатлен его изобретательностью в методах их потребления. Кроме того, я здесь только потому что почувствовал его присутствие, пускай слабое и отдаленное. Но все же, он до сих пор не спит, а значит его взаимодействие столь мало, что незначительно.

Жрец намерен перенести мое тело на папирус, и я его поддерживаю, ему единственному показав, во что оно превратилось. Но трактовал бы он меньше, и слушал мои речи. И даже больше, он оспаривает мои слова, утверждает, что я неверно понял содержание знаков.

Вчера жрец закончил запись строк, что позади, но отказался дать мне их прочесть. Мы условились, что я получу их, если покажу ему Кай.