Глава 5. Картина для двоих

Солнце поднималось всё выше, и лёгкий утренний ветер постепенно менялся на тёплый, ленивый летний бриз. Где-то в тени ив щебетали птицы, и над водой порхали серебристые стрекозы. Но для Гелии весь мир сжался до одной точки — до Флоры, которая сидела напротив него, слегка прикрывшись пледом, чтобы обсохнуть после купания.

Её волосы были ещё влажными, и тонкие пряди липли к коже, оставляя на ней капли, словно драгоценные крошечные кристаллы. Она держала в руках чашку травяного чая из их корзины и изредка подносила её к губам.

Гелия снова взял карандаш. Его движения стали быстрыми и уверенными — вдохновение уже горело в нём, требуя выхода. Каждый штрих рождался без колебаний: мягкий изгиб линии, светлый блик на коже, лёгкая тень, повторяющая движение её волос.

Флора наблюдала за ним, слегка улыбаясь.

— Ты рисуешь так, будто боишься потерять момент, — заметила она тихо.

— Потому что боюсь, — честно ответил он, не отрываясь от работы. — Такие мгновения не повторяются.

Она отвела взгляд в сторону, к воде, где солнечные зайчики играли на поверхности. Ей было немного неловко от его слов, но вместе с тем сердце переполняла тихая радость.

— А если я скажу, что хочу, чтобы у нас было много таких мгновений? — её голос был почти шёпотом, но он услышал.

Гелия поднял взгляд. Их глаза встретились, и в этой тишине было больше, чем в любых словах. Он медленно отложил карандаш, положил блокнот на колени и повернул рисунок к ней.

На бумаге была она — в тот самый момент, когда стояла в воде по пояс, слегка повернувшись к нему. Длинные волосы, струящиеся по спине, солнечные блики на коже и в глазах — всё это он уловил с такой точностью, что казалось, картина живая.

Флора замерла. Её ладони медленно скользнули по краям листа, словно она боялась помять его.

— Это... — она не договорила, просто вдохнула глубже. — Я будто смотрю на себя твоими глазами.

— Именно этого я и хотел, — тихо сказал он. — Чтобы ты увидела, как я тебя вижу. Не просто красивую. А... мою.

Флора опустила голову, пряча тёплый румянец на щеках.

— Гелия... — её голос дрогнул. — Ты ведь понимаешь, что я... я никогда раньше не была для кого-то таким... вдохновением.

Он подался ближе, убрал прядь с её лица.

— Ты была и всегда будешь моим самым важным рисунком. Даже если бумага исчезнет, я всё равно буду помнить каждый штрих.

Она сжала его руку, и на мгновение им обоим показалось, что время вокруг остановилось. Всё было слишком хрупким, слишком настоящим, чтобы его спешить.

Гелия аккуратно вынул лист из блокнота и протянул ей.

— Это твоё.

— А что останется у тебя? — спросила она с лёгкой улыбкой, принимая рисунок.

Он коснулся кончиками пальцев её груди, там, где билось сердце.

— Вот это.

Флора прикрыла глаза. Её дыхание стало тише, а в груди поселилось то самое тёплое чувство, которое она раньше боялась называть.

Ветер снова тронул листву над их головами. Она открыла глаза и тихо сказала:

— Тогда, может, мы... нарисуем ещё не один наш день?

— Нарисуем, — уверенно ответил он, убирая в сторону карандаши. — И не только на бумаге.

Он притянул её к себе, и они остались сидеть под сенью ивы, слушая, как ветер перелистывает страницы их новой, только начавшейся истории.

Брюнет аккуратно отодвинул за ухо прядь волос Флоры едва коснувшись ее губ. Для ее это было не просто прикосновение,а как ожог,но приятный... Фея немного задержала взгляд на его губах и подбородке и снова взгляд на него.

Он притянул ее ближе,ближе,ближе... он осторожно взял ее за щеку. Поцелуй.Приятный.Стук Сердца.Эйфория.Любовь.

На ее щеках явился румянец,но поцелуй продолжался,его рука опустилась ниже к талии.

Словно весенний бутон раскрывается медленно, будто пробуждается от долгого сна. Сначала он стеснительно прячет нежные лепестки, словно губы, ещё не решившиеся на прикосновение. Лучи утреннего солнца мягко касаются его, и он, поддавшись теплу, раскрывается чуть шире — как губы, что отвечают на первый робкий поцелуй. Лепестки дрожат от лёгкого ветерка, и в этом дрожании — та же трепетная нежность, что и в момент, когда сердца замирают, а дыхание сливается в одно. И вот, полностью раскрывшись, цветок встречает мир — так же, как влюблённые, вкусившие сладость поцелуя, открываются друг другу без остатка.

А в воде неподалёку отражались двое, которые уже не боялись смотреть друг другу в глаза.