Бутылочка на вопросы

— Всё, меня достало ваше «мы просто сидим». — Вудди с грохотом ставит на пол пустую бутылку. — Бутылочка. Но на вопросы, не поцелуи. У всех истерика будет, если что-то романтичное. Я помню прошлый раз.

— Никто не будет целоваться, просто начинай, — говорит Дейви.

Бутылка крутится. Первая — Фарадей.

Ты, прищурившись, не теряешь момент:— О чём ты думаешь, когда один? И... веришь ли ты во что-то паранормальное?

Фарадей поправляет очки:— Когда один — думаю, как всё могло бы пойти иначе. Разные сценарии. А паранормальное… если честно — возможно. Иногда логики просто не хватает.

Он берёт бутылку, крутит. Выпадает ты.

Фарадей смотрит на тебя спокойно:— Ты когда-нибудь делала вид, что слушаешь кого-то из нас, но вообще не слушала?

Ты качаешь головой:— Нет.... Кстати реально.. я всегда слушаю. Даже когда выгляжу как зомби.

Смеются. Ты тянешься за бутылкой, раскручиваешь — выпадает Томми.

Ты улыбаешься:— Почему ты носишь много браслетов? Это стиль или тебя успокаивает?

Он трогает запястья, на секунду задумывается:— Почти каждый от кого-то. Успокаивает, да. Ну и... просто часть меня.

— Мне они нравятся, если что, — добавляешь ты тихо.Он смотрит в ответ, с тем самым взглядом.

Томми вращает бутылку. Указывает на Дейви.

— Если бы тебе пришлось вычеркнуть кого-то из расследования — кого бы ты выбрал?

Дейви поднимает глаза:— Себя.— Ха, серьёзно? — удивляется Вудди.— Ну а что. Я всё равно бы вернулся. Но по-честному — себя. Чтобы не выбирать других.

Он запускает бутылку. Ты — снова.

— Ты доверяешь Томми? До конца?

— Да. — отвечаешь сразу. Без колебаний.

— Чёрт, — бормочет Вудди. — Как же у вас всё просто. Как будто кино.

Ты только улыбаешься и крутишь бутылку. Выпадает Вудди.

— Почему ты всегда болтаешь, когда боишься?

Он смеётся, но сразу отвечает:— Потому что тишина — хуже. В ней мысли громче. А я лучше не слышать мысли.

Он пинает бутылку по направлению — выпадает ты.

— Ты когда-нибудь представляла, как поцеловать кого-то из нас… ну, кроме Томми? — Вудди кивает на остальных.

Ты задумываешься:— В щёки только.

Смех, кто-то хлопает по полу.

Ты крутишь — выпадает Фарадей.

— С кем бы ты пошла на опасную вылазку, если не с Томми? — спрашивает он тебя.

— С тобой, — улыбаешься. — Не скажу почему.

Он хмурится:— Так не честно.

— Так интереснее, — парируешь ты.

Фарадей вертит бутылку — выпадает Дейви.

Ты спрашиваешь:— Тебе нравится следить за Макки? Ради чего ты это вообще делаешь?

Он пожимает плечами:— Нравится... может быть. Это нужно. Я хочу знать правду. Ради нас, не только ради себя.

Он крутит. Бутылка — на тебе.

— Если бы была кнопка: нажмёшь — и вся эта фигня с Макки никогда не происходила бы. Нажала бы? — спрашивает Дейви.

— Нет.— Почему?— Потому что мне интересно. Даже страшное — интересное.

Ты вращаешь — выпадает Томми.

— Почему ты думаешь, что любишь меня?

Он смотрит прямо на тебя, спокойно:— Потому что когда я думаю о будущем, ты — везде. И я не хочу, чтобы было как-то иначе.

Ты резко отводишь взгляд, но улыбаешься.

Он вращает. Бутылка — снова ты.

— Ты когда-нибудь врала мне в лицо, думая, что я не замечу?

Ты мотнешь головой:— Нет. Никогда. И даже не потому что я такая честная — просто ты бы сразу понял.

Он на секунду смотрит в сторону, как будто борется с улыбкой. А потом:— Последний от меня: если бы я исчез — ты бы искала?

— Конечно. Я бы нашла.— Даже если бы подумала, что я «опять срываюсь»?

— Я не думаю про тебя так.

Ты запускаешь бутылку — Фарадей.

— Ты правда веришь, что всё можно просчитать? Даже вот это? — ты показываешь вокруг.

Фарадей смотрит на всех, потом на тебя:— Нет. Но пытаться — это моя защита.

Вудди тянется к бутылке в последний раз, поворачивает, и она указывает на тебя.

Он скалится:— Ладно. Последний. Самый важный.Пауза. Все смотрят.

— Ты когда-нибудь думала, что всё это — фигня?

Ты смотришь в потолок, потом вниз, потом в лица ребят.

— Да. Но даже если это фигня — это наша фигня. Значит, не зря.

Вторая волна игры.

Вы сидите всё там же — в кругу, только теперь свет от лампы стал мягче, фонарики убраны. Вудди вяло доедает чипсы. Никто не зовёт продолжать — просто бутылка снова идёт по кругу. Как будто никто и не хотел заканчивать.

Тишина стала комфортной.

Первая крутишь ты. Бутылка — на Дейви.

Ты, слегка прищурившись, вытаскиваешь из воздуха:— Почему ты со мной в карты не играешь? Они так привлекательно лежат же…

Он хмыкает, смотрит на карты:— Потому что ты жульничаешь.Пауза.— И я не умею проигрывать, особенно тебе.

Смеются почти молча. Он тянется к бутылке. Крутит. Выпадает Томми.

Дейви, чуть мягче обычного:— Ты правда считаешь, что мы делаем всё правильно?

— Нет. Но мы делаем хоть что-то.— Согласен.

Томми крутит. Бутылка — ты.

Он смотрит тебе в глаза и не отводит:— Ты когда-нибудь боялась меня — по-настоящему?

Ты:— Тебя? Нет.

Он медленно кивает. Потом спрашивает ещё:— Почему ты меня держишь рядом? Не из жалости?

Ты фыркаешь:— Чë... я тебя не держу, я просто с тобой. Какая жалость, блять?

Смех — один-единственный смешок от Вудди, быстро затихает.

Томми запускает бутылку дальше. Фарадей.

— Ты бы смог уйти, если бы понял, что мы ошиблись? — спрашивает Томми.— Да. Если бы понял точно.Он смотрит на карту в центре и добавляет:— Но я пока не уверен.

Фарадей крутит. Бутылка — на тебе.

Он смотрит немного сбоку, без давления:— Было ли у тебя чувство, что мы — не справимся? Что нам просто не хватит сил?

Ты, спокойно:— Да нет вроде.

Фарадей кивает. Тихо. Он запускает бутылку дальше.

Выпадает Вудди.

Ты склоняешь голову:— Почему ты всегда шутишь, даже когда мы все в дерьме?

Он моргает. Потом серьёзно:— Потому что если не шутить — можно просто сесть и рыдать. Мне легче так.— Поняла, — говоришь ты, не глядя прямо.

Вудди запускает бутылку. Стекло указывает на тебя.

Он держит ладонь на колене и вдруг не глупит:— Если всё это однажды закончится плохо — ты пожалеешь, что ввязалась?

— Нет. Было же весело.

— А когда ты злишься — что тебя реально держит от того, чтобы взорваться?

Ты чуть сжимаешь плечи:— Эм... что вы испугаетесь?

Он приподнимает брови, но ничего не говорит. Только бросает короткий взгляд на Томми. А потом на бутылку.

Она показывает на Фарадея.

Ты спрашиваешь спокойно, без наезда:— Кому из нас ты доверяешь больше всех?

Фарадей думает. Потом:— Наверное, тебе. Ты не переигрываешь. Просто говоришь, что думаешь.

Он запускает. Бутылка — ты.

Дейви, чуть хрипло:— Ты когда-нибудь чувствовала, что для Томми — ты единственное спокойное место? Это тяжело?

Ты немного улыбаешься.— Да было. Не то чтобы тяжело. Он тоже для меня — спокойное место.

Он даже не моргает. Просто принимает ответ. Как факт.

Ты крутишь. Бутылка — на Томми.

Ты спрашиваешь мягко, почти шёпотом:— Что бы ты сделал, если бы узнал, что я умерла?

Он замирает на полсекунды. Вся комната будто сделала вдох.

— Разнёс бы всё к чёртовой матери.Потом тише:— А потом, наверное, исчез бы. Или стал тем, кого ты бы больше не узнала.Пауза.— Так что, пожалуйста, не умирай.

Он запускает дальше. Бутылка — ты.

Вудди морщит нос:— Кому из нас ты бы доверила что-то, что не скажешь даже Томми?

Ты сдержанно:— Почему такие вопросы сложные?..Пауза.— Бля... то, что я не доверила Томми — это было бы на грани смерти уже тогда.(в сторону)— Фарадею, наверное.— Не скажешь почему? — тихо уточняет он.— Опять же — не скажу.

Ты крутишь. Бутылка — снова Дейви.

— Ты веришь, что взрослые когда-нибудь будут на нашей стороне?

— Возможно будут.

— Макс за нас, хоть и не знает ничего.

Он кивает. Серьёзно. Без лишних слов.

Дейви крутит. Бутылка — ты.

— Что ты скрываешь, даже от нас?

Ты проводишь рукой по лицу:— Наверное всё, что связано со взаимоотношениями в моей семье.— Это тяжело?— Это... муторно.Пауза.— И ещё я думаю, что если я поделюсь с кем-нибудь из вас чем-то прям супер тяжёлым — вы пойдёте дальше, когда я застопорюсь. Потому что такое уже было. Всегда.

Все молчат. Никто не оправдывается. Просто слушают.

Ты крутишь. Последний раунд. Бутылка — Томми.

Он смотрит тебе в глаза:— Ты чувствуешь, что я хуже других? Что я… опаснее?

Ты:— Нет. Ни капли вообще. То, что ты опаснее...Пауза.— Я не задумывалась. Ну, физически ты сильнее.

Он ничего не говорит. Просто подаётся вперёд, касается твоей руки. Остальные это видят, но ничего не говорят.

Бутылка больше не крутится. Просто остаётся в центре. А вы — нет.

Вы все остались на местах. Кто-то откинулся на локти, кто-то смотрит в пол, кто-то в потолок.

— Ну и нахрена мы вообще начали это играть? — бормочет Вудди.— Чтобы знать друг друга. Не только по чипсам и погоням, — отвечает Фарадей.

Томми не говорит ничего. Просто тихо кладёт голову тебе на плечо.А ты — не двигаешься. Только держишь его за руку.

После игры вы ещё немного сидите, но всё стало вялым. Кто-то что-то убирает, Вудди заявляет, что ему надо "отойти, потому что жопа затекла", Фарадей идёт в кухню, а Дейви морщит лоб у карты.

Томми встаёт, молча кивает тебе — «пошли».Никто не спрашивает куда.

Вы выходите на задний двор, где темно, как будто за пределами света вообще ничего нет. Только слабый скрип старой качели, ветер и далекий лай.

Он садится на ступеньки крыльца, скидывает с запястья пару браслетов и перебирает их в пальцах. Молчит долго. Потом:

— Ты правда не боишься? Меня?— Я бы не сидела тут, если бы боялась.

Он кивает.— Просто иногда я думаю, что мог бы что-то сломать. Кого-то. Себя. Всё. Даже не специально. Просто потому что вот…Он показывает на грудь, как будто там что-то не помещается.— Потому что шумно.

Ты садишься рядом. Прикасаешься плечом. Он не отодвигается.

— А у меня — наоборот, тихо. Настолько, что иногда это тоже страшно.— Типа, как в доме, где все ушли?— Типа, как в голове, где никто не остался.

Он затихает. Потом бросает:— Ты не думай, я не рвану куда-то. Не убегу. Я... держусь, пока ты держишь.

Ты улыбаешься краем губ.

— Я не держу. Я просто рядом. Это разные вещи.— Значит, я рядом с тобой. По своей воле.Он смотрит. Долго.— Ты умеешь говорить правильно, даже когда говоришь просто.

Он пододвигается ближе. Касается лба твоего.— И ты умеешь молчать так, как будто это лучше любых слов.

Ты заходишь на кухню. Фарадей сидит на табурете у окна, у него в руках чашка с чем-то (возможно, вчерашний чай), и он почти не двигается.

— У тебя лицо как у того, кто что-то понял, — говоришь ты, подходя.— У тебя — как у той, кто это видит.— Видимо, сходимся.

Он делает глоток и ставит кружку.

— Слушай, если Томми когда-нибудь перестанет говорить, ты заметишь раньше всех.— Это угроза или предупреждение?— Ни то ни другое. Просто… факт. Ты на него влияешь. Но он и тебя впитывает.

Ты молчишь. Он не смотрит прямо.

— Иногда я думаю, что ты его оберегаешь больше, чем себя. Это не плохо. Но… ты оставляешь себе что-нибудь?

Ты пожимаешь плечами.— Оставляю. Просто не всегда на виду.— Окей. Тогда берегись. Потому что он — огонь. А ты, по-моему, тот, кто к нему сам идёт.

Он говорит это спокойно, без упрёка. Просто предупреждение. Тихое, уважительное.

Ты не отвечаешь сразу. Потом:— А ты за нами следишь?— Нет. Просто наблюдаю.Он снова берёт чашку.— А наблюдать — не то же самое, что вмешиваться. Но иногда хочется.

Комната Фарадея. Ночь.

Томми валяется на полу на матрасе, закутавшись в одеяло, но не спит. Потолок ему уже осточертел. Слышно, как за стенкой храпит кто-то. Фарадей за столом — возится с каким-то прибором, отвинчивает заднюю крышку фонарика, как будто в этом есть смысл. Молчит.Потом, не оборачиваясь:

— Она не хотела тебя задеть. Про смерть.— ...Томми не сразу отвечает.— Не задело. Просто…— Просто?— Просто ты не спрашиваешь такое, если не думал об этом сам. Понимаешь?

Фарадей поворачивается.— Думаешь, она об этом думала?

Томми коротко кивает.— Иногда. У неё в глазах бывает такая тень. Как будто она уже попрощалась, но осталась из вежливости.

Фарадей молчит, прислоняется плечом к стене.

— Я думал, ты злишься.— Нет. Я злюсь, когда меня не замечают. А она — замечает. Всегда. Просто иногда не говорит.

— Это не то же самое, что не понимать.

Томми смотрит в потолок.— Я не боюсь умереть. Честно. Я боюсь исчезнуть у неё в голове. Просто вот так: был — и больше не важен.

— Она не забудет, — спокойно отвечает Фарадей. — Даже если ей придётся уйти, она будет помнить. Она такая.

Пауза. Томми хмыкает.

— Ага. Ещё скажи — как сломанный маяк. Светит, даже если шторм сдул корабли.— Нет, — говорит Фарадей. — Не как маяк. Как огонь.— Что?— [Твоë имя]. Она тоже огонь. Ты просто громче.

Томми усмехается, почти нежно.— Ты это ей скажешь?— Не обязательно. Она и так знает.

Они снова замолкают. Только часы тихо щёлкают где-то в углу.Томми шевелится, натягивает одеяло выше.— Ты иногда бесишь.— Я знаю.

И это звучит почти как «спокойной ночи».